Кремовый фарфор

Утром Мадлен проснулась до рассвета. Пока она одевалась, в дверь спальни постучал отец. — Милая, на крыльце стоит коробка, адресованная тебе. Подарок от очередного ухажёра? — Ухажёра? — удивилась девушка. — Сейчас приду. А что там? — Я ведь не буду открывать твои посылки! Накинув на плечи шаль, Мадлен торопливо сбежала вниз по ступенькам. Отец уже внёс коробку в дом и поставил на пол. Братишка Бенни суетился вокруг. — Что там, ну что же там? Открывай скорее! — кричал он, прыгая на одной ноге. — Осторожнее! — предупредила старшая сестра, осторожно поднимая крышку. Её сердце тревожно замерло, а потом глаза широко распахнулись от удивления. В коробке лежала самая красивая кукла из всех, что Мадлен доводилось видеть. Нежное фарфоровое личико, каштановые локоны, большие пустые глаза, красивое бархатное платьице. — Кукла? — разочарованно протянул Бенни. — Неинтересно… — Кукла? — повторил поражённо отец, приседая рядом на корточки. — Странный подарок. Я думал, что только я ещё вижу в тебе маленькую девочку. Шутка не достигла сознания Мадлен — у её возникло странное чувство. Кукла немного смахивала на неё… — Похожа на изделие Дорселя Кейнса, — заметил пекарь. Его дочь вздрогнула. — Дорселя Кейнса? — Да. Только он делает их с таким мастерством. Щёки Мадлен залил лёгкий румянец. Отправилась на прогулку с молодым человеком и даже не поинтересовалась, чем он занимается. Хороша, нечего сказать! — А от кого этот подарок, милая? Наверное, кто-то достаточно обеспеченный, раз мог позволить себе… — Я… пойду наверх. Решительно захлопнув коробку, девушка поднялась в свою комнату, избегая ненужных вопросов. Её сердце билось очень сильно. «Зачем? — думала она. — Необычный подарок. До сих пор кукол мне дарил только отец… И таких красивых у меня точно не было». Мадлен осторожно коснулась гладкой фарфоровой щеки. «Поблагодарю мистера Кейнса… и верну. Скажу, что это было лишним». Она не могла знать, как долго Дорсель Кейнс выбирал для неё подарок. Как тщательно упаковывал. Как всё утро ходил по лавке, то и дело поглядывая в окно. Молодой человек знал, что рано или поздно прекрасная кукла сама придёт к нему. И останется с ним навеки. Прикрыв фиалковые глаза, он в который раз отчётливо представил себе нежное фарфоровое лицо в ореоле каштановых волос и мягкость алого бархата, облегающего стройную фигуру… Звон колокольчика над входной дверью стал неожиданностью даже притом, что кукольник ждал прихода гостьи. Мадлен возникла на пороге с коробкой в руках. Дорсель взволнованно вскинул голову, но потом вспомнил, что находится в своём магазине, на своей территории, и снова обрёл уверенность. Тем более, что девушка как раз явно показывала признаки её отсутствия, смущённо оглядываясь по сторонам. — Добро пожаловать, — спокойно поздоровался Дорсель. — Добрый день, мистер Кейнс… — Дочь пекаря неловко потопталась на месте и поставила коробку на стол. Её взгляд на мгновение замер на лице ближайшей куклы. В кармане лежали ножницы — небольшие, серебряные, остро заточенные, и юношу пронзило желание вытащить их. Девушка так идеально вписывалась в обстановку… Она была создана для того, чтобы стать самой совершенной куклой в мире. И остаться здесь навсегда… — Простите, мистер Кейнс, могу я задать вопрос? — Конечно. — Ладонь кукольника скользнула в карман, и пальцы коснулись прохладного металла ножниц. Тонкие брови Мадлен сдвинулись. — Почему кукла? «Потому что ты должна быть со мной», — едва не ответил он, но потом сообразил, что вопрос был не об этом. — Я решил, что она тебе понравится. Дочь пекаря не на шутку смутилась. Тонкие пальцы теребили подол платья. — Видите ли… Я, конечно, благодарна вам за знак внимания, но делать этого не стоило. — Почему? — Дорселю каким-то образом удавалось сохранить бесстрастный тон. — Это слишком дорогой подарок. Я не могу принять его. — Тебе не понравилось? — Не в этом дело! — К молочной белизне её щёк добавился восхитительный розоватый оттенок смущения, отчего кожа девушки стала напоминать клубничный мусс. Кукольник пробовал клубничный мусс в пекарне, и можно было сказать, что это довольно вкусно. — Просто… просто… Не заставляйте меня чувствовать себя неловко, прошу вас! Заберите это. — Зачем? Он приблизился на расстояние шага. Испуганные ореховые глаза замерли на его неподвижном лице. Мадлен покраснела ещё сильнее. — Я… я… Я ведь простая девушка, мистер Кейнс, — пробормотала она. — Всё это… сбивает с толку. И потом, я думала, что вы не такой… — Какой? — не понял Дорсель. Её тонкие пальцы отчаянно вцепились в каштановые кудри. — Простите, я не хотела вас обидеть! — чуть не плача закусила губу Мадлен. — Я знаю, что вы не такой, просто… Я очень боюсь разочароваться. — Разочароваться во мне? — Юноша с трудом понимал, о чём идёт речь, однако эти слова волновали его всё сильнее. — Да, — одними губами отозвалась она, опуская глаза. Девушка стояла совсем близко. Его пальцы на секунду стиснули ножницы в кармане — затем разжались. Куда важнее сейчас было выяснить, что значит этот странный разговор. Вдруг Мадлен подняла голову и попыталась улыбнуться. — Пожалуйста, забудьте мои слова. Я… сама не знаю, что на меня нашло. Давайте просто сделаем вид, что этого не случилось? Только заберите эту куклу, умоляю вас. Она чудесна, но это слишком много для меня. Настаивать не было желания. Тысячи таких кукол не стоили одной — с ореховыми глазами и густыми волнами каштановых волос. А может, настал тот самый момент?.. Рука кукольника вновь потянулась к карману… — Хорошо, — медленно ответил он и был застигнут врасплох сияющей благодарной улыбкой. Куклы так не улыбаются. Невероятно. — Спасибо вам большое! А хотите пройтись по городу? Дорсель замер. — Ты говорила, что сегодня занята. — В пекарне обеденный перерыв, у меня есть час свободного времени. Давайте прогуляемся, пока нет дождя! — весело предложила Мадлен, распахивая дверь. — Смотрите, даже солнце выглянуло! Прошу, идёмте! Она выпорхнула за порог. Юноша слегка нахмурился, не понимая, почему вновь позволил ей это. Впрочем, спешить некуда. Вполне можно позволить себе небольшую прогулку. Кукла никуда не убежит. Когда они вышли на улицу вместе, Дорсель вспомнил: — Ты сказала, что в лавке обед? — Да. — Но ты не ела. — Это может подождать, я вовсе не голодна, — отмахнулась Мадлен, однако это его не убедило и через пару кварталов молодой человек подвёл её к дверям небольшого кафе. — Зайдём. — Что вы, это ни к чему! — замотала головой дочь пекаря, отчего на лоб упала волнистая прядь волос, сразу приковавшая взгляд. Мучительно захотелось убрать её, но Дорсель боялся прикасаться к необычно тёплой коже — это странным образом мешало думать. — Тебе нужно поесть, — сказал он, не понимая, зачем настаивает и как вообще вспомнил о еде. — Но я… — Пожалуйста, — пустил в ход кукольник её же собственное оружие. Сработало: поколебавшись, Мадлен всё же позволила ввести себя внутрь полупустого кафе и робко села за столик. Заказала она совсем немного. Юноша предоставил ей самой выбирать кушанья, так как понятия не имел, чего захочется спутнице. Для себя же он ничего не взял. — Вы не едите? — удивилась Мадлен. — Нет. — Пожалуй, ответ исчерпывающий. — О, тогда и я не стану! — Она решительно отложила ложку. — Почему? — Потому что это просто неприлично! Вы привели меня сюда, а сами ничего не заказали. Я не могу есть, пока вы, голодный, сидите напротив меня. — Я не голоден. — Ну уж нет, мистер Кейнс, нечестно! — задорно сверкнула глазами Мадлен. — Я говорила вам то же самое, но вы не слушали. Тут он почувствовал, как уголки его губ против воли приподнимаются в ответ на лукавую улыбку девушки. Она зачерпнула ложкой немного еды (что именно было в тарелке, кукольник не запомнил) и протянула ему через стол. — Буду кормить вас, как маленького ребёнка! И чтобы всё до последней ложки съели! Какая упрямая кукла. Дорсель нехотя раскрыл губы и проглотил пищу, не почувствовав вкуса. Пирожки из пекарни Мадлен в этом отношении не имели себе равных. — Видите, как всё просто, — снисходительно улыбнулась она и протянула вторую порцию. — Вкусно? — Да, — ответил кукольник просто потому, что она ждала этого. Блеск ореховых глаз и улыбка кремовых губ приносили куда большее удовольствие, чем еда. — Мадлен?! Ты что тут делаешь? Почему ты не в пекарне? К столику решительно приблизился Оливер Шилдс. Повернув голову в его сторону, Дорсель встретил враждебный взгляд и слегка наклонил голову. Этот человек был ему неприятен — главным образом потому, что смел касаться его куклы своими грубыми руками. — Я обедаю с мистером Кейнсом, — вежливо отозвалась Мадлен и фыркнула: — Точнее, пытаюсь. — Вот как… — нехорошим тоном протянул Оливер, косясь на Дорселя. — С мистером Кейнсом, значит… — И что такого? — с вызовом уточнила девушка. — Он был так любезен, что пригласил меня на обед, в этом нет ничего плохого. — Ну-ну. А твой отец знает, где ты и с кем? — Я не маленькая девочка, Оливер. — В любом случае перерыв скоро закончится, тебе пора возвращаться, — с нажимом произнёс он и попытался схватить её за плечо, но узкая сильная рука преградила путь его пальцам. Мадлен и Оливер уставились на поднявшегося Дорселя. — Мистер Кейнс, не нужно… — Она без твоей помощи решит, когда ей нужно вернуться, — ровным голосом сказал кукольник, глядя на Оливера немигающими фиалковыми глазами. — И я провожу её. — Не имеешь права! — нахмурился мужчина и шагнул в его сторону, но Мадлен вклинилась между ними и упёрлась ладонями в грудь Оливера. — Не стоит горячиться, — успокоила она. — Всё в порядке. Мистер Кейнс проводит меня. Пронзив Дорселя ненавидящим взглядом, мужчина развернулся и торопливо выскочил из кафе. Тяжело вздохнув, Мадлен потёрла виски. — Умоляю, простите за всё это. Оливер мне как старший брат, и порой его опека становится просто невыносимой. Молодой человек задумчиво склонил голову к плечу. О родственных связях он имел крайне смутное представление, однако Оливер Шилдс совсем не походил на старшего брата Мадлен. Скорее, на ревнивого любовника. Но тем хуже для него. Покинув кафе, они зашагали по мостовой. Девушка торопилась, боясь опоздать, но к пекарне они пришли вовремя. — Милая, наконец-то! — воскликнул хозяин, завидев дочь. — Я уже собирался искать тебя. — Всё хорошо, отец, мистер Кейнс любезно проводил меня. Пекарь Саммерс недоверчиво взглянул на невозмутимого гостя. — А, мистер Кейнс… Добрый день. Это вы сегодня утром прислали моей дочери куклу в подарок? — напрямую спросил он, заставив Мадлен покраснеть. — Отец, прекрати! — Да, именно, — спокойно кивнул Дорсель. Снова разговор зашёл о той кукле. Что же он сделал не так? — И с какой целью вы это сделали? — Отец! — Чтобы порадовать… Мадлен. Он впервые произнёс это имя. Почему-то после него на языке остался лёгкий привкус клубничного мусса. Захотелось произнести его снова, но сама девушка вмешалась в беседу: — Перестань, отец, это был всего лишь знак внимания. И я уже уговорила его забрать куклу. — Тут она округлила глаза и огорчённо всплеснула руками. — Ой, совсем забыла! Прошу, мистер Кейнс, подождите несколько минут! После того, как Мадлен скрылась, в лавке воцарилась тишина. Саммерс и Дорсель остались наедине. Кукольник чувствовал, что хозяин пекарни не слишком ему рад, но его это не трогало. — Моя дочь — простая и наивная девочка, — тихо признался мужчина, хмуря кустистые брови. — Если с ней что-нибудь случится, я ни перед чем не остановлюсь, чтобы наказать виновного. Вы поняли меня? Юноша не понимал, к чему клонит Саммерс, но кивнул уверенно. Он сам желал того же: чтобы Мадлен была в безопасности. А такое возможно лишь в том случае, если она всегда будет рядом с Дорселем Кейнсом. — Вот! — Мадлен, уже в белом фартуке и с завязанными в узел волосами, вновь появилась в пекарне со свёртком в руках. — Я испекла это для вас в знак… — Она понизила голос, смущённо косясь на отца. — …в знак извинения за то, что пришлось вернуть ваш подарок. Дорсель осторожно отогнул уголок бумаги. Круглое печенье размером с ладонь было щедро полито шоколадной глазурью, а колотые орехи, посыпанные сверху, складывались в буквы «ДК». Девушка с надеждой заглянула в его глаза. Чего она ждёт? Одобрения? Наверное. Справившись с собой, молодой человек отвесил механический поклон. — Спасибо. Это… красиво. Она просияла. — Я так рада! — Что ж, милая, время открывать лавку! — напомнил Саммерс. — Я помню! — звонко отозвалась она. — Ну, мистер Кейнс, до свидания и спасибо вам за всё. Вы очень добры ко мне. — До встречи, — ответил Дорсель и вспомнил о том, что забыл её назначить, лишь после того, как оказался на улице. В открытые двери пекарни тут же ринулись люди, дождавшиеся окончания обеденного перерыва. Перейдя дорогу, кукольник ещё какое-то время наблюдал сквозь стекло витрины за ладной фигуркой Мадлен, приветствующей посетителей, а потом развернулся и побрёл прочь. У его магазина не толпились покупатели, поэтому юноша спокойно запер за собой дверь и вошёл в полутёмное помещение. Куклы смотрели на своего создателя преданными стеклянными глазами, но он едва замечал их. Дорсель пересёк лавку и вошёл в крохотный кабинет, уставленный коробками с тканями, пуговицами, бусинами и прочими мелочами. Молодой человек сел за письменный стол, сдвинул в сторону шкатулки с нитками — все, кроме одной. Бережно вынув из кармана подарок Мадлен, он развернул бумагу и прислонил круглое печенье к боку оставшейся шкатулки. Медленно провёл пальцем по ореховым буквам, выложенным умелыми руками девушки… Кукольник придвинул к себе коробку, стоявшую на полу, и поднял крышку. Внутри лежал совсем новый отрез винно-алого бархата. Поглаживая пальцами короткий ворс, Дорсель задумчиво склонил голову к плечу. Очевидно, что нужно действовать сейчас, пока с Мадлен не случилось ничего плохого. И её отец не станет ненавидеть Дорселя Кейнса за то, что тот укроет куклу у себя, защитив от всех невзгод. Тогда никто не причинит ей вред, никто не коснётся её, никто не увидит. Она будет принадлежать только ему… Но откуда сомнения? Почему он до сих пор колеблется? Что мешает привести план в исполнение? Будь юноша настойчивее, Мадлен давно была бы с ним, покорная, тихая, холодная… Холодная? Дорсель сжал кулак, вызывая в памяти прикосновения девушки. Её кожа гладкая, как и положено хорошему фарфору, но в то же время поразительно мягкая и тёплая. Останется ли она такой же, когда Мадлен наконец окажется в мастерской кукольника? Неизвестно…