Гей в большом городе

…Я на экзамене дрожал как в лихорадке, И вытащил... второй билет! Спасен! Как я рубил! Спокойно, четко, гладко... Иван Кузьмич был страшно поражен… (Экзамен/ Саша Черный) Приходите на экзамены со свежей головой: во многом придётся разбираться впервые (проверено опытным путем). Профессор принимал экзамены и валерьянку, сдавали студенты и нервы… Май-июнь 2012 Я стоял перед распахнутым шкафом в своей комнате и решал, в чем бы пойти в университет. Я не волновался за сам зачет, но до «медвежьей» болезни боялся встречи с однокурсниками. А вдруг это кто-то из них? Я, трясущейся рукой, снял с вешалки рубашку и мысленно одернул себя. Просто постараюсь не отходить от Лешки, так, на всякий случай. Друг ждал на проходной. - Зачетку не забыл? - Взял. - Готов? - Удивительно, но да. Делать-то все равно дома нечего. - И в формулах разобрался сам? – Прищурившись, спросил Лешка. Я посмотрел удивленно. - А что там за проблемы? Все логично и элементарно. И пенсия, и больничные, и отпускные. - Да? А мы несколько лекций на это дело угробили, и я так до конца и не понял. Ненавижу право социального обеспечения. - Садись со мной, подскажу, - улыбнулся я. Мы подошли к аудитории, где уже толпились все наши. Что это наши, мне сказал Лешка, сам я просто переводил взгляд с одного незнакомого лица на другое. - Всем привет! – Крикнул Лешка, и все повернулись в нашу сторону, раздался нестройный хор ответных приветствий. Одногруппники смотрели на меня, я на них. - С выздоровлением. Отлично выглядишь! - Тебе идет прическа! Я здоровался за руку, меня хлопали по плечу, я внимательно всматривался в каждого подходившего. И ничего не дрогнуло. То ли интуиция ни к черту, то ли никто из этих ребят не причастен. Никто не опускал взгляд, не пытался избежать общения, ведь они не знали, что я их не помню, значит, виновный должен был как-то себя проявить. Не проявил. Я немного расслабился. Зачет прошел успешно, и я вышел из аудитории и сел на скамейку в коридоре, ожидая Лешку. - Кирилл, ты обещал помочь, - услышал я голос одного из одногруппников, из-за угла вывернула пара парней. - Обещал – помогу. Но ты, вообще-то, мог хотя бы вид сделать, что сдаешь сам. Я повернулся на голоса и принялся рассматривать, того, кого назвали Кириллом. Высокий, как я, примерно, спортивный, симпатичный, в светло-серых брюках и черной рубашке. Модник. - Или я теперь от всех зачетов и экзаменов должен тебя отмазывать? Наши взгляды встретились, и он, вздрогнув, застыл, как вкопанный. Стоял и смотрел на меня, не мигая. Нет, я, конечно, похорошел, не поспоришь, но не до такой же степени, чтобы дар речи терять. Я не выдержал первым. - Я занял вашу скамейку? - Нет. Саш, иди в аудиторию, я сейчас, - парень удивился, но вопросов задавать не стал, сделал, как сказали. Кирилл присел рядом со мной. - Привет. - Привет. Мы знакомы? - Э-э… Ты не узнаешь меня, что ли? – Взгляд был напряженным. - Скорее, не помню. После аварии частичная потеря памяти… Мы друзья? Кирилл как-то сразу потерял ко мне интерес. - Вряд ли, - и толкнул дверь в аудиторию. Я немножко понедоумевал, но тут вышел счастливый Лешка, и мы пошли пить кофе. - Леш, ты знаешь Кирилла? - Кострова? - Да кто его знает, может, и Кострова. Только что вошел в аудиторию. - А, это Костров. Звезда наша местная, капитан баскетбольной команды, игрока своего от зачета пришел отмазывать. А что? - Странный он… Спросил, узнаю ли я его. - Да ты, видимо, просто не подпрыгнул и не начал кланяться, - усмехнулся друг. – Вот он и спросил. Привык, что перед ним все на задних лапках прыгают. - Такой говнюк? - Ага… Я удовлетворился объяснением и забыл о парне. Тем более что до конца сессии мы практически не пересекались. Сессия шла своим чередом, я весьма успешно сдавал экзамены, впереди остался последний: трудовое право. С ним тоже не должно было быть каких-либо сложностей. - Ты только представь: последний экзамен. И каникулы… - Лешка закинул руки за голову и потянулся. – В бассейн? Сессия не стала поводом отказываться от спортзала. Хотя, должен признать, я втянулся. И тело подтянулось и стало крепче. Не могу сказать, что таким уж прямо рельефным, но и слабаком я больше не был, это точно. - Какие планы? - Да нет особых планов, - ответил я. – Узнал недавно, что у родителей, оказывается, комната в центре есть. Стоит пустая, даже не сдают. Хочу туда переехать. - Вот это классно! Большая? - Не знаю, не видел пока. В субботу собираюсь. Хочешь со мной? - А то! Я, кстати, штукатурить умею. Родители моих восторгов не разделяли. - Но зачем, сынок? – Недоумевала мать. - Тебе плохо с нами? – Спросил отец. - Нет, мне с вами замечательно. Но… я ведь взрослый уже. Э… девушку, может, хочу привести… - Так сюда приводи. - Стесняюсь… Секса мне пока особенно не хотелось, стояк по утрам временами посещал, и я даже несколько раз помог себе снять стресс правой рукой, но жгучей потребности и огромного желания пока не было. - Так, а жить ты на что будешь? - Подработку найду. Родители переглянулись. - Может, ему и вправду это нужно, - тихо сказала мать. – Пусть попробует? - Так там развал полнейший. Ремонт надо делать. - Я сделаю, - с готовностью отозвался я. – И Лешка помощь предлагал, он штукатурить умеет. Я уговаривал их еще часа полтора, но в итоге получил на руки ключи. - Сначала закрой сессию, - строго сказал отец. – С ремонтом поможем. - Спасибо! – Я счастливо улыбнулся и поцеловал родителей. - Пожалуйста, кто готов отвечать? Я встал. - Максим, готовы? - Да, - ответил твердо. Учеба давалась легко и с каким-то даже удовольствием. - Пожалуйста. Первый вопрос. - Так, билет номер двенадцать. Первый вопрос: принципы трудового права. Основные принципы закреплены в статье номер два трудового кодекса. К ним относятся такие, как: свобода труда, включающая в себя право на труд, запрет дискриминации, обеспечение прав на справедливые условия труда… Я говорил и говорил, сам себе поражаясь. - Максим, вы обозначили первым принципом право на труд. Всегда ли было так? - Нет, - ответил я. – Раньше труд был обязанностью, а тунеядство наказывалось и порицалось обществом. - И где закреплено право на труд? - В Конституции. - Отлично, а самому вам какое положение ближе. Я задумался. – Наверное, все же право, - преподаватель кивнул, поощряя дать развернутый ответ. – Для меня, например, трудиться – потребность. Ничего не делать просто скучно. Но вот когда это обязанность – восприятие совсем другое. Не уверен, что говорил то, что от меня хотели услышать, но преподаватель кивнул и попросил перейти ко второму вопросу. - Второй вопрос: основания прекращения трудового договора. Основания прописаны в Трудовом кодексе. Это соглашение сторон, по соглашению сторон договор может быть расторгнут в любое время, инициатива работника… Я перечислил еще несколько оснований и был остановлен преподавателем. - Спасибо, достаточно. Он аккуратно вывел «отлично» и расписался. - Поздравляю с повышенной стипендией. Так держать. Скажите, пусть один войдет. - Спасибо, - я улыбнулся, идя по проходу, подмигнул тяжело вздохнувшему Лешке и вышел из аудитории. – Кто-нибудь один заходите, - крикнул толпе одногруппников, лихорадочно листавших конспекты и учебники. - Пятерка? - Ага! - Поздравляю! - Спасибо! Я спустился на первый этаж и пошел в сторону столовой, выпить кофе и расслабиться. Видимо, я начал расслабляться на ходу, потому как не заметил шедшего мне навстречу парня и врезался. - Ой, прости, пожалуйста, - сказал, отодвигаясь, и встретился взглядом с Кириллом. - Сессию закрыл? - Да, - я робко улыбнулся. От близости капитана баскетболистов внезапно появилось какое-то томление непонятное, я обошел его и направился к стойке, краем глаза успев заметить, что он на меня внимательно смотрит. Подойдет или нет? Не подошел. - Так, второй подъезд, третий этаж, - сказал я, держа перед глазами бумажку с адресом. - И метро совсем рядом. И дворик тихий. И самый, практически, центр. - И в подъезде воняет кошками, - сбил я позитивный Лешкин настрой. - Да и ладно, тебе же не в подъезде жить. Мы поднялись по лестнице и встали перед общеквартирной обшарпанной дверью. - Что-то страшно мне туда идти. - Не писай, лягушка, болото будет наше, - подбодрил друг, решительно распахивая дверь. Коридор как коридор, длинный и широкий, хоть на велосипеде катайся. Моя комната оказалась в самом конце, я вставил ключ в скважину и повернул. - Офигеть, - сказали мы хором. Комната, конечно, была завалена всяким хламом, но! Она была огромная, метров, наверное, сорок, с потолком метра три с половиной и гигантским окном. - Все, я буду здесь жить! Я прошел вглубь, перешагивая через кучу барахла, выглянул в окно, покружился и рассмеялся. - Ну что, за работу? *** А помнишь наш первый раз? Я стоял в незнакомой квартире, огляделся по сторонам и попытался толкнуть ближайшую дверь. Рука прошла насквозь. Я покрылся холодным липким потом и прошел в комнату, сквозь дверь. На постели мужчина и девушка занимались любовью, именно любовью, а не просто сексом, столько чувства и нежности было в каждом движении. Я понимал, что надо уходить, что третий здесь явно лишний, но не мог, ноги словно приросли к полу, и закрыть глаза не было никакой возможности. Ты была такая невинная, такая хрупкая, я так боялся причинить тебе боль… Я целовал и ласкал тебя неторопливо, медленно ведя губами по шелковистой коже, мне хотелось целовать каждый миллиметр твоего тела, хотелось поклоняться тебе, как божеству… Мне казалось, что я мог бы ласкать тебя часами. Но ты перевернула меня на спину, оседлала и сказала: да когда ты уже наконец меня трахнешь? Я не растаю, честно-честно. И засмеялась. Я дал тебе то, что ты хотела. Как давал потом еще сотни и тысячи раз. Как же мне не хватает тебя, моя девочка!