Однострочники (X-men)

— Давай кое-что проясним, — в голосе приятеля чудится угрозы чуть больше обычного, и Риптайд нервно облизывает внезапно пересохшие губы. — Посмотри на меня внимательно, — Риптайд крайне внимателен. Особое внимание привлекают резкие взмахи алого хвоста перед самым его, Риптайда, лицом. — Я тебе случайно никого не напоминаю? — любопытствует Азазель так вкрадчиво, что сердце у мексиканца замирает и проваливается в желудок. Сильные когтистые руки крепко держат Яноша за грудки в то время, как острый наконечник хвоста медленно и нежно нарезает из чудесного итальянского костюма китайскую лапшу. И — да, Риптайд уверен, что Азазель ему никого не напоминает. Если бы ему когда-нибудь встретился кто-то подобный, он бы помнил. Это незабываемо. — Давай я тебе помогу, — раздается над самым ухом. Сознание Яноша туманится и плывёт. Он беспрекословно позволяет горячим ладоням освободить его от останков костюма и льнёт к широкой, пропахшей потом и серой груди. Но руки Азазеля крепко придерживают его за плечи, хвост поддевает подбородок и вскидывает навстречу взгляду льдисто-голубых глаз. — Ортодоксальное Рождество, значит? — басовито мурлычет демон и нежно обвивает Яношу горло так, что холодная волна стекает по позвоночнику. — Знаешь, Россия — крайне ортодоксальная страна. Риптайд замирает в неподвижности, боясь лишний раз вздохнуть, и Азазель, не отпуская его, неспешно стягивает с себя одежду. Янош следит за каждым движением, разглядывая, как в первый раз, могучее тело воина, сантиметр за сантиметром ощупывая каждый до дрожи знакомый шрам на ярко-красной коже. — И в этой ортодоксальной стране ортодоксальные христиане очень любят ждать конца света, — продолжает Азазель, резко притянув к себе ветрогона. Хвост, как будто живущий собственной жизнью, наконец отпускает горло Риптайда, чтобы обвиться вокруг талии, крепко притиснув его бедрами к горячим чреслам демона. Одной рукой Азазель поддерживает его между лопаток, вторая увесисто легла на загривок. Когти зарываются в волосы, приводя в беспорядок тщательно уложенную прическу, но Янош уже не замечает этого. Тихо взвывая, он тянется вперед, но властная рука снова удерживает его, и Янош поднимает на партнера непонимающий, обиженный взгляд. — А теперь подумай, — неожиданно мягко отвечает Азазель на невысказанный вопрос, — какое отношение я могу иметь к Церкви, представители которой с самого моего рождения пытаются истребить в моем лице грядущего Антихриста? Риптайд замирает как громом пораженный. Риптайд чувствует себя последним идиотом. Нет, Мексика — тоже крайне религиозная страна. И прознай католическая Церковь о том, какими талантами обладает Янош, сельский падре не преминул бы натравить на мутанта дремучих крестьян. Поэтому Янош рано выучился таиться, вырос тихим, скрытным и замкнутым юношей. Но у Риптайда хотя бы был шанс затаиться... Азазель прижимает затихшего ветрогона к груди с непривычной нежностью. Снисходительно треплет по волосам. — Я просто хотел тебе сказать, что из двух праздников, не имеющих ко мне отношения, предпочитаю отмечать западный, вместе со всеми. Пока Янош пытается подобрать нужные слова, Азазель резко дергает хвостом, разворачивая того спиной, подминая под себя, и Риптайда вновь накрывает радостным возбуждением, когда он всем телом чувствует горячую тяжесть до мелочей знакомого тела. Прядь волос, упавшую на ухо, щекочет чужое дыхание. — А ещё, поганец, ты должен мне подарок, — ласково шепчет охрипший вдруг демон, и Риптайд тихо смеется...