Снова вместе

Женщина стояла, склонив голову на плечо мужчины и закрыв глаза. Теплый весенний ветер играл с ее волосами, развевая их, то приподнимал, то отбрасывал на лицо вновь, трепал подол белого ее платья. - Вот и закончилось моё ожидание, - едва слышно прошептала она. Прошептала и еще сильнее зарылась лицом в длинные, серебристые волосы своего супруга, медленно, всей грудью вдохнув их запах. Блаженно вздохнула. А он, услышав этот ее тихий вздох, еще сильнее сомкнул объятия. - Ты, здесь, со мной. Дома. Галадриэль и Келеборн медленно шли вперед. Шли вдоль берега моря, шли по полям. Шли вдвоем, взявшись за руки, и не было сил у них говорить от счастья. Зачарованно смотрела жена в знакомые, родные глаза супруга. Смотрела, и не могла никак наглядеться на них. Все казалось ей, что впервые видит их она. В первый раз видит их веселый блеск, их бездонную глубину. Незнакомым казался ей спокойный, мудрый свет его глаз, и, сама не зная от чего, робела ее душа перед ним. Медленно колыхался ковер душистых, медвяных трав у них под ногами, над головою раскинулась лазурная синева небес. Все еще доносился до них запах моря. Они шли домой, в Тирион. Точнее, он еще только должен был стать ему родным домом, как давно уже стал домом ей. - Что ты скажешь, мой муж? - задала она вопрос Келеборну, едва замолчав. И, увидев спокойный, немного насмешливый блеск его глаз, возмущенно вздохнула. - Неужели дар красноречия покинул меня? Вместо ответа бывший владыка снова слегка улыбнулся, остановился и быстро поцеловал жену в нос. Галадриэль рассмеялась. - Хорошо, не буду ни в чем тебя убеждать, - сдалась она, тоже останавливаясь и подставляя лицо ласковым солнечным лучам. - Но ты скоро увидишь мой город своими глазами и обязательно согласишься, что он прекрасен. - Поживем увидим, - поддразнил ее в ответ муж. И они пошли дальше. - А вот на это дерево я очень любила лазить вместе с братьями в детстве, - вновь заговорила Галадриэль, останавливаясь у одиноко стоящего посреди поля раскидистого старого клена и нежно обнимая его узловатый ствол. - У нас тут был в кроне целый дворец. - Засмеялась. - Ничем не хуже, чем на мэллорне. С этими словами, прикрыв глаза, приоткрыла дверь она рвущимся из глубин сознания воспоминаниям, как вдруг почувствовала ласковое, уверенное прикосновение знакомых пальцев к своей руке, и сердце ее в тот же миг томительно, сладко вздрогнуло, пропустив удар. Губы ее приоткрылись слегка, охотно сдаваясь в плен губам супруга, его родным рукам. И неожиданно для самой себя осознала она, как же сильно по ним соскучилась. И тогда тихий стон вырвался из ее груди. Они лежали посреди трав, под звездами, ни о чем не вели разговора, ни о чем не думали, а просто молчали. Молчали и глядели друг на друга, не отрываясь. Галадриэль перебирала пальцами его мягкие пряди, любовалась ими при свете звезд и с улыбкой на губах вспоминала свой страх. До последней минуты боялась признаться самой себе отважная дочь Финарфина, что страшилась, будто муж ее захочет остаться в своем родном краю, в Средиземье, что она навсегда потеряет его. Уловивший ее смутную тревогу супруг обернулся к ней, поднял бровь. - Все уже хорошо, любимый, - сказала она в ответ, целуя его в скулу. - Все минуло. Ты со мной. Так пролежали они всю ночь, то засыпая, то просыпаясь вновь. То заводя разговор, то опять умолкая. Но, по большей части, молча наслаждаясь этим своим единением. Тем, что они теперь снова вместе, рядом. Словно маленькая девочка, а не взрослая женщина, жена и мать семейства, с визгом бросилась Келебриан на шею отца. Широко, приветливо улыбаясь, вышел из дому в сопровождении счастливого Элронда Финарфин. - Это и есть мой зять? - спросил он его. Тот кивнул. - Как же долго ты ехал к нам, - сказал король, подходя к Келеборну и приветствуя его. - Мы заждались. Здравствуй.