Холодный август

Обычно, в августе, в Токио невыносимая жара и повышенная влажность, отчего мои волосы становятся похожими на мочалку, а от стрекота цикад я не могу сосредоточиться ни на одной мысли. Но этим летом что-то пошло не так. Август совсем не радовал ни солнцем, ни теплом, я уже и не помню когда в последний раз надевала шорты или босоножки. Да и вообще я не помню, чтобы летом когда-то было настолько холодно. И хоть я знаю, что на улице свежо, все равно по инерции легко одеваюсь — лето ведь. Тонкая белая блузка, форменные пиджак и юбка. Нужно было хотя бы колготки надеть, потому что я так околела пока добралась до офиса, что губы стали синими. Внутри тепло, и пахнет кофе из автомата за сто иен. Я прохожу мимо карателей дрожа всем телом — не от страха, просто еще не согрелась, а они заинтересованно провожают меня глазами сохраняя гробовое молчание, слышно только стук пальцев о клавиатуру исходящий от стола Гинозы-сана. Сажусь за свой компьютер, и обвожу кабинет взглядом — просто привычка. Кагари-кун, как всегда, играет в приставку, Яёй читает какой-то журнал, Масаока-сан, наверное, пошел курить, а Когами-сан, он… Он просто сидит на диване. На большом черном кожаном диване, который стоит сразу у входа в кабинет. А я, как дура, не могу отвести взгляд, он словно магнит — притягивает меня, и требуется невероятное усилие чтобы отвернутся. Ну же, давай, слабачка, посмотри на монитор, или переведи взгляд на окно, сделай вид что усердно работаешь, давай же! Компьютер квакнул, оповещая о новом письме, и привлекая к себе мое внимание — нужно срочно написать отчет о работе карателей. Я развернулась на стуле, скрипнув спинкой, и подтягивая клавиатуру ближе к себе; и спиной почувствовала его ухмылку. Краска разлилась по щекам сама собой, нужно научится контролировать свои эмоции, ведь это его так забавляет. Я готова поспорить, что он сейчас улыбается, продолжая сверлить мою спину взглядом. Я больше не оглядываюсь по сторонам, весь день сосредоточена на работе, ведь оценка карателей — это очень важно, от моей оценки зависит их жизнь. Я бегаю глазами по напечатанным строчкам, продумываю каждое слово, жду чтобы он наконец-то пошел на перекур, а я смогла спокойно вздохнуть. Ставлю точку в последнем отчете, и наконец отрываюсь от монитора. Темно. А я и не заметила как засиделась допоздна. За окном совершенно черное небо, ни звезд, ни луны не видно, а по стеклам стекают острые капли дождя, я тяжело вздыхаю, ведь зонт я с собой не взяла. Вот идиотка, почему не посмотрел прогноз? Еще один вздох, и я разворачиваясь на скрипучем кресле — в кабинете никого нет. Никого, кроме Когами-сана. Он все так же сидит на старом кожаном диване, только теперь его длинные ноги покоятся на журнальном столике, и смотрит прямо на меня, гипнотизирует своими серыми глазами, и я снова заливаюсь краской. — Ко… — в горле пересохло и я прокашлялась. — Когами-сан? Вы все еще здесь? — Пытаюсь говорить уверенно, не быть маленькой слабой девочкой в его глазах, но получается из рук вон плохо. — Рабочий день — я смотрю на часы и мои глаза расширяются: 21:30 — уже давно закончился. Он мне не отвечает, только губы растягивает в своей фирменной ухмылке. Затем медленно опускает ноги на пол, и достав пачку сигарет из внутреннего кармана пиджака, закуривает прямо здесь. Я морщу нос, делаю вид что мне неприятно его поведение, что я его осуждаю, что мне не нравится запах его сигарет. Когами-сан мне не верит, игнорирует мои гримасы, откидываясь на спинку и делая очередную затяжку. Я выключаю компьютер, и встаю с намерением покинуть кабинет, но Когами со мной не согласен. Он хватает меня за руку, когда я дохожу до двери, и резким движением усаживает рядом с собой. Прижимает к дивану закинув свою тяжелую руку мне на плечо, и делает последнюю затяжку перед тем как выбросить окурок. Меня словно парализовало, даже дышать стало тяжело, я сжала руки в кулаки и тупо уставилась на свои коленки. Сердце бешено колотится, оно вот-вот проломит грудную клетку, как же страшно. Нет — не страшно. Волнительно. Я жду что будет дальше и время останавливается, его движения становятся ленивыми, сердце пропускает удар. Когами притягивает меня к себе еще ближе, держит двумя руками, словно я сейчас сбегу, но я не сбегу. — Ты словно испуганный котенок, инспектор. — Он шепчет мне в лицо, почти касается губами. — Я боюсь что ты сейчас вцепишься в меня своими коготками, — он нежно берет мою руку в свою большую ладонь, — а затем сбежишь. — Я не сбегу. — Мой голос дрожит, наверное от того, что он начинает целовать мои пальцы. — Не сбежишь. — Он соглашается со мной, прижимая мою спину к дивану и нависая сверху. — Никуда не сбежишь. — Он впивается в мои губы поцелуем, оставляет влажную дорожку на шее. Я задыхаюсь. Мои руки больше меня не слушаются, они обнимают Когами за шею, пальцы зарываются в его волосы, а из моих губ срывается тихий стон когда я чувствую его губы у себя между ног. Он целует меня сквозь кружевную ткань трусиков и они становятся мокрыми. Мне хочется растворится в нем, мне хочется кричать, чтобы все слышали, но я лишь закусываю губу сдерживая себя из последних сил, и слышу его полу-рык полу-стон, когда последняя преграда сломана.