Мы сделаем из тебя человека! - 2

Выключив компьютер, я ссутулился в кресле. Облокотившись о столешницу, я спрятал лицо в ладонях и шумно вздохнул. Этот адский день закончился. Наконец-то. Так вымотался, что даже порадоваться по этому поводу не выходит. Еще бы… кто будет счастлив уходить с работы в девять часов вечера, когда все остальные сматываются в шесть-семь? Колька, чтоб его, умудрился летом ангину подхватить, и теперь мы с Мишей горбатились вдвоем. Сильно задерживать мальчишку мне не позволяла совесть. Он добровольно лишний час помогал мне разгребать завалы в работе, а потом я буквально выгонял его домой. Нечего гробить себя, тем более у него сейчас каникулы, ему отдыхать нужно. Последние два месяца выдались очень мучительными. Мало того, что я лишился пары рабочих рук в лице Кольки, так еще и шефу взбрело в голову перевести наш отдел поближе к себе, то есть на пару этажей выше. Мебель перетащили нанятые Борисычем грузчики, а вот документацию переносили мы с Мишей. И все бы ничего, но теперь мы соседствовали с весьма раздражающими личностями. Первое время Мишку пытались посылать по каким-то личным поручениям. А этот дурак и не подумал возражать. Пришлось лично разбираться с парочкой зазнавшихся идиотов, в попытке донести до них, что Миша не мальчик на побегушках, а мой личный помощник. Объяснить получилось, только вот стоило мне это кучи испорченных нервов. Шеф уже с полгода прозрачно так намекал о моем повышении и когда я уж было перестал надеяться, перевел нас к себе под бок. Все чаще поручал какие-то важные дела, таскал с собой на встречи. Только вот это все не избавляло меня от моих основных обязанностей. Вот и получалось, что я зависаю в офисе допоздна, а часть работы доделываю дома. Я бы и рад был хоть как-то похалявить, но близилось время отпуска, которое я еле-еле выбил у начальства. Так что любая осечка грозила тем, что заслуженные две недели отдыха могут отодвинуться на неопределенный срок. Вернувшись домой, я добрел до спальни и обессиленно повалился на кровать, на которой лежал Валька. Кошак подполз ко мне, улегся рядом и заглянул в глаза. Два болотца, которые никогда не перестанут затягивать меня в свой омут. А глаза у него уставшие, тени под ними темнее обычного… - Привет, - тихо сказал он. - И тебе привет, - на сердце потеплело, и губы сами собой расползлись в улыбке. – Ты ел? Никак не отучу себя интересоваться этим. А то ведь забыть может. Валюша вообще странный в этом плане. Будто голода никогда не испытывает, ест, если дадут и то неохотно. - Ага, - он отвел взгляд в сторону. Врет что ли? – Опять курил? - Нельзя? – скептически поинтересовался я. Меня поражало то, что Валя периодически к этому цеплялся, тогда как сам дымит, словно паровоз. - Можно, - он повалился на кровать. – Не мне тебя в этом поучать. - Ага, - уставшим голосом буркнул я. Валя разговор развивать не стал, а у меня на это просто не было сил. Даже моргать лень, а ведь надо хотя бы поужинать… Кое-как оторвав себя от кровати, я кинул взгляд на кошака. Он отвернулся от меня, облапив подушку, и свернулся калачиком. Опять вредничает. Обреченно вздохнув, я отправился на кухню. Открыл холодильник, быстро его проинспектировал. Все котлеты на месте, риса столько же, сколько и вчера. Колбаса аккуратно завернута в пакет, сыр даже не распакован. Остальное нужно было готовить, этим Валя никогда не занимается. Значит, соврал – ничего он не ел. Порой у меня создается впечатление, будто я встречаюсь с барышней, которая мучает себя диетами… Разогрев себе еду, я сел за стол и приступил к ее уничтожению. Валька в последнее время меня жутко расстраивает. Когда мы только начали встречаться, я прекрасно понимал, что он из себя представляет. Поэтому шел на все осознанно. Мне нравилось ухаживать за Валей. Приглядывать за ним, заботиться, где надо помогать и советовать. И вроде бы его все это устраивало. Только в последнее время его поведение стало ухудшаться. И чем дальше, тем все становилось хуже. Он стал совсем капризным, перестал воспринимать всерьез мои слова. Поругавшись со мной на ровном месте, уходил на пару дней к матери – в знак протеста. Иногда создавалось впечатление, будто он все делает мне назло. И когда я пытался поговорить с ним на эти темы, он избегал разговора. Мог просто встать и уйти из комнаты, стоило хоть заикнуться об этом. На самом деле, нужно бы припереть его к стенке и навязать разговор. Но у меня рука не поднималась. Я прекрасно знал, как Валюша реагирует на любое давление, насколько ему тяжело выдерживать эмоциональный прессинг. Поэтому я сдерживался, спускал все на тормозах. Но это вышло мне боком. Валя почувствовал волю и стал вести себя совсем ужасно. К немытым тарелкам и бардаку за эти годы я привык. Только вот Валентин нынче будто специально старался побольше насвинячить. Еще и ворчать начинал, если что-то найти не мог в собственноручно созданном хаосе и намекал, чтобы я ему помог. Про то, что слов благодарности я от него так и не дожидался, я промолчу. В свете последних событий и проблем на работе, я стал меньше потакать ему и идти на уступки. Валя воспринимал это в штыки, мы даже скандалить с ним начали из-за какой-то херни. Последней каплей стало то, что он периодически начал кидаться на меня с кулаками, стоило нам повздорить. По-хорошему стоило его разок приложить чем-нибудь тяжелым по голове, может хоть дурь бы вылетела. Но опять же – рука просто не поднимается. А ведь когда-то Валюша старался, работал над собой. Даже на работу в свою типографию самостоятельно устроился и до сих пор там держится. Смелее стал, общительнее. Научился с незнакомыми людьми контактировать. А ведь когда-то даже позвонить в какую-нибудь справочную до дрожи боялся. Стал первым звонить друзьям, самостоятельно предлагал им встретиться. Наблюдал все это время за ним и тихо радовался, замечая, как мой мальчик учится и взрослеет. Только вот его запал в какой-то момент кончился. Будто бы Валя решил, что выполнил программу максимум и теперь можно расслабиться. Теперь только и делал, что строил недовольные рожицы и вставал в позу. Из-за того, что работа выпивала из меня все соки, сил и желания выяснять отношения у меня не было. И все Валькины провокации я старался игнорировать. Кошак дулся, иногда обижался, но благо делал это недолго. Месяц назад, когда меня окончательно вывело его поведение, я решился кое-что попробовать. Раз он не хочет откликаться на мои порывы разобраться в ситуации, я должен заставить сделать его первый шаг. Ведь вижу, что его мучает что-то. Не всю же жизнь идти у него на поводу, в конце концов, у меня все-таки терпение не ангельское… Я прекрасно знал, что Валя ненавидит заниматься сексом в «коленно-локтевой» позе, как он пренебрежительно ее называл. Мы это с ним даже несколько раз обсуждали в первый год отношений. И я решил подействовать ему на нервы – ставил раком и отрывался по полной. Я искренне надеялся, что Валя, который начинал выпендриваться по любому удобному поводу, устроит скандал. Или хотя бы выскажет, что его что-то не устраивает. Но я ошибся, Валя смолчал в первый раз, смолчал и во второй. Только обиделся на меня, кажется… Помыв посуду, я вернулся в комнату и услышал, как кошак глухо матюгнулся, глядя в потолок. - Валь, ты чего? – он вздрогнул и повернулся в мою сторону. – Кстати, ты точно ел? - Ага… - И посуду помыл? – с сомнением в голосе произнес я. - Что? Ах да, - он снова отвел взгляд, - точно, помыл. Не хочешь в приставку поиграть? - Давай, - я невесело усмехнулся, понимая, что он врет. – Ты врубай, а я чаю принесу… Хоть печенье какое к чаю ему подсуну, авось не заметит как, но поест. Все лучше, чем совсем голодным сидеть… Работа продолжала поглощать все мое время и силы. Из-за жары и адской нагрузки у меня разыгралась мигрень. И как назло в нашем кабинете сломался кондиционер. Так что ко всем проблемам еще и Мишкино нытье прибавилось. И я стал выгонять его из офиса пораньше, лишь бы на нервы не действовал. Еще не хватало с ребенком из-за такой ерунды ругаться. Дома было легче, там был Валя. Пускай и недовольный непонятно из-за чего. Но мне уже от одного его присутствия легче становилось. Даже головная боль утихала. Точно кот – лечит. Но его настроение не давало мне покоя. Пытался подступиться – не вышло. И когда он так ускользать от меня научился? Или я хватку с годами теряю?.. Как-то вечером, убирая с разных поверхностей комнаты его одежду, я поинтересовался: - Валь, у тебя случилось что? - А? – он отлип от компьютера и взглянул на меня покрасневшими глазами. – Н-нет… все нормально. - Уверен? – я подошел ближе, положил ладони ему на плечи. Валя напрягся и не расслабил спину даже когда я легонько погладил его по плечам. Даже еще больше сжался. Кольнуло обидой. Как-то в одно мгновение стало неуютно и грустно. - Все хорошо. Работа задолбала, - фыркнул он, выныривая из под моих рук. – Я за чаем. Тебе налить? - Давай… Я со вздохом опустился в опустевшее кресло и потер глаза. И вот так всегда. Пытаешься сунуться и получаешь по носу. А я, дурак, надеялся, что получится поговорить. Но нет, товарищ Ефремов не желает подпускать к себе ближе, чем на метр. И как так получилось? Ведь все было хорошо. Душа в душу жили. А потом Валентину что-то в голову ударило. И теперь гадай что именно, ведь из него и клещами никакой информации не вытащить… Странно это все... а когда-то мы договаривались не держать обиды в себе, разговаривать друг с другом, коли что не так. Но на протяжении всех этих лет ничего подобного нам и не требовалось. Были, конечно, мелкие бытовые неурядицы. Валя часто ворчал по поводу и без, меня порой что-то не устраивало. Но до сильных обид и ругани у нас никогда и не доходило. В мире и любви жили, пока на нас вся эта фигня не свалилась. Так что, оказавшись в незнакомой доселе ситуации, я и в голову взять не мог – что же нам со всем этим делать. А Валя, из раза в раз избегающий выяснения отношений, будто бы и не замечал наших проблем. Или просто трусил. Мои же попытки поговорить всегда обрубались на корню, и в итоге мы топтались на месте. Несуразица какая-то… Как же я устал… В пятницу вечером, вернувшись с работы чуть раньше обычного, я не чувствовал особой радости. Шеф устроил нехилый такой разбор полетов. Досталось всему нашему отделу. Даже на Мишку наорал. Собственно я сам схлопотал именно из-за того, что вступился за мальчишку. А что было делать, когда Миша стоял и едва слезы держал, пока его бесполезным звеном отдела обозвали и начали припоминать все малейшие промахи? А я сунулся на свою голову… защитничек. В итоге, шеф не только Миху довел, но и меня. Успокаивали потом нервы чаем с шоколадками. И искренне сетовали на то, что нигде не припрятали что-нибудь более действенное и крепкое. Ужинать я не стал, слишком болела голова. Выпив пару таблеток, я осознал, что зря пренебрег вечерним приемом пищи, от лекарства на голодный желудок стало как-то тошно. Боже мой, пора брать себя в руки, такими темпами доведу себя до ручки… Отсутствие Вальки настроения не улучшало. Опять засиделся в своей типографии и даже не позвонил, чтобы предупредить. Хотя, от него не дождешься… никогда не думает о чувствах других. «Возвращение блудного сына» произошло ближе к десяти часам вечера, когда я уж было собрался ему звонить. К этому времени я успел выпить еще одну таблетку от головной боли, но и она мне никак не помогла. Только разозлила своей бесполезностью. Увидев на руках у Вальки кошку я, мягко сказать, опешил. А когда он заявил, что собирается оставить животное у нас, еле сдержался, чтобы тон не повысить. Опять он творит то, что ему в голову взбредет, даже не подумав со мной это обсудить. Еще и в позу встает, как будто я его здесь вечно притесняю и обижаю. Шикарно. Снова делает из меня козла отпущения. Что же, Валентин, считаешь меня злодеем? Буду вести себя соответствующе. Если ты не знал, то людям воздается по их поступкам. И ты уже взрослый мальчик, должен понимать, что если ведешь себя, как избалованный придурок, не стоит ждать, что за тобой будут бегать на цыпочках. Валька, с лицом полным оскорбленной невинности, покидал какие-то вещи в рюкзак и гордо ретировался из квартиры. Еще и брякнул на дорожку, что не хочет видеть мою рожу. А я запер за ним входную дверь, прислонился к ней спиной и закрыл глаза. В коридоре было душно и жарко, а по телу все равно мороз пробежал. Обняв себя за плечи, я сполз по двери на пол. - Валька, что же ты творишь-то, а? – тихо пробормотал я. – В могилу меня сведешь, зараза… Мурашки, наконец, перестали бегать по телу, и я стал растирать ладони, которые отчего-то противно занемели. И почему Валя не может в открытую сказать, что его не устраивает? Кому как не мне он должен больше всего доверять? Я же его больше жизни люблю, он ведь прекрасно об этом знает… но, тем не менее, выкрутасничает и устраивает сцены с завидным постоянством… Вот всегда найдет повод, чтобы поругаться и смыться от выяснения отношений. К матери, наверняка, поехал. Благо он ей не жалуется на меня. Не представляю, как в таком случае перед тетей Верой оправдываться. Я ведь обещал ей о Вальке заботиться и не обижать. А ведь он сгоряча такого нагородить может, что она его ко мне больше и не отпустит. Наверное, Валя это осознает, поэтому и не палится. Значит, хочет вернуться, как бы не обижался на меня. Хоть что-то обнадеживает… Я слабо улыбнулся, глядя в стену напротив. Дам Вале пару деньков, чтобы подумать, а там уж и верну его домой…