Хранители

Прошло почти неделя с тех событий, где я превратился в волка, и как отказал Сахарии. Она, до отъезду со мной не разговаривала, а я не спешил начинать разговор. Казалось, что мы просто перестали обращать внимание один на одного. Алекс с Риккой не зразу поняли, что такое между нами случилось, и почему я стал еще холоднее и молчаливее. Когда меня не было с ними, Сахара все рассказала, и после чего со мной попробовал поговорить Лоренс, но я отказался. Сказал, что это никого не касается, и чтобы они все оставили меня в покое. Сейчас я лежал на кровати, и смотрел в потолок, вспоминая это все. Я никак не мог забыть реакцию Найт на мой ответ. Она сильно огорчилась, и погрустнела, но меня это не должно волновать. Тогда, почему это меня так волнует? Черт! Не так давно, я видел ее с Теллуром, как они шли вместе с академии. Появилось странное чувство, и захотелось подойти и врезать Бигру, который положил свою руку на бедра девушки. Но это желание было придушено, и с плохим настроением я вернулся домой. В этот вечер меня многое бесило, и я не мог на чем-то сосредоточиться. Перед глазами постоянно стояла картина, как Сахария шла с Теллуром. Что их связывает? Они больше чем контрактор и хранитель? «Черт! Почему же меня это так волнует?» - подумал я, и повернулся на бок, начал смотреть в стену. Со мной точно что-то странное происходит. Я не могу выбросить с головы блондинку, никак, и даже если стараюсь. Такое со мной еще не было. Очень странно было думать о ком-то столько много. Неожиданно, я оцепенел. Со мной уже было такое. Когда я только познакомился со своим контрактором, первым контрактором. Тогда было тоже, что я много начинал думать, и после ее смерти. Неужели, я влюбился в Сахарию Найт? В эту девку? Черт, почему меня это так бесить? Я не могу никого любить кроме своей первой. Я не хочу никого любить. Я опять перевернулся на спину и начал смотреть в потолок. Время шло, а я все никак не мог успокоиться. Если бы я тогда не помог, возможного ничего такого и не случилось. Не дрался на стадионе, не послали на задание, не услышал ее слов, и не думал бы о ней. Господи, почему ты меня так мучишь? Забрал у меня любовь, и заставляешь опять полюбить? Зачем? Нравится смотреть на мои страдания? Я поднялся с кровати, и вышел на кухню. Там сидела Алиса, и что-то читала. Я решил ей не мешать, и спокойно направился до холодильника, открыл его и достал яблоневый сок. - Чего такой разбитый? – спросила моя родственница, внимательно посмотрев на меня. Я отпил сок, и посмотрел на нее. - Не твое дело, - кратко сказал я. Она только хмыкнула. - Тебе нужно развеется, - сказала она, и мне ее взгляд не понравился. – Я сегодня выходная, и поведу тебя в очень хорошее место. Там ты сможешь выкинуть ненужные мысли с головы, а может, даже найдешь ответы. Алиса улыбнулась во все 32 зубы. - Я не пойду ни-ку-да, - сказал я, а последнее слово проговорил по складам. Но родственница только еще больше улыбнулась. - Собирайся! *** Через час мы стояли возле какого-то клуба, от чего мне стало не по себе. Что задумала Алиса? А зная ее, то она могла многое придумать, и мне это не нравилось. Я хочу побыть один, а она взяла, и вытащила меня куда-то. Настроение нет, чтобы гулять, вообще настроение нет. Я хотел уже уйти, но моя родственница мне не позволила. Она взяла меня за руку, и потащила в клуб. В клубе было много людей, в основном уже взрослые люди, но можно было увидеть и молодежь. В воздухе висел противный запах алкоголя и дыма. Как же я этого не люблю. - Алис, и зачем мы сюда пришли? – спросил я, потирая нос. Некоторое время я буду плохо различать запахи, а я их различаю лучше, чем люди. - Чтобы ты расслабился, - ответила родственница, и потянула меня за один столик в углу. Мы сели на диван, и к нам почти зразу же подошел официант. - О, Алиса у тебя новый ухажер? Молоденький сильно, - сказала официант, а я нахмурился. Не нравился мне он. Алиса же только улыбнулась. - Это Альтраст, мой племянник, - ответила она. – Мне как всегда, и моему племяннику тоже. Официант кивнул, записал заказ в блокнот и ушел. Я начал осматривать клуб, но ничего интересного я не увидел. Кто-то просто сидел за столиком и выпивал, кто-то энергично общался с друзьями, кто-то танцевал. Были и парочки, которые сидели в обнимку. Я вздохнул. Не люблю я такие места, и никогда не ходил. Я откинулся на спинку дивану, и пустым взглядом смотрел на людей. К Алисе все время кто-то подходил. Сколько у нее здесь знакомых? А мне казалось, что она обычная медсестра. Меня все время считали ее парнем, что очень злило. Неужели они не видят, что мы очень похожие? Хотя, здесь был полумрак. Я хочу домой, но меня родственница не отпустит, и я только вздохнул. - Ей, Траст, ты же петь умеешь, - неожиданно обратилась ко мне Алиса, а меня аж всего передернуло. Я решил не отвечать, но мне уже сильно не понравилось за то, что она сказала. Неожиданно она подскочила на ноги, и вытянула меня со стола. - Я не буду петь! – возмутился я. Еще не хватало этого. - Будешь, - уверено сказала девушка. – Будешь петь, танцевать, и забудешь на сегодняшний вечер все то, что тебя тревожит. Отказы не принимается. Так и знал, что добром это не кончится. Она затянула меня на самую сцену, и подошла к микрофону. - Меня слышно? – спросила она, и на нас все обратили внимание. Мне стало плохо. Я не боялся сцены, но я не любил когда на меня столько людей смотрит. – Внимание, я хочу объявить, что сейчас будет петь Альтраст Эванс, встречайте. После этих слов она обернулась ко мне и дала микрофон. - Только не думай убегать, - тихо сказала она. Алиса знала, что я не боюсь. Я только вздохнул и взял в руку микрофон. В голове быстро перебирал песни, которые могу спеть. - Люмен – не надо снов, - сказал я название песни. Заиграла музыка, и я приготовился петь. Я не ходил по сцене, ничего не танцевал, а просто стоял. Своих песен я не имел, поэтому всегда пел чужие, и не плохо мне это получалось. И вот, настал момент, где я должен уже начать. Я хожу по комнате туда-сюда, туда-сюда; В голове уже туман, в сердце снова холода; Измотать себя опять и рухнуть в темноту, до утра; Колыбельная дождя за окном поет «Пора» Я прикрыл глаза, и отдался песне. Я любил петь. Я тогда обо всем забывал, а эту песню я очень любил. Я ее часто слушал, и сейчас решил спеть. С каждым словом, с каждым звуком меня переполняла легкость. Казалось, что я мог влететь. Я не хочу увидеть сны, Не нужно больше красоты, Во сне мы снова будем рядом... А утром - Где ты? И снова грудь сожмут тески; Я не хочу видеть сны и я прошу: «Не надо снов» Я открыл глаза, и передо мной появился образ моей возлюбленной. Я тогда не успел сказать ей, как люблю. Когда я хотел ей это сказать, она говорила, что сейчас не время, возможно, она догадывалась, а возможно это было случайность, но этого я не узнаю. Я пел и вспомнил наши дни, время которое мы проводили вместе. А потом сны, после ее смерти. Эта песня мне сейчас очень подходила по душе. Мне так не хотелось видеть эти сны, но я их вижу. Они меня убивают, не физически, а морально. Мне трудно выдержать эту боль. Я хожу по комнате от стены до стены, И ругаюсь на тебя, хоть твоей нет вины В том что я боюсь уснуть и упасть в перину грез, Я ругаюсь на тебя, но это все не всерьез! Люди смотрели на меня, а в их глазах я видел восторг. Я пел почти так же, как Люмен поет эту песню, и это им нравилось. Некоторые парочки начали даже танцевать, а я пел, забывая обо всем, и отдавался чувствам. Неожиданно среди всех людей, я увидел зеленые глаза, которые на меня смотрели. Ее взгляд был необычный, он притягивал, заставлял тонуть. Почти возле самой сцены, стояла Сахара. Она смотрела на меня, и мне показалось, что она что-то поняла. Ее взгляд говорил, о том, что она поняла о ком я пою, и я видел в ее глазах боль. Я не хочу увидеть сны, Не нужно больше красоты, Во сне мы снова будем рядом... А утром - Где ты? И снова грудь сожмут тески; Я не хочу видеть сны и я прошу: «Не надо снов» Последний припев, и я не сводил своего взгляда с нее. А ведь все повторяется. Когда-то я так смотрел на нее, свою возлюбленную Сакуру. Неужели я влюбился в Сахару? Мой голос дрогнул, но это никто не услышал. За спиной Сахарии стояла Она. Она улыбалась мне ,и что-то прошептала. В ее голубых глазах была видна нежность и любовь. Я моргнул, и ее уже не было. Только стояла Найт. Медленно, я закончил петь, и весь клуб взорвался аплодисментами. *** часть рассказа от лица Сахарии.*** После дня проведения с Тайллером, я решила прогуляться городом. Мне нравилось гулять вечером. Тогда я чувствовала легкость. Людей было мало, и это еще было лучше. Опасности я не боялась, все же, во мне течет кровь преступников, и защитить себя я могу. Неизвестно почему, я зашла в один клуб, и когда проходила в середину, услышала имя Альтраст Эванс, а потом его голос. Он пел. Его голос был кривым. А песню я узнала, это был Люмен. Я ее не очень слушаю, но некоторые мне песни нравились. Песня «Не надо снов» в исполнении Эванса, была какая-то необычная. Она манила, и я пробралась почти до самой сцены. Сначала он меня не увидел, но потом его взгляд темных глаз упал на меня, и вздрогнула. Почему-то я была уверена, что эта песня относится к его первому контрактору, о которой он мне рассказал. Где-то в середине мне стало больно. В последнее время, я не могла понять, кого я люблю. Раньше я любила Теллура, но когда появился Альтрас, то что-то изменилось. Появилось другое чувство. Неужели моя любовь к Бигру была не настоящей? Неужели я полюбила этого хмурого, молчаливого хранителя? А ведь мне он больше нравился, чем сам Теллур. Да, я его люблю, люблю Альтраста. Музыка закончилась, и хранитель перестал петь. Он спустился со сцены, и я подошла к нему. - Ты красиво поешь, - сказала я, улыбнувшись. - Спасибо, - сказал парень, и улыбнулся в ответ. Только его улыбка была натянута, но искренна. Я хотела еще что-то сказать, но нам помешали. Появилась девушка, которая накинулась на шею Альтрасту, а меня это почему-то разозлило. - Трааст, ты как всегда круто поешь, - прощебетала девушка. Она мне казалась какой-то знакомой. - Алиса, задушишь же, - прохрипел Траст, и отцепил девушку от себя. - Ой, прости, давно не слышала, как ты поешь, - улыбнулась она, и посмотрела на меня. Ее взгляд нахмурился, но потом стал нормальный. - Алиса Эванс, - представилась девушка, и я ее, наконец-то, узнала. Она медсестра в местной больнице, и родственница Альтраста, а я уже хотела его ревновать. - Сахария Найт, - в ответ представилась я, и ее взгляд опять изменился, он стал задумчивой. И все же, мне не нравилась родственница Траста. - Траст идем, у нас еще есть дела, до встречи Найт, - сказала Алиса и потянула за собой Альтраста, который уже начал возмущаться, но я не услышала его слов, а потом он исчез. Я вздохнула, и пошла к выходу. Мне не дали с ним поговорить. Холодно и темно, очень. - Может тебя провести? – послышался вопрос, и я обернулась. Недалеко стоял Эванс. Я успела отойти от бара на приличное расстояние. - А где твоя родственница? – спросила холодно я. - Ее вызвали в больницу, - ответил парень. Я некоторое время смотрела на него. Живу я отсюда далеко, и охранник мне не помешает. Эгоистично, ну да ладно. - Буду не против, если проведешь, - сказала я. На этот раз, мой голос прозвучал тепло, а на лице появилась улыбка. Он в ответ не улыбнулся, но я была уверена, что где-то в середине – улыбнулся. Дорогой домой, мы почти не разговаривали, хотя я очень этого хотела. Но Альтрас выявился молчаливым. Это я раньше заметила, но ни как не могла понять почему. - Альтраст, ты почти всегда молчишь, почему? – все же, я решилась на этот вопрос. Парень не зразу ответил, даже некоторое время молчал. Он думал об чем-то своем, а через пять минут, я уже думала, что ответа не будет. - Не люблю, много разговаривать, - ответил Эванс, и посмотрел на меня. – Не всегда нужны слова, чтобы понять человека. После этих слов он дальше начал молчать, и до самого нашего дому. Я думала над его словами, что он хотел этим сказать? Он такой загадочный, так и хочется больше у нем узнать, но он не разрешает. Прячется за своей маской. Он был такой всегда, или стал после ее смерти? Если я спрошу, то он мне не ответит, а жаль. Неожиданно зазвонил мой телефон, и я посмотрела, кто это. На дисплее высветилось «Теллур». Если я сброшу, это будет странно, а если подниму, то мне будет неловко перед Трастом. Я решила просто не поднимать, пусть думает, что я сплю. - Подними, он может волноваться, - сказал парень, как-то странно посмотрев на меня, а в его голосе, было что-то странное. Я послушалась Альтраста и подняла трубку. - Ты где? – на другом конце прозвучал вопрос. - Возле своего дома, иду уже спать, - ответила я. - Почему ушла и не предупредила? – он злился, я этого чувствовала. - Не хотела тревожить, - после этих слов я отключилась, и посмотрела на Эванса, который сделал вид, что ему что-то интересно со стороны. - Зайдешь ко мне на чай? – спросила я, и почувствовала, как мои щеки покраснели. - Извини, но нет, уже поздно, а завтра вставать, - сказал хранитель. Появилось неловкое молчание. – Спокойной. Я только кивнула, и посмотрела на спину отходящего парня. Почему-то мне стало очень грустно. - Ладно, Сахара, идем спать, а ему, мы еще признаемся, - сказала я сама себе, и зашла до пустого дому.