Дневник

Диана была счастлива сойти с самолета - перелет был длинным и утомительным. В аэропорту она надела кепку и темные очки, ей хотелось спокойно дойти до машины встречавших ее родителей, без лишнего внимания к своей персоне. Но совсем уж без внимания обойтись не получилось - ее узнали, судя по перешептываниям за спиной. Внутренне напрягшись, девушка была готова к чему угодно. Несколько осмелившихся женщин подошли к ней, попросили автограф, и Диана расписалась на бумажках, журналах, а одной особо отчаянной оторве на груди. И, конечно, сфотографировалась с поклонниками. Охрана аэропорта, вникнув в ситуацию, вежливо, но настойчиво оттеснила от Дианы некоторых особо настойчивых дам, и девушка, наконец, выйдя из здания аэропорта, села на заднее сидение родительской Тойоты. - Мам, пап, я очень рада вас видеть, - она обняла и расцеловала сначала папу, потом маму. - Мы рады тебя видеть, дочка. Дальнейший разговор был неспешным. Все время мира сейчас принадлежало ей, она сама себе устроила отпуск. У родителей не было ничего особенно нового; деньги, которые она им высылала, помогли расплатиться со всеми кредитами, после этого они запретили присылать им деньги. Диана со смехом рассказала родителям, что пыталась начать певческую карьеру в том числе. Папа рассмеялся, когда девушка рассказала про свою первую реакцию на знаменитых исполнителей. А мама, улыбнувшись, сказала, что дочь могла бы попробовать себя на этом поприще, почему бы и нет. В конце концов, за плечами Дианы была музыкальная школа, значит, неопытной ее назвать нельзя. - Мама, я люблю иногда бренчать на гитаре и петь, но все же предпочитаю это делать в очень узком кругу. Папа включил радио, и первая песня, которую Диана услышала, заставила ее вздрогнуть. "Пой мне еще. Тихо В обратную сторону крутится магнитофон. В доме темно Шорохи, скрипы Сводят с ума. Кончился день..." * - Папа, можешь выключить радио, пожалуйста? - больших усилий девушке стоило остаться спокойной. Много лет назад, когда Илона бросила ее, Диана слушала много депрессивных песен, но гвоздем программы всегда оставалась эта. Сплин. Английская хандра или русская депрессия, как ни назови, смысл один. После того, как первая любовь бросила ее, на месте сердца оставалась дыра размером с кратер. Эту дыру Диана заполняла годами всем, чем могла - карьерой, случайными тайными связями, славой, деньгами, пока, по ее ощущениям, она не заполнилась до конца. Отец ушел в гараж, поставить машину и проверить в ней свечи и карбюратор. Диана знала, что это на час, минимум - папа всегда обожал копаться в своей железной Ласточке. - Диана, у тебя все хорошо? Зачем ты вернулась? - мама всегда задавала правильные вопросы, на которые всегда было страшно давать ответ. - Я по вам соскучилась. К тому же, я могу отдыхать где хочу и когда хочу, - бодрый голос дочери почти не обманул Елену Михайловну. - Мы поговорим об этом позже, милая. Отдохни с дороги, а я приготовлю тебе гуляш. Уверена, что ты по нему скучала, - легкая улыбка тронула губы усталой женщины. *** Диана кружилась в танце. Лица партнера не было видно. Играл Сплин, танец был завораживающе медленным, музыка заставляла сердце сжиматься от предчувствия. На танцполе была только Диана и ее партнер. Девушка помнила, что это был белый танец, когда дамы приглашают кавалеров, и этот танец она ждала очень долго. Под ложечкой неприятно засосало. Тень от лица незнакомца начала рассеиваться, Сплин отыгрывал последние аккорды. В зале стало светло, и девушка увидела, кого она держала в объятиях. Илона. - Илона! - Диана, - лицо женщины стало печальным. - Я не могу, Диана, я должна уйти. Прости. - Нет, не уходи, почему? Девушка проснулась в слезах. В ногах сидела мама, и она зажгла ночник. Давний кошмар снова приснился Диане; для нее каждый раз сон заканчивался плохо, как бы он не начинался. Илона бросала ее в каждом из снов, Илона, каждый раз представляющаяся ей немилосердной и жестокой, отвергала ее любовь. В любой обстановке, как бы не бывал фантастичен сон, ее преподавательница всегда покидала ее, и Диана просыпалась в слезах. - Мама, это всего лишь кошмар, перелет был долгим, разница во времени, - лепетала Диана, ощущая себя маленькой девочкой. - Ты снова звала ее. Илону. - Нет, тебе послышалось, - девушка попыталась улыбнуться. - Ты раньше всегда ее звала во сне и кричала, - нахмурилась Елена Михайловна. - Я думала, Америка помогла тебе забыть о прошлом, но, кажется, я ошиблась. - Мама, - Диана не знала что сказать. Что можно было сказать той, которая родила и воспитала, как умела, которая втайне надеялась, что ее дочь однажды полюбит достойного человека, выйдет замуж и родит ей внуков? "Прости, мама, но мужчины меня никогда не привлекали. И я люблю женщину, но она меня отвергла, и теперь я просто существую, что-то делаю, чтобы не выть от одиночества". - Диана, я знаю, что мне не дождаться внуков. Я смирилась с этим, - мама смотрела не на нее, а куда-то в сторону. Ее мама всегда была чуткой, и девушка никогда ничего не могла от нее скрыть. И свою тайную любовь в том числе. - Мама, в Америке необязательно быть замужем, чтобы родить. Есть доноры, это обычная практика. - Но ребенку нужна семья. Ладно, я не хочу вступать в дебаты, - махнула рукой женщина, прерывая возражения дочери. Она вложила ей в руку таблетку. - Вот, это глицин, выпей. Поможет уснуть. Глицин был покорно проглочен, и некое подобие забытья сумело все-таки ее накрыть. Диана не заметила, как ушла мама. На краю сознания пришла мысль, что папа не пришел вместе с мамой, как раньше, когда девушка кричала во сне... ____ * Сплин - Пой мне еще