Миллионы минут

      – Нет, черт возьми, нет! – по тихой улочке спального района на окраине Сеула проносится возмущенный выкрик. Если бы в столь ранний час здесь обнаружился хоть один прохожий, он, несомненно, обернулся бы, а потом, вжав голову в плечи, устремился бы прочь.       – Как ты ставишь?! Серо-синий? Ага, конечно. Сине-серый, вообще-то… Да, они разные, не спорь.       На крыше одного из многочисленных домов, натыканных бок о бок вдоль по улочке, светловолосый юноша в белой футболке сидит на столике, скрестив ноги, и задумчиво трет подбородок. Перед ним раскинулся огромный пазл, готовый на какую-то жалкую треть, на полу под столиком горками по цвету разложены не пристроенные детальки. Напротив юноши, прямо по мозаике, вальяжно прогуливается белоснежный голубь.       – Нет, не оттуда, – парень забирает деталь из-под лапки голубя и отбрасывает в кучу сине-серых. «Помощник» недовольно урчит и демонстративно разбивает уже готовый уголок.       – Ах, вот ты какой? Не хочешь слушаться Тао, тогда лети отсюда, – парень машет руками, но голубь не двигается. – Как это, какого Тао? Меня! – возмущенно хлопает ладонью по столу, и птица вспархивает.       Белыми волнами парят на ветру постиранные хозяйкой простыни. Юноша раздвигает уже подсохшие полотна и ловко вскакивает на бордюр, ограничивающий край крыши.       Пока Тао потягивается, щурясь от ярких солнечных лучей, и по-доброму поминает чертом какого-то Бэкхён-хёна, голубь возвращается на место.       – Это Китай, – Тао разворачивается и кивает на картинку. – Красивый, правда?       Голубь воркует, перетаптываясь на своем фрагменте неба.       – Ну откуда мне знать, какое конкретно место? – опять вспыхивает юноша. – Китай, вообще-то, большой, – он картинно раскидывает руки в стороны, насколько возможно. – И красивый…       – Тао? – на крышу выходит хозяйка дома, у которой паренек уже долгое время снимает верхнюю комнатку. – Опять так рано встал, – тепло улыбается женщина.       – Конечно, поспишь тут, когда хён прямо в глаза своим светом… – бубнит парень.       – А ты не сложил белье? Я же еще вчера просила, – чуть хмурится хозяйка, а Тао ойкает и в одному ему понятном жесте вскидывает руку.       Лучи бликуют от серебряного кольца в форме песочных часов, и мир вокруг мгновенно замирает. Еще один легкий взмах кистью, и женщина растворяется и исчезает, а вместе с ней и пара деталей пазла, только что поставленных вместо дырок. Правда, последняя пропажа тут же обнаруживается на макушке кучки, из которой Тао детали и взял. А вместе с тем воздух опять колышется и мир оживает.       Парень подрывается с места и быстро складывает высохшее белье ровной стопкой на край столика. Едва заканчивает, как слышатся шаги, на крыше появляется хозяйка.       – Тао? Опять так рано встал…       – Поспишь тут, когда хён прямо в глаза своим светом, – уже без прежнего недовольства, а даже с какой-то едва уловимой усмешкой проговаривает юноша.       Голубь что-то воркует на своем и бьет крыльями.       – Нет, повторять необязательно, – шепчет ему Тао, – но я люблю, чтобы все было, как должно быть.       – Ты и белье собрал, – умиляется женщина, забирая белоснежную стопку. – Спасибо. Думала, ты забудешь.       – Что вы! Я не забываю, я всегда готов помочь, – юноша провожает улыбкой хозяйку, и швыряет во вредного «собеседника» горстью деталей.              Когда мозаика совсем перестает складываться, парень поднимается с места и вновь потягивается.       – Пойду я. Как куда? Время тратить! – юноша хохочет и отмахивается от приставучей птицы. – Не волнуйся, его столько, что во веки веков не потратишь. Что?       Парень закидывает голову и только теперь замечает, что солнце больше не режет по глазам, а небо постепенно затягивается облаками.       – Ну и пусть идет, я не растаю от дождя. Хотя пазл…       Голубь, кажется, даже одобрительно кивает таким мыслям своего друга.       – Но мне некуда его убрать, – Тао растеряно оглядывается. – А! Придумал!       Дверь комнатушки, что снимает парень, хлопает, а через несколько секунд хозяин уже возвращается, плюхается на пол возле столика и карябает что-то карандашом на обрывке белой бумаги.       Голубь нетерпеливо протягивает лапку, послание надежно закрепляется, после чего Тао подбрасывает птицу в небо и следит.       Спустя каких-то три круга по крыше и одну верно найденную деталь, над городом начинает свистеть ветер. Тао подбегает к краю и опять всматривается в небо. Тучи гордо и лениво уползают на восток, открывая лазурный простор.       Парень вытягивает вверх руку с жестом «класс» и громко кричит:       – Сэнькью!              День проходит как всегда на позитиве. Легкомысленный юноша плещется в фонтане, гоняет со случайными знакомыми мяч на футбольной площадке и нагло крадет скейтборд у двух зазевавшихся парней, отдыхающих на каменных ступенях у входа в любимый парк Тао.       На самом деле, его бы, конечно, заметили, но парень заранее исполняет свой фирменный жест, рассыпая блики из чудного кольца и заставляя мир вокруг, в том числе и владельцев скейта, замереть на пару минут. Большим Тао обычно не балуется, вот и сейчас сразу вскакивает на доску и, хохоча, уносится вниз по аллее.       По дороге попадается группа иностранных студентов, которые без особого интереса слушают экскурсовода, видимо, уже не первый час. Того и гляди, с солнечными ударами повалятся.       Тао тоже не горит желанием валятся на асфальте в позе жаренной звезды, поэтому взмахивает рукой и, ловко маневрируя меж замерших тел, срывает с одного из них кепку, напяливая на себя козырьком назад.       Тут же цепляет взглядом застывшего мороженщика, протягивающего рожок девушке напротив. Два толчка ногой, и скейт уже огибает девушку, а Тао перехватывает рожок.       А спустя еще минуту все отмирают и недоумевают, но хулиган уже далеко.              Мороженное и доска летят в разные стороны, когда Тао глупо ныряет рыбкой прямо на проезжую часть, куда только что выскочила пятилетняя девочка. Глупо, потому что можно было остановить время, спокойно затормозить возле ребенка и, взяв за маленький локоток, передвинуть в сторону. Да, замереть – не застыть.       Но про свою способность юноша вспоминает уже в полете. И хорошо, что вообще вспоминает. Сгребая ребенка в охапку, Тао приземляется точно под носом у авто, которое еще секунду назад мчалось с приличной скоростью.       Девочка отведена на тротуар, время запущено, Тао доволен.       Он сидит на лавке, подтянув к груди и обхватив ноги, дует на саднящие колени и корит себя за забывчивость. А потом сам себе кивает и хвалит за отвагу.       На спинку скамейки опускается белоснежный голубь.       – Видел? Сам дурак, – дуется парень, отворачиваясь в противоположную сторону.       К лавочке стягивается целая стая местных сизых голубей, хотя на противоположной стороне площадки все та же девочка с мамой щедро посыпают асфальт хлебом.       – Моя сила не работает на мне самом, – долго Тао без собеседника не выдерживает. – Так что даже если отмотаю время назад, все равно останусь с разбитыми коленями.       Кажется, будто голубь даже понимающе кивает.       – Кстати, а ответ то мне написали какой-нибудь?       Птица демонстрирует пустую лапку.       – Вот же! Бумагу что ли ему жалко? – бубнит парень, а голубь издает звуки, очень похожие на наглую насмешку. – А вот и напишу! Да-да.       Никого не смущают появившиеся прямо из воздуха обрывок бумаги и карандаш. Голубь наблюдает, как Тао, кусая губы от усердия, старается порвать клочок на две половинки. Выходит не очень. Более ровная часть прячется в кармане, кривая же быстро исписывается какими-то загогулинами, сворачивается и крепится к снисходительно протянутой лапке.       Тао выпускает своего друга, но тот лениво парит, и тогда юноша громко топает, вспугивая сизую братву, которая суетящейся грудой взмывает в воздух, едва не снося белого почтальона.       Парень внизу опять хохочет, но только до тех пор, пока не замечает на противоположной стороне того, кого так ждал.              Сегодня молодой человек в офисном костюме располагается одной скамейкой левее обычного, ведь там уже мама с девочкой. Он аккуратно расстилает бесплатную газету, такие ежедневно раздает парнишка у входа в парк, и вынимает из фирменного пакета какой-то кофейни стакан и два пончика.       – Сегодня… шоколадные, – бормочет Тао и вглядывается. Угадал! Вернее, знал.       Тао сидит здесь каждый день уже на протяжении… да он и сам вам не ответит. Просто знает вкусовой порядок пончиков, и раз вчера были с белой посыпкой, то сегодня точно с шоколадом.       А еще он знает, что парня напротив зовут Крис, он работает в банке через дорогу от парка, проводит свой ланч исключительно на этой площадке и ежедневно меняет цвет галстуков и вкус пончиков.       Крис обыкновенный ровно настолько, насколько необычен наблюдающий за ним Тао. А ведь мальчишки, способные поворачивать время вспять, не так уж и часто встречаются. И, видимо, своей обычностью молодой человек и притягивает любопытно ёрзающего юношу.       Пока Крис жует первый пончик, Тао вспоминает о припрятанном клочке бумаги. Опять прямо из воздуха появляется карандаш, и Тао, на этот раз аккуратно и вдумчиво, пишет послание.       «Сегодня красивый галстук. И ты красивый».       Тао еще хочет добавить «как Китай», но решает, что после такого будет совсем неудивительно, что даже голубь над ним смеется. Просто Тао очень любит Китай.       И Криса, кажется, любит.       Тао едва не пропускает тот момент, когда Крис поднимается с места, убирая за собой мусор, и двигается через площадку к дороге.       Кольцо бликует, Крис останавливается в движении, да и все вокруг тоже. А Тао подрывается с места и, подскакивая к объекту воздыхания, спешно засовывает в карман пиджака записку.       Юноша радостно потирает руки и не замечает, как сдвигает собственное кольцо.       Крис оживает и заканчивает свой шаг, утыкаясь прямо в Тао.       – Ой, – только и выдает светловолосый юноша и торопится скрыться, но его останавливают за локоть.       – Хм, – хмурится Крис. – Так это ты?       – А? – Тао удивленно хлопает глазами. А старший уже запускает свободную руку в карман и вынимает записку:       – Ну, точно.       – Это не я, – Тао пугается и пытается вырваться, но Крис крепко держит.       – Каждый день наблюдаешь за мной с той скамейки, – он указывает направление, – а потом неведомым образом подкладываешь свои записки. Не ты?       – Ладно, – Тао вдруг смелеет, встает прямо. – Я!       Крис не отвечает, он лишь начинает тихонько смеяться.       – Просто я… – опять опускает голову Тао.       – Ты забавный, – улыбается старший. – И записки твои тоже. Я рад, что смог застукать тебя сегодня, я ведь давно хотел сказать тебе спасибо.       – Правда?       – Конечно. Всего пара строчек в день, но они всегда разные. А в моей унылой жизни все такое одинаковое.       – У тебя еще галстуки разные, – вставляет Тао. – И пончики.       Крис смеется громче.       – А ты настоящий сталкер.       – Нет, я не сталкер, – надувается Тао.       – А кто же ты?       – Честно?       – Ну, давай честно.       – Бог.       – Ага, скромненько так, – усмехается Крис.       – Правда, бог, – еще больше дуется Тао.       – Ну, ладно-ладно, не обижайся, – старший дружески хлопает новоиспеченного бога по плечу. – С Олимпа?       – Нет, я из Нового Пантеона, – радостно сообщает парнишка, и Крис настороженно уточняет:       – Чем-то конкретно повелеваешь?       – Временем, – Тао гордо вздергивает подбородок. – Замедляю, останавливаю, обращаю.       – Интересно, – Крис продолжает улыбаться, все еще не веря собеседнику. – Кстати, лет то тебе сколько, бог?       – Ну, ты же понимаешь, что мы выглядим младше своего реального возраста, – издалека начинает Тао. – В общем, мне где-то двадцать...       – Примерно так и выглядишь.       – ...Тысяч лет.              Неловкая пауза прерывается, когда Крис, загнанный в тупик честными глазами собеседника, спешно бормочет:       – Ну, мне, наверное, пора. Время закончилось.       – Время не может закончиться, – деловито замечает Тао.       – Если это перерыв на ланч, то может, – Крис смотрит на наручные часы. – Вот… что? Сломались что ли?       – Устали, – комментирует Тао.       – Наверное, влага попала, – не слушает старший.       – Устали!       – Пойду, – Крис разворачивается, но Тао вовремя хватает его за руку и активирует кольцо.       Прямо на Криса несется велосипедист. Уже остановившийся велосипедист.       Только вот сам Крис удивленно оглядывается, ведь он был «замкнут» на бога времени, а значит, не застыл, как все вокруг.       – Правда, что ли бог?       – Правда-правда, – довольно кивает Тао. – Я тебе еще много чего могу показать, ты в своей однообразной жизни проходишь мимо и не видишь замечательных вещей.       – Но работа…       – Если тебе не понравится тратить со мной время, я всегда могу отмотать все назад. Только попроси. Скажи мне в конце дня свое решение, ладно? – последнее слово он произносит, заискивающе заглядывая в глаза собеседнику.       – Договорились, – чуть улыбается Крис, и мир оживает.              Тао находит свой скейт там, куда бросил – в высокой траве за скамейкой. Под удивленным взглядом Криса, он устанавливает его на асфальт и кивает, предлагая попробовать.       В итоге спустя несколько минут парочка неспешно прогуливается по аллее: Крис демонстративно держит руки скрещенными на груди, а Тао катается на доске, уезжая вперед, а потом возвращаясь, и то и дело пытается зацепиться хотя бы за край пиджака старшего.       Крис расспрашивает Тао о его силе, о других богах, но младший отвечает нехотя, а потом поясняет:       – Смертным знать много нельзя.       – Или ты сам просто не хочешь, чтобы я знал? – догадывается Крис.       – Зачем тебе другие, если есть я? – быстро выдает Тао и, толкнувшись особенно сильно, отъезжает далеко вперед.       А Крис смеется и, неожиданно, бежит за ним.       Они плещутся в фонтане, хотя в начале Крис, как обычно, против. Они воруют мороженное из-под носа все у того же продавца, и хохочут, мажа друг другу носы. А потом снова бегут к фонтану.       Крис не понимает, почему делает все это, наверное, потому что раньше не делал.       – Ты не времени бог, а веселого настроения, – улыбается Крис, когда вместе с Тао они устраивают передышку, ведь старшего только что все-таки поставили на скейтборд и даже заставили проехать вокруг фонтана.       – Я бы сказал «озорного», – кивает Тао. – Мне уже говорили. Но такой силы нет. Поэтому я бог времени.       – И что же ты такого еще умеешь, из-за чего тебя считают озорным?       Тао останавливает время и подбегает к парочке парней, еще недавно разговаривающих едва ли не на повышенных тонах.       – Что ты хочешь сделать? – Крис тоже подходит ближе.       – Помирить, – жмет плечами младший, – по-своему.       Крис задумчиво разглядывает ребят и, наконец, понимает:       – Не-ет… Они не похожи на пару, в том самом смысле. Просто ссора друзей.       – Не-ет, – передразнивает Тао. – Даже если и не похожи, ты сам сказал, что я озорной, и поэтому сделаю все, что захочу.       Тао с усилием толкает одно тело ближе к другому и чуть наклоняет ему голову.       – Далековато, поставь вплотную, – командует Крис.       – Пусть сами целуются, я только подтолкну.       – Ну, далеко ведь, – протестует старший.       Тао недовольно фыркает, но поправляет.       Крис передразнивает его фырканье и уже сам лезет передвигать второго.       В конце концов, бог и его сообщник отходят в сторонку, забирают у какого-то пацана попкорн и «запускают кино». А потом оба удивленно наблюдают, как смущающиеся после «случайного» поцелуя бывшие друзья робко берутся за руки и уходят, посылая всем в округе любовные флюиды.       Крис первым срывается с места и бежит на поиски новой пары.       – Это здорово, помогать им, мне нравится!       – Хэй, я думал, мы покатаемся на велосипедах, – расстроено кричит вслед ему Тао.              Время тратится с невероятной скоростью, но Тао к такому привык, а вот Крис удивлен, когда замечает спускающиеся на город сумерки.       – Я не знаю, что ответить, – тихо говорит он, но Тао хватает его за руку.       – День еще не закончен! Сегодня будут фейерверки, надо поторопиться на набережную. Идем, а то опоздаем, – и сжимает крепче.       – Опоздаем? Ты же бог времени и умеешь его останавливать, – расслабленно смеется старший, понимая, что это и правда не конец.       – Да, но это не значит, что можно бездарно тратить мою силу при каждом случае.       – Хм, а разве мы не этим весь день занимались? Просто признайся, что тебе нравится держать меня за руку.       – Мне нравится держать тебя за руку, – быстро проговаривает младший себе под нос, а Крис довольно улыбается. – А теперь идем, без нас же начнется!              На набережной людно и шумно, с той стороны реки пускают фейерверки, а Тао радуется словно семилетний ребенок, а не тысячелетний бог.       – Сделаем селку, – заявляет Тао, выуживая из кармана смартфон, а Крис наблюдает округлившимися глазами.       – Но ты же бог, – шепчет старший.       – И что? Думаешь, не знаю, как таким пользоваться? – в свою очередь удивляется Тао и с силой дергает нового друга на себя, обхватывая рукой за шею.       – Не получится, все размажется, – ворчит Крис, наблюдая на экране искры салюта за их спинами.       – Получится, я же бог! – Тао взмахивает кольцом, останавливая красивый фон, а потом этой же рукой щипает Криса за щеку, пытаясь вызвать улыбку. Но в итоге на снимке у старшего выходит какое-то обалдевшее выражение, зато себя Тао находит прекрасным и прячет телефон в карман.              – А теперь идем смотреть на звезды, – Тао вытирает руки после плотного ужина в кафе. За счет Криса, естественно.       Они выходят на улицу, и старший вздыхает:       – Похоже, сегодня не выйдет, – он разворачивает Тао и указывает ему на северо-восток. Там, где небо смыкается с городскими крышами, грозные тучи то и дело вздрагивают от молний. – Да и тут уже все затянуло.       – Ерунда, – отмахивается Тао. – Вечеринка у Чондэ-хёна закончится раньше, чем мы доберемся до отличного наблюдательного пункта. Да и время я всегда могу перемотать. А еще! – вдруг вспоминает он. – Но это мы на месте разберемся, – и снова хватает Криса за руку. А тот вроде и не против.              Тао приводит Криса на крышу гигантской высотки и смело бежит к самому краю.       – Сеху-у-унни-и-и! – кричит Тао куда-то вдаль, сложив ладони рупором. – Разгони тучки! Мы с гэгэ будем смотреть на звезды.       Резкий порыв ветра взлохмачивает светловолосую макушку. Тао сердито топает:       – А ну слушайся старших, маленькая вредина!       Следующим порывом парня сбрасывает с бортика прямо в руки вовремя среагировавшему Крису. Юноша поднимает робкий взгляд на спасителя и любуется аристократичными чертами лица, обрамленного растрепавшимися за день пшеничными волосами. Пока в глазах напротив вдруг не начинают отражаться звезды.       Тао отрывается от Криса и с неподдельной радостью хлопает в ладоши, приветствуя открывшиеся взору бескрайнее звездное одеяло и желтый лунный диск. Тучи с неестественной быстротой покидают небесную акваторию Сеула, и юный бог кричит уже традиционное: «Сэнькью!»       Крис встает позади своего спутника и осторожно обнимает за талию, но теплые ладони тут же притягивают ближе, заставляя сжать руки в замок на животе. Крис усмехается и смелеет, прижимаясь щекой к соломенной макушке.       – Тао? – звонкий шепот прорезает ясную ночь.       – М?       – А можно мне завтра тоже?       – Что? – уточняет парень, а в лукавых глазах отражается лунный блеск.       – Опять тратить время… вместе с тобой.