О, эти девять месяцев!

      Наташе нравилось читать русские сказки вслух. Родной язык ее успокаивал, утихала и неугомонная Лиза, которая кроткостью и спокойствием не отличалась. Ребенок был крайне активный, она пиналась и утром, и днем, и вечером, ночью Наташа уже так выматывалась, что не чувствовала, как проваливалась в сновидения.       Еще Наташа часто жалела, что не знает своей матери, матери Клинта, чтобы узнать, кто из них как себя вел в утробе матери, в кого больше пошел ребенок. Жалела, что они не увидят такой красоты, как внуки. Но это недолго занимало ее голову - когда растешь без родителей, привыкаешь подолгу не страдать. Иначе вся жизнь пройдет, как сплошная драма. А Романофф этого совершенно не хотела, потому что ей по нраву больше улыбка.       Наташа читает сказку про Иванушку-дурачка и улыбается, поглаживая живот. Она уже представляет, как вместо живота будет детская головка, только не знает, с каким цветом волос. Потому что ей нравится и собственный рыжий, и цвет волос Бартона.       Романофф замолкает на несколько мгновений, и малышка пинается, требуя от матери продолжения. Рука Наташи срывается, стакан, полный воды, опрокидывается на платье. Весьма неприятная ситуация - нужно и переодеться, и продолжать читать, иначе ночью ей покоя не знать, малышка умеет мстить.       -Нат?..       Клинт появляется из дверного проема и замирает. Как-то нехорошо бледнеет.       -Нат, это что, началось?..       Наташа понимает бледность мужа и кивает.       -Да, Клинт, рожаю.       Грохот от падения мужчины долго еще гулял по квартире с эхом от смеха русской.