Яблоки в меду

      - Отпусти меня, пожалуйста. Я никогда не смогу простить тебя, если ты сейчас не остановишься...       Чанёль оторвался от столь желанного тела и посмотрел в полные слёз глаза напротив.       - Я не могу остановиться. Ты такой сладкий...       Пак подхватил омежку под бёдра и посадил на сливной бачок. Бэкхёну пришлось схватиться за плечи альфы и обхватить его бедра ногами.       Чанёль приобнял одной рукой брюнета за талию, а другой поднял его ногу в воздух, чтобы поцеловать его тонкую лодыжку.       У Бэкхёна от этого всё внутри перевернулось.       Глаза альфы хоть и горели безумием и желанием, но он вел себя нежно.       "Но он всё-таки насилует меня!!!"       Слёзы снова потекли из глаз...       "Он такой хрупкий, такой ранимый, такой сладкий",- если бы он знал, сколько сил требуется Паку, чтобы себя сдерживать. Чтобы не выебать Бэкхёна прямо сейчас, без жалости, без растяжки, до потери пульса. Чтобы тот стонал, кричал его имя в оргазме. Он понимает, что он делает. Он насилует чужого омегу, возможно даже лишает его девственности. Прощения ему не будет. Чанёль понял это.       Терпение альфы на грани. Он быстро стягивает с омежки белье и как-то по-токсикомански вдыхает запах природной смазки. Она сочится из приоткрытого колечка мышц, что иногда сокращается. Из горла Пака вырывается утробный рык, когда его пальцы касаются прозрачной жидкости на внутренней стороне бедра.       Контроль потерян окончательно.       Альфа расстёгивает свои джинсы, приспускает боксеры и со стоном облегчения освобождает свой член от тесной ткани.       Глаза омежки округляются, а дыхание сбивается, когда он видит размеры своего альфы. Да, в этом плане природа не обделила Пака.       Чанёль проводит пару раз по своему стволу влажной рукой, сжимает ягодицы Бэкхёна и резко входит наполовину.       Громкий вскрик омеги разносится по туалету. Но течка требует большего.       Альфа толкается сильнее и входит до конца.       - Господи, ты такой узкий...       Бэкхён заполнен до краев. Они точно природные. Они идеально подходят друг другу. Омега это понял.       Чанёль начинает медленно двигаться внутри брюнета. Почти полностью выходя и обратно заходя до упора.       Вздохи становятся глубже и громче с наращиванием темпа. Внезапный громкий стон омеги становится сигналом для рыжего, что он всё таки нашёл простату. Пытаясь не терять эту траекторию, он переходит сначала на очень быстрый, а потом и на бешеный темп.       Пошлые шлепки тел друг о друга, рычание Чанёля, непрерывные стоны омеги и терпкий запах секса заполнил кабинку.       "Господи, этот альфа бесподобен. Что он со мной делает? Я просто плавлюсь в его руках..." Диким темпом Пак вбивает брюнета в холодную поверхность бачка. Удовольствие нарастает, отдаваясь током в кончиках пальцев.       Неожиданно Бэкхёну стало так стыдно. Даже противно. Он стал противен самому себе.       Слёзы непрошенными ручейками снова использовали розовые щёки.       Захотелось закрыться от альфы. Чтобы он не видел слабости омеги.       Чанёль замедлил темп. Он особо сильно пришёлся по простате, и Бен издал что-то среднее между вскриком и всхлипом. Омега поспешил закрыть лицо руками.       Парень это заметил.       - Посмотри на меня, - ноль реакции с его стороны, - Я сказал, ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!       Последние три слова он буквально прорычал. Альфа схватил брюнета за запястья и поднял их над его головой.       - Что такое?       - Что такое? Ты меня сейчас насилуешь, а я тут под тобой стону как последняя сучка! Вот что такое! - буквально проревел омега.       Он усмехнулся и слизнул с щёки брюнета крупную слезинку.       - О, да. Ты моя сладкая сучка, - прошептал он ему на ухо и ускорил движения до максимума. Пик наслаждения пришёл почти одновременно. Чанёль успел выйти из парня до разрядки и кончил себе в руку, а вот омега запачкал свой живот.       Пак поправил боксеры, застегнул джинсы и надел футболку. Поцеловав Бэкхёна в уголок губ, альфа молча ушёл.       "Просто ушёл..."       "Бросил меня здесь одного в таком виде. Фактически, он сбежал с места преступления."       Захотелось разрыдаться, да слёз больше не осталось. Только пустота.       "Моя сладкая сучка..."