Невозможные миры

Охранники вывели Брюса прочь из кабинета доктора Квинзель. Ему не ввели успокоительного, о чем он почти жалел: сердце билось неестественно быстро. Они направились вдоль по коридору третьего этажа, деревянный пол чуть слышно поскрипывал под ногами; белая краска под потолком потрескалась, обнажая желтоватый цвет стен. — Что, вынесла тебе мозг из-за той драки, а? — спросил Брюса один из охранников — Джонс. Брюсу потребовалась секунда, чтобы понять, что тот имел в виду. Он списал это на лекарства. — Да. — Не думал, что решишься на такое, — добавил Росс; на его нижней губе красовались свеженаложенные швы, отчего-то похожие на колючую проволоку. — В смысле, без всей твоей брони. Угол рта Брюса невольно дернулся, но он не счел нужным ответить. — Не пойми меня неправильно, это была отличная драка. Я лично был рад посмотреть, как ты навалял этому ублюдку, — осклабился Росс. — Могу поспорить, ты справишься с любым из здешних заключенных, а? Они дошли до винтовой лестницы, затем направились вниз по ступеням. — Ты мог бы получить некие… скажем, привилегии, — негромко проговорил Джонс. — Интересно? — Привилегии? - спросил Брюс настороженно. Его вывели в следующий коридор. Чуть в отдалении незнакомый мужчина в белом халате открывал ключом дверь, на которой висела табличка: «доктор медицинских наук, Клаус Уильямс». Мужчина кивнул им, затем кинул на Брюса быстрый взгляд, полный нескрываемого любопытства. — Брюс Уэйн, — произнес он, растягивая губы в улыбке. — Рад нашей встрече. Обстоятельства, разумеется, оставляют желать лучшего. Мужчина рассмеялся, обнажая идеально белые зубы. Брюс натянуто улыбнулся в ответ. Казалось, будто его лицо было застывшей восковой маской. Недостаток энтузиазма, очевидно, только позабавил доктора. Он еще раз кивнул охранникам и прошел в кабинет. Прежде чем дверь захлопнулась за ним, Брюс успел разглядеть на столе какое-то довольно причудливого вида устройство. — Проходи быстрее, а не то загребет к себе на сеанс, — пробормотал Росс, подталкивая Брюса вперед. Джонс мрачно хохотнул. Они прошли в фойе, затем направились к лестнице, ведущей в крыло А. — Да, привилегии, — повторил Джонс все также негромко, возобновляя прерванный разговор. — Скажем, день без лекарств. Брюс обернулся к Джонсу. Тот ответил широкой ухмылкой. — Это ведь неофициально, так? — сухо спросил Брюс. Джонс лишь молча пожал плечами. Они почти миновали очередной поворот, когда нечто странное привлекло внимание Брюса. Он резко обернулся, успев уловить картину лишь мельком: на полу коридора на спине лежала женщина; на ее горле, будто второй рот, зияла кровавая рана. Мгновение, и она скрылась из поля зрения. Брюс замер. — Подождите, — сказал он, останавливая охранников. — Нужно вернуться… Росс тем временем открыл дверь, ведущую на лестничный пролет. — Вниз, мистер Уэйн, — сказал он с легким раздражением в голосе. — Что-то случилось, — сказал Брюс, пытаясь вырваться из хватки охранника. — Она там, за поворотом… Джонс обменялся взглядами с Россом и потянулся за автоинжектором. Брюс перестал вырываться, позволяя охранникам подтолкнуть его в сторону дверного проема. — Она была там, в коридоре, мимо которого мы только что прошли, — сказал он, оглядываясь через плечо. — Она вся была в крови, если мы только вернемся, вы сами увидите… Пожалуйста. — Ну хорошо, — сказал Джонс. Они направились обратно по коридору к ближайшему повороту. Там их встретила лишь пустота. Деревянные полы были абсолютно чисты и отполированы до блеска. В конце коридора через маленькое зарешеченное окошко пробивался тусклый свет. Не было никакой женщины. Никакой крови. — Ну и где она? — спросил Джонс терпеливо, тем тоном, что наверняка не раз использовал с другими пациентами. Брюс безмолвно смотрел на то место, где еще несколько мгновений назад была мертвая женщина. “Не бойся, Брюс”, — услышал он на границе сознания голос отца. Он почувствовал, как в его жилах стынет кровь. Джонс кивнул Россу, и они возобновили свой путь к лестнице. На этот раз Брюс не сопротивлялся. *** За ним пришли через некоторое время после отбоя. Время в госпитале было строго разделено на блоки по сорок пять минут с десятиминутным перерывом между ними. Когда звонок сигнализировал окончание перерыва, заключенному уже следовало быть на пути к месту назначения и оставаться там вплоть до следующего сигнала. Последний приходился на десять вечера, и к этому времени все должны были быть в камерах, а не то… На часах было около десяти — слишком рано для проверки, когда Брюс услышал звук открывающейся двери блока и шаги по коридору, затихшие рядом с его камерой. Он сел на койке. — Вот этот, — послышался голос — похоже, это был Реджи, начальник безопасности Аркхэма; последний раз Брюс видел его на собрании совета попечителей. Дверь в камеру открылась. В тусклом свете из дальнего коридора можно было различить фигуры Джонса и Росса. — Что происходит? — спросил Брюс; его голос эхом отдавался от стен камеры. — Тс-с, — сказал Росс, подходя ближе к решетке; в руках он держал наручники, предназначенные для сопровождения заключенных на сеансы психотерапии. — Мы говорили об этом раньше, помнишь? Брюс осторожно поднялся. Росс остановился за несколько шагов от него. Казалось, он был чем-то встревожен. — Джонс, — глухо проговорил он. Джонс вошел в камеру. — Мы же говорили о привилегиях, да? — сказал тот. — Пойдешь с нами, и тебе ни о чем не придется беспокоиться. — А если не пойду? — поинтересовался Брюс. Росс пожал плечами. — Те пациенты, кто оказывает сопротивление, обычно «вознаграждаются» двумя днями на сильнодействующих седативных. Но я бы не хотел прибегать к подобным мерам. Я на тебя деньги ставил, - он потряс наручниками. — Просто следуй за нами. Брюс не двинулся с места и никак не отреагировал, когда Росс надел на него наручники. Когда Росс и Джонс повели его по коридору, он обратил внимание на то, как в дальнем конце другие охранники говорили с кем-то из заключенных. Он узнал тучного Реджи, стоящего к нему спиной, и еще двоих, тех, что встречал реже — Хардинга и Морриссона. Под глазом Хардинга красовался внушительный синяк, еще один — на носу. После отбоя коридоры освещались лишь одиночными лампами через каждые десять футов. Густые тени собирались по углам. Все камеры были отмечены фамилиями заключенных и номерами. Взгляд Брюса невольно задержался на одной из камер, мимо которой они проходили. На табличке значилось: «имя неизвестно». В камере было слишком темно, и разглядеть ее обитателя не удалось. Они прошли мимо столовой до главного коридора, затем свернули к лестнице, ведущей к душевым. Ступени были скользкими от скопившейся влаги. Стоило Джонсу открыть дверь внизу лестницы, как тишина тут же взорвалась гомоном. Душевые были наполнены людьми: заключенными, охранниками, санитарами. Гул голосов отражался от кафельных плит, разливаясь тысячами крошечных эхо. Брюс замер. Центр помещения был расчищен, посредине голубой клейкой лентой был очерчен круг, а в нем друг против друга кружили двое заключенных, раздетых до стандартных тюремных боксеров. Остальные заключенные стояли вдоль стен, скованные за щиколотки в группы по пять человек. Они поддерживали своих товарищей криками и улюлюканьем. Охранники расположились у дверей и наблюдали за дракой. Один из бойцов внутри круга бросился на другого. Брюс услышал глухой звук удара. Это не походило на профессиональный бой, скорее на уличную потасовку. Еще один удачный удар первого бойца, и его противник рухнул на пол под рев толпы. — Сигареты, — сказал Джонс, постукивая пальцами по бедру. — Оплаченный выходной, хотя ты пока не начал работать. Кредиты в магазине. День без медикаментов. Выбор твой, если победишь. Охранник ударил дубинкой по трубе, сигнализируя окончание боя. Победитель похромал к одному из ординаторов, вручившему ему пачку сигарет. Брюсу показалось, что он видел ординатора раньше. Кажется, того звали Веррик. Несколько охранников обменялись помятыми купюрами: очевидно, они делали ставки на исход боя. Веррик кинул взгляд в их сторону, затем, кивнув Россу, расправил список, который держал в руках. — Следующий бой: Уэйн против Шиффа, — объявил он. По помещению прокатился гул голосов. Взгляды устремились в направлении Брюса. Его узнали. Джонс расстегнул наручники на его запястьях. — Снимай форму, — сказал Росс, бесцеремонно принимаясь расстегивать верхние пуговицы его одежды. Брюс оттолкнул его руку. — Я не буду драться. — Еще как будешь, — заявил Росс. — Знаешь, сколько денег я на тебя поставил? Реджи уверен, что тебе попросту повезло там, в столовой. Хочешь, чтобы он продолжал так думать? Он вновь полез расстегивать форму Брюса, затем спустил верх комбинезона, обнажая серую майку под ним. Брюс оглядел комнату. На него смотрели в голодном ожидании. Он узнал Джонатана Крейна и Кармайна Фальконе, и многих других из тех, кого лично засадил в Аркхем. Томас Шифф вышел на импровизированный ринг. В одних серых боксерах он казался болезненно тощим. Брюс сломал бы его как тростинку. Нелепо, что того вообще поставили против него. — Я не буду драться, — повторил Брюс. Он оглядел толпу, пытаясь найти взглядом Джокера, но безуспешно. Возможно, тот еще не оправился после их драки. — Два дня на транквилизаторах, — прошипел Росс. — Ты даже имени своего не вспомнишь! Они наблюдали за ним, отчаянно жаждя боя. Проиграет он или победит — не важно, лишь бы видеть его кровь. Но случилось бы иное. Он бы попросту сломал Шиффа. В рукопашном бою он сломал бы здесь любого. Как бы сильно он ни ненавидел медикаменты, он отказывался избивать кого-то до полусмерти, чтобы только от них избавиться. — Три дня, — продолжил Росс; его лицо было искажено гневом. Должно быть, он поставил на его победу солидную сумму. — Я не буду драться, — в третий раз повторил Брюс. Росс зарычал сквозь зубы и потянулся за шокером. Джонс поднял руку, останавливая его. — Сделка есть сделка, Росс, — сказал он с кривой усмешкой. — Красавчик не будет драться. Плати. Росс грязно выругался и защелкнул наручники на запястьях Брюса, не оказавшего ему сопротивления. Брюс отвернулся прочь от чужих взглядов. «Бэтмен не сражается ради собственной выгоды, — подумал он. — Не буду и я».