Жестокость любви

Я проснулась на сыром бетонном полу.  Я села и сразу же пожалела, что сделала это, когда моя голова начала пульсировать из-за беспорядка в ней. Комната вращалась, и первые несколько минут изображение оставалось размытым, пока я пыталась соединить воедино то, что произошло.  Хотя это было бесполезно, голова болела так, что думать, а тем более вспоминать что-либо было бессмысленно. Но я хорошо помнила как села в машину, после свидания с Виктором, а потом кто-то приложил к моему лицу плохо пахнующую тряпку и...и все. Потом темнота, и теперь я здесь, лежу на грязном бетонном полу, непонятно где. Страх сковал меня. Как будто плотно застегнули молнию на спальном мешке, и невозможно выбраться. Я задыхалась, не могла дышать. Я чувствовала покалывание в конечностях, когда страх стал стартовой площадкой для настоящей панической атаки. Дрожь сотрясала мое тело, и я начала глубоко дышать. Слезы текли по моим щекам, капали на ключицу и проскальзывали под ткань моего платья.  Платья, которое я выбрала для Виктора, своего любимого. Боже мой, как он там? Наверное, волнуется за меня. А возможно и нет. Я пока не знаю сколько провела времени в этом подвале. Перевернувшись, я встала на коленки, и мой живот восстал против этого движения. Я прикрыла рот рукой и добралась до угла комнаты, где из меня вышла вся еда. Когда я наконец встала, я вдохнула запах несвежей мочи, и мой желудок скрутило вновь, я закрыла рот. Я опустила голову, несколько раз глубоко вдохнула через рот и прислонила руки к стене для поддержки.  Я понимала, что была в подвале, и снаружи было темно. Я видела единственный луч лунного света, который пробивался из маленького окна на дальней стене. Сырой подвал был маленьким, и абсолютно пустым, за исключением лестницы с перилами, которые скорее всего рухнут, если вы положите на них руку.  Что произошло? Почему я здесь? Я побежала вверх по лестнице и начала дергать дверь. Когда она не сдвинулась с места, я начала стучать по ней и кричать, затем толкать всем телом, пока каждая часть моего тела не начала болеть.  Я понятия не имела, кто меня схватил и почему, но все во мне кричало, что надо выбираться отсюда.  Пошатываясь, я спустилась вниз по лестнице, и затем на четвереньках начала искать на полу хоть что-то, что поможет мне сбежать. Черт, черт, черт. Я слишком наивна. У меня никогда не получится сбежать из этого места. Тут хуже, чем в сарае! Вообще ничего не было. Остававлся лишь один варинат: кричать. На самом деле, я как бы понимала, что это может быть опасно, но возможно, эта дверь откроется и я получу хоть какие-то ответы. Сейчас я орала изо всех сил, моя грудь тяжело поднималась с каждым неровным вдохом. Поднявшись на лестницу снова, я ударяла в дверь кулаком вновь и вновь, и кричала, пока мое горло не начало саднить. Когда мои кулаки заболели от ударов, я начала стучать по двери ладонями.  - Пожалуйста, - всхлипывала я. - Пожалуйста, выпустите меня отсюда.  Я упала на колени, неконтролируемые рыдания сотрясали мое тело, мои ладони сверху напротив двери, моя щека прижата к ней. Страх прошелся по моим внутренностям, разрывая на части мой рассудок с каждым вдохом.  Даже не представляю сколько я оставалась в таком положении, скорее всего около часа, поскольку лучи солнца наконец стали просачиваться через окно. У меня пересохло в горле так, будто я всю ночь облизывала наждачную бумагу. Губы склеились, и когда я попыталась раскрыть их, тоненький слой кожи порвался на нижней губе.  Все, что мне нужно, Виктор. Мне надо было, чтобы он обнял меня, сказал, что все будет хорошо. Но проходил час за часом, а он не появлялся. Никто не появлялся.