Солнце

      В элитной школе идет урок. Голос учителя сиротливо раздается в кабинете. В обычном классе обычной школы мало кто слушал бы учителя, от нудного голоса которого так и тянет уснуть. Но это не был обычный класс, и уж точно это была не обычная школа. Это была элитная закрытая школа, учиться в которой могли только дети людей, зачастую вершащих человеческие судьбы. Президентов, королей, императоров, олигархов и преступных королей. Дети в такой школе не позволяли себе зевать или просиживать нудные уроки, уткнувшись в телефон последней модели.       Они внимательно слушали или мастерски делали вид, что слушали учителя. Они не могли опозорить неподобающим поведением своего отца/мать/дядю/тетю, нужное подчеркнуть, сидящих на вершине мира. На переменах здесь не носились по коридорам, не было слышно шума играющих детей. Нет, здесь, несмотря на возраст, ходили чинно, как тараканы в темноте по кухне, надменно посматривая на менее удачных однокашников.       В этой школе помимо стандартных предметов учили, как надо вести себя с равными и плебеями, до которых соизволило снизойти божество. Одним словом, школа для будущего нации.       В вышеупомянутом классе у окна сидел подросток лет 14-15. Он не обращал внимания ни на учителя, ни на одноклассников. Он постоянно смотрел на улицу, будто искал там что-то. Этого подростка звали Учиха Саске. Младший сын Учиха Фугаку, далеко не последнего человека в этой стране. Принц клана Учиха. Изгой и позор своей фамилии по версии отца. Нет, внешне он был вполне учиховской породы. Высокий, стройный брюнет. Бледная кожа делала его похожим на статую. Такому впечатлению способствовало бесстрастное выражение лица, которое изредка сменялось на презрительное.       Для всех он был вполне Учиха, но не для своего отца. Он совершенно не соответствовал его представлениям об идеальном сыне. Он не заводил нужных знакомств, не хотел вникать в дела великого клана в отличие от старшего сына, наследника. Благодаря Итачи, тому, что ему перейдет управление кланом, Саске не нужно было перенимать дело отца.       Смотря в окно, Саске больше всего мечтал оказаться там, среди обычных людей, которых в этом месте, конечно же, не было видно. Чтоб жить обычной жизнью, отучиться в обычной школе, с драками, отстающими и нерадивыми учителями. Закончить ВУЗ, который выберешь сам, работать и жить так, как сам хочешь, а не так, как надо всесильному отцу. Быть свободным.       Но это были только мечты. Несбыточные мечты. Отец никогда его не отпустит. Даже если Саске сбежит, тот его найдет где угодно и вернет и вот тогда нынешняя жизнь в золотой клетке покажется раем. А уж наказывать старший Учиха умел как никто. Хотя на всякий случай, Саске имел тайник в трущобах, где хранил некоторые вещи, которые хотел бы иметь, если вдруг станет совсем невмоготу, и он решится сбежать.       Несмотря на такое положение, Саске зачастую был гостем трущоб и «плебейских» районов. Он ходил туда отвести душу. Проще говоря, нарывался на драки. Уходил и битым, если сильно и было заметно, то еще больше доставалось от отца, но остановиться он уже не мог. Это было как зависимость. Иначе Саске давно свихнулся бы от такой жизни. Единственное, он старался держаться до последнего и не искушать судьбу слишком часто.       Сегодня был как раз такой день, когда терпеть уже не было сил. Он и так продержался больше трех месяцев и был пай-мальчиком. Это его рекорд с начала таких походов, а все благодаря тому, что отец был в разъездах. И Саске расслабился, слишком и после приезда нагрубил отцу, за что был наказан. И после этого не раз дерзил, за что проводились «тренировки» с правой рукой отца, Данзо. После этих тренировок Саске в лучшем случае ходил несколько недель с синяками, без синяков и кровоподтеков не обходилось ни разу. Один раз его избили так, что он потерял сознание, а с потрохами купленный врач диагностировал сотрясение мозга и перелом ребра в результате «падения с лестницы из-за невнимательности и подростковой неуклюжести».       Но это было не самое страшное наказание. К таким «тренировкам» Саске уже даже привык. О чем он жалел, так это о том, что ни разу не смог ударить эту тварь. Слишком силен для подростка, несмотря на то, что был старше отца. Даже, когда его на неделю оставили без еды, за то, что он сказал отцу, что плевал на его деньги и все, что с ним связано. Сначала было тяжело, но спасали книги и интернет. Он сам не ожидал, что столько продержится, но не смог себя заставить попросить прощения. Неизвестно сколько бы это продолжалось, но когда Саске упал в голодный обморок и его не могли привести в чувство, пришлось остановить наказание.       Самое тяжелое и страшное было, когда его запирали в комнате без окон, где не было ничего, кроме тонкого одеяла. Вот где мальчик сходил с ума. Первый раз он не забудет никогда. Ему тогда было не больше десяти. В «комнате тишины» его запер собственноручно отец, со словами:       - Желаю весело провести время.       Это было неожиданно, поскольку он считал, что не стоит марать руки о такое ничтожество, как бракованный сын. Отдал приказ и полюбовался результатом – вот как действуют великие.       Саске оказался в небольшой слегка освещенной комнате, в углу лежало одеяло и все. Часов с собой не было, и он не знал, сколько там пробыл. Скулить и просить выпустить его из комнаты, Саске не стал, хотя чем дольше он там сидел, тем сильнее было желание. Чем он только себя не развлекал - считал вдохи и выдохи, вспоминал стихи, рассказы, да и все, что читал. Но тишина давила. Разговаривать с собой вслух он тоже не стал. Саске был уверен, что комната прослушивается, может и просматривается, но камер, как ни старался, не обнаружил.       Мальчик пытался поспать, закутавшись в одеяло. Только он засыпал, как через какое-то время чуть ли не вскакивал. Как это ни парадоксально, спать не давала тишина. Кроме собственного дыхания и стука сердца, Саске не слышал ничего. Оказывается, человек всегда окружен звуками. Шум машин, ветра, дождя, разговоры, шуршание или жужжание насекомых. А тут не было ничего и это убивало его.       Когда его выпустили, ему казалось, что он просидел в этой пыточной неделю, а прошло всего 24 часа. В первое мгновение после выхода на него обрушилась такая какофония звуков, что пришлось зажать уши. Слезились глаза и раскалывалась голова. Но хуже всего было довольное выражение лица отца. Как бы Саске не старался, он не мог скрыть ужас от пребывания в этой комнате. И он понял, что побывает здесь еще не раз.       И он оказался прав. Чем больше Саске старался вести себя тихо, тем больше отец его провоцировал и мальчик сорвался. И, конечно же, оказался в этой проклятой комнате. Все повторилось вновь, только еще дольше. В этот раз провинившийся пробыл там два с половиной дня. С каждым разом переносить пытку тишиной становилось все тяжелее, пока Саске не научился впадать в некий транс. Сколько бы ни пытался проанализировать, как у него это получилось, выразить словами не получалось. И повторить вне «комнаты тишины» не получилось ни разу.       Это было что-то вроде полудремы. Саске полностью расслаблялся, дыхание и сердцебиение замедлялось, руки и ноги становились ватными. Он как будто плыл по волнам. Не было ни мыслей, ни желаний. В таком состоянии Саске мог продержать несколько дней и не сойти с ума окончательно. Такое состояние тоже нельзя назвать нормальным, но это было его единственным спасением.       Зато, чем больше он проводил в таком состоянии, тем тяжелее было возвращаться к обычной жизни. Это было расплатой. Но он научился жить с этим. Человек привыкает со временем ко всему, только вот это была не жизнь, а выживание.       И самое ужасное, что не было никого, кто бы поддержал Саске, кто бы был просто рядом. В этом гадюшнике, школе, каждый преследовал только свои интересы и любую слабость использовали против проявившего. А вне школы и дома, Саске ни с кем не общался. Да его просто никуда не выпускали. А ведь когда-то у него были родные люди, которые как он думал, любили его. Мама и брат…       Мама…       Стоило Саске вспомнить о ней, как сердце сжала тоска и обида. Тоска, потому что ее уже восемь лет нет рядом, а обида - что она его бросила одного. Разумом он понимал, что от смерти не сбежишь,а сердце не принимало, что она сдалась, оставила его с этим чудовищем. Он всегда считал ее очень красивой. Но теперь оглядываясь назад, он видел, насколько женщина была измучена. Она и так семь лет продержалась ради него и медленно чахла, свободная птица в клетке.       Когда она умерла, у Саске был любимый брат, на которого он равнялся и старался походить. Итачи был его героем. Старше на одиннадцать лет, он был идеалом для Саске. А потом он его бросил. Он уехал заграницу учиться и руководить семейным бизнесом за рубежом. Теперь-то Саске понимает, что большей частью, отец его просто отослал подальше от Саске. И вот этого он не мог простить брату. Его предательства.       С тех пор прошло уже восемь лет. Саске научился жить, не рассчитывая ни на кого, только на себя, все равно рано или поздно его предадут, оставят. Плевать. Раз он никому не нужен, то и ему тоже не нужен никто. Сегодня Саске планировал навестить «друзей». Навестить угодья и нарваться на драку. Ради этого можно пропустить пару-тройку уроков, он как раз успеет вернуться к окончанию и поедет домой на дорогой машине с личным водителем. А на самом деле с конвоиром.       Прозвенел звонок и Саске, не торопясь собрал учебники и направился к шкафчикам. Пусть все это элитное стадо идет к кормушкам, а у него дела интереснее. Оставив сумку с учебниками в шкафчике, Саске незаметно выскользнул на задний двор. Здесь обращают внимание на кого-то, если от него что-то нужно или чтобы поработать особо усердной туалетной бумагой с функцией влажной уборки для особо значимой задницы, а во время обеда тем более. Несмотря на то, что это самая крутая школа и здесь есть старые помещения, которые никем не используются, а снести нет необходимости. А благодаря огромной территории, можно найти особо удаленное от школы и малоиспользуемое зданьице. Вот в таком укромном местечке у Саске и была нычка. Удобные, растоптанные кроссовки, старые джинсы и майка. На случай плохой погоды есть легкая куртка, но сегодня она не понадобится.       Оперативно переодевшись, не теряя драгоценного времени Саске вылез через дыру в заборе и помчался в проулки, где собирается всякая шушера. Как будто в качестве противовеса супер школе, в нескольких кварталах располагалась школа для трудных подростков, так что найти компанию для развлечений для юного рецидивиста было не сложно.       В этот раз элитному недогопнику повезло. Он наткнулся на троих отморозков чуть старше него в первом же тупике. Сидели в подворотне, никого не трогали, кого надо уже тронули. Пили пиво на честно отобранное, как тут пришел японский песец, сходу начавший наезд:       - А не угостите пивом, братцы-дебилы? – очень дружелюбно поинтересовался песец, застенчиво спрятав руки за спиной.       - Чево-о-о?!       - Да ничего, просто решил культурно завязать разговор, но вы видимо, слишком тупые, на фиг я распинаюсь? – сам у себя спросил Саске и сам же ответил – Из какого свинарника сбежали, хряки?       Такого поворота нежная душа гоп-компании не выдержала и они с рычанием рванули на потенциального самоубийцу. Это они так думали. Для Саске они не представляли никакой угрозы. Обычная шпана, опасная только группой свыше десяти рыл.       Саске не давая им возможности приблизиться, рванул на встречу. Первого он встретил ударом ноги в живот, от удара того унесло на несколько метров. Победитель конкурса на получение люлей был не маленьким, раза в полтора крупнее самого Саске, но инерция от бега несчастного плюс разгон самого Саске сыграло решающую роль. Минус один.       Нога от удара онемела, но не сильно. Второго, Учиха встретил левым локтем в лицо с разворота. Раздался противный хруст. Чтоб не мучился несчастный, Саске вырубил его хуком справа. Минус два.       Третьего подросток решил так просто не отпускать. Игрушки кончатся, а он так и не утолил злобу, а новые искать нет времени. Немного уклоняясь от предсказуемых ударов, Саске надоело, и пару ударов отправил его к остальным. Стоя над стонущими парнями, Учиха размышлял, вырубить их или нет. Но потом решил, что это не интересно и уже собирался отправиться обратно, как получил удар бутылкой по голове.       Плюс один.       Развернувшись, увидел мелкого парня с пакетом в одной руке и разбитой бутылкой в другой. Их было не трое, а четверо, мелкого послали за пивом – сделал умное заключение Саске, держась за голову. По шее текло что-то теплое.       Только б не мозги, обратно не запихнешь.       Точно мозги, раз приходят такие умные мысли. Голова раскалывалась, перед глазами плыло. Саске упал на колени. Он только успел прикрыть лицо, как четвертый начал наносить удары ногами. После удара в живот, Саске сжался, и досталось спине, ногам и рукам. Главное было защитить лицо, иначе отец увидит, и наказания не избежать. Сильнее всего парня наказывали именно за драки.       - А ну, оставь его! – сквозь шум крови услышал Саске и избивающего кто-то оттащил.       Удар, падение чего-то тяжелого и над лежащим в позе эмбриона парнем кто-то склонился. Саске сжался сильнее, ожидая удара, но его не последовало.       - Эй, парень, ты в порядке? – раздался над ним приятный голос.       Саске поднял голову и часто моргая, пытался разглядеть своего невольного спасителя. Но увидел только размытое оранжевое пятно. Он осторожно сел, пережидая, когда пройдет тошнота и головокружение. Кровь уже не текла и через несколько секунд Саске более менее пришел в себя. Он был привычен к таким ударам и быстро приходил в себя, доставалось и хуже на «тренировках».       Проморгавшись, подросток уставился на сидящего перед ним на корточках парня. Оранжевое пятно оказалось яркой ветровкой. Довольно взрослый. Саске взглянул в глаза незнакомца и застыл. Таких насыщено-синих, как будто светящихся изнутри, глаз, он не видел никогда. Они завораживали. Тревога, сквозившая в них, привела брюнета в чувство. Никто так на него не смотрел…       А парень красивый. Торчком стоящие золотистые волосы, как будто на них не распространялись законы гравитации. Правильные черты лица. Его не портили даже шрамы на лице в виде тонких полосок на щеках, по три с каждой стороны, а наоборот придавали некоторое очарование. Очарование?! Точно, это вытекли мозги, иначе, откуда такие мысли?!       - Лицо в порядке? – хрипло спросил Саске.       - Что? Тебе возможно ребра сломали, а ты спрашиваешь про лицо? – блондин был шоке.       - Слишком тупой, чтоб понять вопрос? Повторяю для особо одаренных – посмотри на лицо, это то, что выше шеи, синяков, царапин нет? – Саске хамил, злясь на себя за странные мысли, стараясь скрыть замешательство.        - Эй, тише! Я вообще-то тебя спас, а ты хамишь. В порядке все с твоим лицом. – парень явно обиделся. Плевать, он видит его первый и последний раз, кто Саске этот блондин, чтоб переживать, что обидел его.        - Я тебя не просил вмешиваться. Я и сам прекрасно справлялся, так что, благодарить не стану. – отталкивая руки обиженного парня, Саске встал. Тело хоть и болело от ударов, но раз лицо в порядке, это пустяки.       Черт, ему надо торопиться, иначе его отсутствие заметят.       - Тебе надо показаться врачу, мало ли что повредили, - не отставал блондин, - Меня Наруто зовут. А тебя?       - Тебя не спросил, - даже не оборачиваясь, презрительно бросил Учиха, - Плевать, как тебя зовут.       - Эй! Это уже перебор…       Раздался стон гопника, которого вырубил Наруто, блондин посмотрел на него, а когда обернулся, Саске уже не было в проулке.       Не оглядываясь, Саске мчался обратно в школу. О побоях он позаботится потом, а пока надо незаметно прокрасться обратно.       Видимо, фортуна сегодня была на его стороне. Он успел умыться и оттереться от крови, когда прозвенел звонок. Вместе со всеми спокойно вышел из школы, сел в ожидающую его машину и поехал в свою персональную тюрьму.       С того случая в подворотне прошло три недели. Три недели Саске вел себя тихо. Первую неделю он отходил от побоев. К счастью никто ничего не заметил. Не осталось даже синяков, у него всегда была хорошая регенерация.       Неделю назад, видя, что сын не нарывается, «любимый папочка» начал сам его провоцировать. Саске кое-как сдерживался, но уже из последних сил. После того случая, он дал себе слово не нарываться хотя бы месяц, но сегодня понял, что не выдержит. Как раз сегодня отец должен задержаться на каких-то важных переговорах и приедет поздно. Все, решено, после этого урока, он уходит.       Все это время Саске старался не вспоминать ту мимолетную встречу с Наруто. Но чем больше он запрещал себе об этом думать, тем чаще блондин всплывал в голове. Хоть Учиха и не хотел себе признаваться, но случайный спаситель чем-то его зацепил. Он не рассчитывал на помощь, да и не ждал ни откуда. Он был такой… Саске не мог подобрать определение. Что-то было в его глазах, что он уже видел, но в то же время немного не то. Он уже видел что-то похожее… Что-то похожее… Точно!       Саске застыл. Наконец он понял. Он увидел в его глазах сочувствие. Понимание. И узнавание. Будто тот видел себя в Саске. Ха! Да что он может знать о Саске! Он свободен в своем выборе. Он живет, а не борется за свою жизнь, за свое я. Была еще зависть. Да, Саске завидовал парню, хотя не знал ничего о нем, кроме того, что у него шрамы на лице, он любит идиотские яркие куртки и спасает незнакомцев в подворотнях. Саске завидовал той свободе, которая, как он уверен, была у Наруто, о которой он грезил.       Глупости все это. Саске злился на себя за мысли о нем, но не мог перестать думать. Усилием воли брюнет отмел эти мысли и стал настраивать себя на предстоящий побег.       Вещи были грязные, майка в пятнах крови, но это не волновало Саске. Единственное, о чем он думал, поскорее найти кого-нибудь и сорвать на них злобу. И чем больше, тем лучше.       Что ж, сегодня желание подростка исполнилось вполне. Он нарвался на группу из пяти человек. Причем это были не те рохли, на ком он отрывался в прошлый раз, эти были посерьезней и постарше. Но ему было плевать. Ярость затуманила ему голову, и он нарвался. Саске уже не контролировал себя, в них он видел отца, которого ненавидел больше всего на свете.       Воин, поддавшийся своим эмоциям – мертвый воин. Саске повезло, его не убили. Компания урвала хороший куш и была в благодушном настроении, поэтому отведя душу, бросили его за мусорными баками и спокойно ушли.       Саске не знал, сколько он там провалялся, но когда пришел в себя, уже начало темнеть. Когда голова прояснилась, он пришел в ужас. Он не просто опоздал домой, но и скрыть следы драки не удастся. Саске на ощупь определил, что у него заплыл глаз, и треснула губа. Такое не скроешь, а значит, ему достанется.       Больше тянуть время не стоило, и он бросился домой так быстро, насколько возможно в его состоянии. Не было времени возвращаться в школу и переодеваться, все равно ничего не скрыть.       Как бы Саске не торопился, а когда он добрался до дома, было уже темно. Черный вход был закрыт и там дежурил охранник. Значит, отец дома. Сердце Саске сжало плохое предчувствие, очень плохое. Отец недвусмысленно давал понять, что входить лучше через парадную дверь.       Тихонько приоткрыв входную дверь, Саске пролез в холл. Чтоб попасть в комнату, ему нужно было пересечь ярко освещенный холл и пройти мимо кабинета отца. Молясь, чтоб дверь была закрыта, Саске медленно двигался в заветной лестнице на второй этаж.       О том, что всем святым на него плевать, он убедился, когда увидел, что дверь открыта. А когда на него уставились несколько пар глаз, он понял, что сегодняшнюю ночь не переживет.       Отец и правда был на важных переговорах. Вот только не в офисе, а дома. И все эти напыщенные индюки сейчас смотрели на него. На грязного, избитого, в каких-то обносках, Учиха Саске. Ему не надо было поднимать голову, чтобы понять, что и отец смотрит на него. От ярости и ненависти во взгляде, горела кожа. Ноги Саске приросли к полу, дыхание сперло. Подросток привык видеть во взгляде отца, обращенном на него только ненависть и презрение, гадливость, будто смотрел на раздавленного слизняка. И часто ярость. Но такой сильной не чувствовал никогда. Он даже боялся предположить, чем все это закончится. Ведь он совершил смертный грех – опозорил отца перед «уважаемыми людьми»        - Фугаку, это что за оборванец? Как ваша охрана могла пропустить его? Я бы таких работников выгнал бы взашей, - раздался писклявый голос, в котором так и сквозило отвращение.       Раз обратился без приставки, значит важное чмо. Настолько важное, что даже отец ничего не может ему сказать – отметило подсознание. Все хуже и хуже…       - Вы не поверите, Акита-сан, но это Учиха Саске. Мой… кхм… протеже. Нашел его в какой-то деревне. Пожалел, взял на воспитание, даже представил как своего сына. Но вот только гнилую кровь не выведешь. – от абсолютно спокойного голоса у Саске волосы на затылке встали дыбом.       Но с каждым словом, ужас сменялся яростью. Да как он смеет! Тварь! Значит, решил умыть руки, мол, кровь не моя, и за поступки не несу ответственности. Умно. Конечно, жил где-то в глуши, в грязи и дерьме, что взять с низшего существа.       Ярость и ненависть клокотали в подростке, но на лице не дрогнул ни один мускул. Все же самоконтролю он обучился в полной мере. Он не покажет, как на него подействовали слова теперь уже «дальнего родственника».       - Ох, добрый вы слишком, Фугаку. Взять на себя обязанность по содержанию и воспитанию не пойми кого. Таких людей, как вы, уже нет. В восхищении от вашего великодушия. Но вы правы, сколько таких не отмывай, все равно, как был плебеем, так и останется – подключился еще один.       - Теперь я это понял, так меня опозорить перед вами, мне теперь стыдно даже смотреть вам в глаза. Что вы можете подумать обо мне, - сокрушенно качал головой Учиха-старший, – пошел в свою комнату! – выплюнул он в сторону Саске.       Не сказав ни слова, Саске спокойно пошел в сторону лестницы. Кто бы знал, чего ему стоило это спокойствие. Особенно слушая, что говорили в кабинете.       - Да вы что! Кто посмеет вас в чем-то обвинить! Неблагодарный оборванец так вас позорит, как вам хватает сил все это терпеть. Я бы на вашем месте не выдержал и давно избавился от нахлебника!       - Полностью согласен. Я всегда знал, какое у вас большое сердце, но вы меня потрясли.       И все в таком же роде. Учиха с показным смущением и наигранной печалью сетовал на то, какие неблагодарные нынче дети и принимал комплименты о своем великодушии и смелости, как же, взять на себя такую ответственность. Саске стало тошно от такого лицемерия. Больше не мешкая, он рванулся в свою комнату, чтоб не слышать всего этого. Не теряя времени, не известно, что его ждет, он принял душ и обработал свои раны.       Что ж, скоро все решится. Куда бы бывший папаше его не отправил, ему точно будет лучше, чем здесь. Только надо будет забрать небольшой рюкзак из тайника. Ему ничего не надо из этого дома, только то, что принадлежит ему. Единственная вещь, которая ему дорога. Фотография, где молодая красивая женщина держит на руках маленького мальчика, и они счастливо улыбаются в камеру. Жаль, что эти счастливые люди остались только на этом клочке бумаги…       Так в раздумьях Саске провел несколько часов. Когда за ним пришел Данзо, он был готов встретиться с отцом. От довольной рожи учиховского прихвостня, у Саске свело скулы. Конечно, наконец, от него избавятся, и обожаемый хозяин заживет спокойно.       Данзо завел подростка в кабинет и оставил, закрыв дверь. Саске был уверен, что он стоит за дверью, караулит, как бы Саске не сбежал, заодно подслушает, о чем они буду говорить.       Саске остановился на середине кабинета и поднял глаза. Если отец думал, что он будет трястись, боясь поднять взгляд, то его ждет разочарование. Фугаку рассматривал Саске, как натуралист особо интересную зверушку, перед тем как ее препарировать. На прямой взгляд Саске он только хмыкнул.       - Все такой же дерзкий, - протянул он. – Ты как паршивый щенок в элитном помете. Не поддаешься дрессировке, никакого толку. Таких щенков топят сразу после рождения, чтоб не засорял породу.        - Так что же не утопили, как родился, если я так Вам противен? – не удержался Саске, с ненавистью глядя на мужчину.        - Так сучки всегда защищают своих щенков, какими бы они не были. – ублюдок явно наслаждался мучениями Саске.        - Не смей оскорблять маму! – закричал Саске. Пусть издевается над ним сколько хочет, он привык, но только не мама. – Ты ее не достоин! Из-за тебя она умерла!        - Жаль только не пятнадцать лет назад, тогда мне не пришлось бы позориться из-за тебя. – и столько ненависти было в его глазах, что Саске отшатнулся, хотя готов был прыгнуть на него и рвать зубами. Все эти годы, мальчик задавал себе вопрос, чем он заслужил такое обращение, что он сделал такого, чтоб вызвать такую ненависть.       - Но ничего, я это исправлю, - резко успокаиваясь, произнес Учиха. – О, я не буду тебя убивать. Я не раз говорил, в наше время информация правит миром. Почти вся жизнь человека зависит от данных о нем в разных системах. Без данных о нем, человека не существует.       С каждым словом, Фугаку становился все довольнее и довольнее. До Саске начало доходить.       - Очень удобно, когда на тебя работают самые лучшие специалисты. В том числе, хакеры. Не буду томить. С этого момента человека по имени Учиха Саске не существует и никогда не существовало. Я удалил всю информацию. Ты не рождался, нигде не учился, тебя нет на камерах, ты не лежал в больнице. Наконец, я вздохну свободно. А ты можешь катиться на все четыре стороны. Можешь кричать где угодно о том, что ты якобы мой сын, никто не поверит. Я мог бы тебя убить, но я хочу, чтоб ты подох где-нибудь в подворотне, с ножом в печени, и думал, как много ты потерял.       Саске стоял, не веря своим ушам. Неужели он хоть таким путем сможет избавиться от этого тирана? Скорее всего, он долго не проживет в таких условиях, шанс сбежать он не упустит. Но ни в коем случае нельзя показывать свою радость. Уж что, но если Фугаку поймет, что Саске только и ждал этого, его не отпустят.       - Выговорился? Надело слушать твой бред, я пойду, чтоб не видеть твою рожу. – не держался Саске.       - Катись, и не думай, что сможешь что-нибудь утащить. Данзо!       - Да, Фугаку-сама. – о, уже здесь, явно подслушивал.       - Проводи этого оборванца, здесь ему больше делать нечего, - махнул хозяин дома рукой, - И предупреди охрану, чтоб он здесь не показывался, если поймают, разрешаю применять силу. Никто его не хватится.       - Слушаюсь! – радости в голосе Данзо не услышал бы только глухой.       Саске стремительно развернулся и пошел к двери. Еще чуть-чуть и он вырвется отсюда. О том, как жить дальше, он подумает потом. Не слушая, что говорит ему вслед уже бывший мучитель, Саске, не оглядываясь, уходил все дальше и дальше. Он решил пойти в школу, чтоб забрать спрятанные там вещи и подождать до утра. Хоть какая-то крыша над головой.       Чтоб попасть туда, Саске нужно было пересечь те места, где он охотился, охрану школы никто не отменял. В данный момент он совершенно не был настроен на драку, да и толку от него сегодня не было – неслабо его днем отделали. Но, увы…       Саске был полностью поглощен мыслями о случившемся и очнулся только, когда его толкнули в какие-то подворотни. Не ожидавший этого, подросток полетел вперед и упал на руки, сдирая ладони в кровь.       - Смотрите, кого я нашел! Это же тот хлыщ, кого мы искали! – над Саске, радостно скалясь, стоял тот, кому три недели сломал нос.       Вот и пришла расплата. Единственный раз, когда он хотел спокойно дойти до школы, ему не повезло. И надо же было наткнуться на тех, кто имел на него зуб. Эти точно ничего не будут слушать. Остается только бежать. Что он и попытался сделать, не успел даже встать.       От удара ногой в лицо, он отлетел назад, ударившись головой о стену. Кровь застилала глаза, заливала спину. При падении он не видел, сколько было человек. Но судя по тому, что количество ударов все увеличивалось, вся гоп-компания была здесь. Он пытался сжаться, чтоб уменьшить площадь поражения, но без толку.       Раздался противный хруст, Саске застонал, на крик не было сил. Он подтянул неестественно вывернутую левую руку, но удары сыпались со всех сторон. Он уже не чувствовал боли, сознание начало уплывать.       Неужели все так и закончится? Это несправедливо, он только освободился от прошлой жизни и тут же ее потеряет? И на этот раз ему никто не поможет, свой лимит помощи он исчерпал. Да и откуда здесь взяться очередному Наруто в такое время. А уж то, что он появится здесь и спасет его еще раз, даже думать не стоило. Такого не бывает.       Мыслей больше не было, только острое сожаление, что ничего не успел, будь у него шанс, он бы взял от жизни все. Но, видно, не судьба…       Сквозь уплывающее сознание он услышал смутно знакомый голос. Но, наконец, пришла спасительная тьма, и Саске потерял сознание.