"Я вижу..."

- Ты там скоро? Я так состарюсь! – ныла Алина, сидя на диванчике рядом с примерочной. Мы были в одном из дорогих магазинов ГУМа или ЦУМа… На самом деле я уже забыла, потому что уже столько всего обошли за последние два часа. После того, как я успокоила Ваню и сказала, что Алина – это просто Алина, и на самом деле она хотела, как лучше, Холназаров согласился пойти гулять по магазинам. Так сказать на «window shopping»*. Я, Алина, Холс и Маша сразу после последней пары направились в центр города в такие магазины, где купить мы точно ничего не сможем, а «урок моды» пройдет идеально. Кот смотрела через витрины на одежду в магазине и, в большинстве случаев, говорила: «Как можно такое продавать?». Но были, пока что, два исключительных случая, когда она воскликнула: «Вот, что нам нужно!» и стремительным шагом направилась в магазин. Дальше, словно ракета, она пронеслась по всему помещению, по пути взяв какие-то вещи, и отправила Ваню в примерочную. Мы с Машей смиренно сели на диванчик. Алина объяснила Холсу, что с чем надеть и с удовлетворенным лицом села к нам. - Ты издеваешься над нами что ли? Сколько можно переодеваться? Ты там уже 15 минут! – продолжала Кот. Шторка резко дернулась вправо, и к нам вышел Ваня. На нем были суженные синие потертые джинсы, темно-серая толстовка с воротником и без капюшона, а под ней белая рубашка надета так, что немного видны нижние края и рукава, которые немного присборены. Мы втроем сидели молча. - Ты только посмотри на себя! – неожиданно воскликнула Алина, встав с места. Она обошла Ваню кругом, восхищенно смотря на свое творение, - Девочки, что скажите? - Мне нравится! – ответила я, еще раз осмотрев Ваню с ног до головы. Маша кивнула в знак согласия со мной. - Ну, ладно. Давай теперь подберем еще что-нибудь. Ты стой здесь и любуйся на себя в зеркало, а я пойду, - Кот ушла на поиски новых вещей. - Мне, конечно, все нравится, но зачем это все сейчас вы устроили, если купить мы ничего не можем? Я все равно приду домой и должен буду выбирать из своих вещей, среди которых таких нет… - Холс устало вздохнул, осмотрев себя в зеркале. - Глупый! – сказала подошедшая Алина с тремя новыми вещами в одной руке и ботинками в другой, - Думаешь, мы на этом закончим? Я приду к тебе домой и проведу ревизию всего! - Алин… - начал Ваня, но девушка молча дала ему все, что принесла, и толкнула за шторку в примерочную. - Ты не думаешь, что это все слишком с твоей стороны? – спросила я у нее, - Ты его знаешь всего год, а уже так давишь. - Я давлю? Я не давлю! – голос Алины поднялся на октаву от возмущения, - Я лишь хочу, чтобы он стильно одевался и нашел, наконец, себе партнера! - Знаешь, у меня иногда появляется ощущение, что тебя все не устраивает! – вдруг сказала Маша, сев прямо, - Ты так критикуешь Холса, что я задумываюсь о своих вещах и стиле. Может тебя и в моей одежде что-то не устраивает, а ты просто молчишь. - Нет Маш, если бы это было так, то Алина давно это бы уже сказала. Она всегда говорит правду в глаза, – спокойно с улыбкой ответила я, посмотрев на Кот. Та тоже улыбалась и украдкой посмотрела на меня. Маша закрыла глаза, покачала головой из стороны в сторону и встала. - Мне на катке надо быть через 40 минут, так что я пойду, - произнесла она, посмотрел на наручные часы, - Завтра расскажите, что было еще, - с этими словами Иванова быстро удалилась. - Странная она, - сделала вывод Алина, пожав плечами. Воцарилась тишина. Ваня все еще переодевался, а мы с Алинкой почти спали на диванчике. Когда я уже начала погружаться в полудрему, Холназаров соизволил выйти в свет. Сейчас на нем были желтые джинсы, белая свободная футболка без какого-либо рисунка, сверху нее накидная кофта цвета слоновой кости, опять же, с присборенными рукавами. Ботинки, которые также принесла Алина, очень гармонировали с костюмом. Они были чуть темнее, чем кофта, простые, замшевые, с короткой шнуровкой. - Это… - начала было я, но слов не находилось. И что только Алина делает на журфаке, если у нее огромный талант к моде и дизайну? - …колоссально! – закончила за меня Маша, которая вернулась за забытым телефоном, напугав нас с Алиной, - Вань, за этот наряд ты должен простить Алине все ее выкрутасы сегодня в универе. - Это мой любимый наряд за сегодня! – подвела итог я. - Ты же еще как минимум один не видела! – возразила Алина и быстро убежала на поиски новых вещей. Третий образ был более деловитый. Строгий костюм цвета слоновой кости: брюки и пиджак с одной пуговицей. Надо отметить, что Ване очень шел этот цвет. Рубашка интересного цвета, характеристику которому я дать не могу, и галстук в тон. Образ дополняли модные солнечные очки и черные лакированные туфли. Этакий молодой бизнесмен или сынок богатеньких родителей. - Нет, второй образ мне все-таки больше всех нравится! Сказала я, доставая телефон. Алина мне что-то ответила, но я пропустила ее реплику мимо ушей, так как на дисплее высвечивалось: 3 новых сообщения от Оксаны и 16 от Миши. Черт, второй явно меня разыскивал. Посмотрев на время, я сделала вывод, что пора домой. Из нас троих я жила дальше всех. - Ребят, я поеду домой, а то меня Миша уже ищет, и к брату заскочить надо. - сказала я, - Вань, слушай Алину. Она плохого не посоветует в отношении стиля. А это все тебе безумно идет, особенно это цвет, - я указала на пиджак и брюки, - Пока. Через полчаса я выходила из вагона поезда метро на станции «Владыкино». Только в маршрутке я вспомнила, что мне писал Миша, а я ему так и не ответила. Достав телефон, я принялась читать сообщения от него, количество которых на тот момент достигло уже 28. В общем, они были такого содержания: «Где ты? Почему не отвечаешь? Я волнуюсь. Решетарь, коза ответь!» Я решила не париться с написанием сообщений, ибо мне было лень расписывать все, поэтому, благополучно проехав свою остановку, я вышла через две от моего дома и позвонила Смолину. - Я с тобой не разговариваю. – было первое, что я услышала от него. - Ну, ладно. Тогда не буду даже стараться рассказать, почему я не отвечала. Спокойной ночи. Люблю, - монотонно ответила я и сбросила вызов. Нет, сейчас мы не поссорились. Через несколько минут сам перезвонит. Почему-то именно сейчас я вспомнила о том, как все начиналось у нас… Я поняла, что он мне нравится в выпускном классе, примерно в марте, после нашей последней поездки с классом. Было довольно холодно, и поэтому, экскурсии проходили быстро. Затем мы согревались в автобусе. Миша, как уже упоминалось, был моим другом. Алина в ту поездку не поехала из-за сестры, и я сидела с Мишей в автобусе. Он грел мои руки. Когда были долгие переезды, он чуть ли не заставлял меня спать на его плече. По дороге домой в поезде мы вместе лежали на полке вечером и слушали музыку, он меня обнимал, чтобы я не упала. Наверное, все это пробудило во мне чувства к нему большие, чем дружба. Я никому об этом не говорила поначалу. А в первые дни вообще пыталась отрицать все, потому что знала, что если все признать, то будет сложно, к тому же, я до последнего верила, что ответного чувства нет. Ничего у меня тогда не получилось с отрицанием. Помню, что в заметках на телефоне записала тогда что-то на эту тему. «Блин… Неужели я только что себе во всем призналась? Причина, почему я не хочу этого – не хочу каждый день смотреть на него и чувствовать обиду на то, что ничего никогда у нас не будет. Да что уж там, никаких «нас» не будет. Не хочу каждый день смотреть на телефон и ждать сообщения от него. Не хочу все время, слыша оповещение о новом сообщении, бежать сломя голову к телефону, думая, что оно от него. Не хочу чувствовать эту щемящую боль в груди, как сейчас…» После этого я начала обращать внимания на все мелочи, связанные с ним. На его жесты, мимику, слова, лицо, улыбку, глаза. Кстати, было как-то такое, что я давала название цвету глаз. Карих, голубых, зеленых. У Алины был цвет байкальской воды, в которой отражается чистое небо. Свои глаза я охарактеризовала, как цвета шоколадного ликера. А у Миши были глаза цвета дубовой коры после дождя. Знаю, звучит на самом деле очень глупо, но красиво. Задумавшись о прошлом, я случайно столкнулась с человеком. Я подняла взгляд от асфальта и увидела перед собой симпатичного парня. Он был выше меня ростом, с темными волосами. Судя по его лицу, он тоже о чем-то думал и не заметил меня. На самом деле его вид меня слегка напугал: руки тряслись, как после поднимания тяжелой гантели на протяжении нескольких часов, лицо не выражало ничего, совершенно ничего, и этим оно пугало, а глаза… Глаза как будто были сами по себе в этом теле. Говорят, что глаза – это зеркало души. Я считаю это высказывание банальным. И вообще обращать внимание на глаза и описывать их, как нечто самое потрясающее у человека тоже банально. Но в данном случае именно глаза были центром внимания. Я не могла сказать, какого они были цвета, красивые ли, завораживающие ли. Они существовали, словно отдельно от тела. Когда лицо ничего не выражало и даже отталкивало, они, наоборот, просили о помощи, как будто только они остались живые. В них не было огонька, или искры, или чего-нибудь подобного, была только мольба. На какое-то мгновение мне показалось, что эти глаза смотрят в меня, прямо внутрь, что они знают мой секрет, что я могу видеть. Но вот как раз сейчас я ничего не видела. Я не видела никого рядом с парнем, и не потому, что там никого не было, а потому, что не до этого было мне сейчас. Мы стояли и смотрели друг на друга в течение нескольких минут. Потом он ничего не сказал, не встрепенулся, как обычно делали люди, глубоко задумавшись, а затем очнувшись, не изменилось и его лицо. Парень просто продолжил свой путь вперед. Мне почему-то стало страшно за него. Было чувство, что ему действительно надо помочь. - Эй! У тебя все хорошо? – крикнула я, будто в пустоту. Ответа не последовало. Парень даже не остановился. Я решила, что он в наушниках и меня не слышит, и, развернувшись, пошла к дому. Через минут пять я вспомнила о Мише и достала из кармана телефон. Было 4 пропущенных вызовов. Черт, а вот это уже серьезно. В избранных контактах у меня были: мама, Макс, Миша, Алина, Ваня и Маша. Брат с парнем были рядом, поэтому, решив перезвонить Смолину, я промахнулась пальцем и позвонила Максиму. Ну что ж, все равно хотела к нему зайти. - Привет, - тихо произнесла я, когда гудок резко прервался. - Добрый вечер, миледи, - ответил брат. По голосу было слышно, что он в хорошем расположении духа. - Я приду к тебе? - Конечно! Когда? - Сейчас, - после этого брат чем-то подавился и закашлял. Неужели он не ожидал такого ответа? - Ну… тут… это… - я зуб даю, что в этот момент он оглядывал комнату, - не прибрано. - Решетарь, главное, чтобы было что поесть. - Решетарь, в этом случае бегом сюда! У меня пицца есть, точнее, сейчас будет, когда я ее закажу. – в ответ я засмеялась и сбросила вызов. С улыбкой на лице я поднялась по ступенькам к подъезду. Набрав код домофона, я потянулась к дверной ручке, как кто-то схватил мои обе руки и завел за спину. Первая моя мысль была: «Это тот парень». На удивление страха не было, а только лишь нахлынула новая волна желания помочь. - Парень, пожалуйста, ответь мне. У тебя все хорошо? Я могу помочь тебе. Не знаю чем, но помогу. Я хочу помочь. Ты только скажи, что случилось, - спокойно сказала я. У меня с детства была способность в критических ситуациях вести себя сдержанно и спокойно, поэтому и сейчас я не растерялась. - Оль, ты что говоришь? Ты о чем вообще? – это был Миша. Он отпустил мои руки и развернул меня к себе лицом. - Смолин, я тебя ненавижу! Зачем ты так пугаешь?! - А ты почему не отвечаешь мне? - Справедливо… - признала я и громко выдохнула, - Стоп, что ты здесь делаешь? - Ты не отвечала, и я решил пойти проверить к тебе домой. Дурочка, я же волнуюсь! – с этими словами он меня обнял, положив голову мне на макушку. Да, Миша меня выше намного. - Прости… - тихо отозвалась я и закрыла глаза. Мы так стояли долго. Затем Миша поцеловал меня в макушку и отстранился, оставил свои руки на моих плечах. - Ты замерзла, пойдем домой. - Я Максу обещала, что приду к нему. - А, ну, ладно. Тогда я тебя провожу… - …и останешься на пиццу, - быстро закончила я за него и кокетливо наклонила голову на правый бок. - Договорились, - Миша улыбнулся той улыбкой, которая всегда завораживала, и поцеловал меня. Как я люблю его поцелуи. Его губы всегда солено-сладкие, а испытываемое мной чувство при поцелуе неописуемо никакими словами.

***

Утром следующего дня мне не надо было идти к первой паре, поэтому я все утро нежилась в уютной постельке. Ну, как все утро, минут на 20 больше чем обычно, так как потом пришла мама. Она села на край кровати, потрясла меня за плечо, сказав, что я уже проспала (наверное, она забыла, что сегодня мне позже в институт), на что я только сильнее закуталась в одеяло. Но мама продолжала меня нещадно будить. Я попыталась объяснить ей, что мне ко второй паре, а мама видимо не поняла моего бурчания, поэтому перешла в контрнаступление: почти на ухо голосом на октаву или полторы ниже она начала петь. «Вставай, страна огромная! Вставай на смертный бой!» После этого мои надежды на сон еще в течение получаса растворились, словно в кислоте. Ну, как можно спать после такого будильника? - Мам, мне сегодня ко второй паре, - недовольно повторила я, переворачиваясь на спину. - Да? Я забыла. Ну, ладно, спи тогда, - с этими словами мама встала и направилась к двери. - Уснешь тут… Через 10 минут ничтожных попыток уснуть, все же пришлось встать. Опустив ноги на мягкий прохладный зеленый ковер, я встала. В голове прозвучали слова мамы: «Вставай на смертный бой!» Вот уж и правда – бой… смертный. После ванны я пришла в комнату в полотенце, окутанным вокруг тела. На экране телефона высвечивалось несколько новых принятых сообщений. Но я решила не смотреть их сейчас, оставив это на дорогу до метро. Я не из тех девушек, которые по несколько часов выбирают что надеть. Мой принцип таков: что бросилось на глаза в шкафу, то и надеваю. Сегодня методом такого выбора были вчерашние потертые синие джинсы, белая майка и черный кардиган. Надев все на себя, я посмотрелась в зеркало. Все гармонично сочеталось, но все равно что-то было не так. Покрутившись перед зеркалом несколько минут, я вынесла вердикт. - Хочу красное! – сказала я в пустоту, но оказалось, что не совсем. - Да, я тоже так думаю! – прозвучало за моей спиной. Пришла Маша. В моменты, когда в моей жизни все идет, как у нормальных людей, я забываю про свой «дар». Как и сейчас, я забыла про это совсем, поэтому голос сестры, донесшийся сзади (а ведь в зеркале она не отражается), меня напугал. Развернувшись на 180 градусов, я улыбнулась. Маша все такая же красивая, нежная и живая. Да, звучит, наверное, глупо, что моя умершая сестра-близняшка, душу которой я вижу только из-за своего «дара», выглядит живой. Но это так. Она стоит передо мной, будто ничего не произошло с ней, будто она просто зашла ко мне в комнату, чтобы посоветовать, что надеть. - Ты так и будешь смотреть на меня, как в первый раз? Мама там завтрак приготовила уже, ну, точнее чайник вскипел, и мама уже завтракает. А ты тут стоишь, как истукан. Надевай красную футболку и вперед! – скомандовал сестра. Я опешила от такого. Все, как и было… - Есть, капитан! – ответила я и засмеялась. - Лёль, ты с кем там разговариваешь? Опять по телефону? Давай завтракать иди, через полчаса со всеми встретишься, и наболтаетесь еще, - послышался голос мамы с кухни. Ненавижу, когда меня называют Лёлей. Подойдя к шкафу, я оглядела еще раз его на наличие красной футболки или майки. В итоге нашла футболку, быстро надела ее, посмотрела на себя в зеркало (да, зеркало – мой любимый друг!) и отправилась на кухню, навстречу моему горячему кофе. Завтрак прошел спокойно. Мы с мамой разговаривали. Она спросила меня, где я была вчера вечером, и, получив ответ, что я была у Макса вместе с Мишей, ни о чем больше не спрашивала. На часах было уже двадцать минут десятого, поэтому я допила свой кофе и убежала в обратно в комнату. Кинула в сумку все необходимые на сегодня тетради, ручку, карандаш, маркер, телефон, ключи, наушники и еще некоторую фигню. Снова вернулась на кухню, где мамы уже не было, взяла яблоко из вазы. Сапожки, шарф, куртка, а шапку в лифте надену. Крикнула маме, что ухожу, и вышла из квартиры. Автобус, на удивление, подошел быстро (все-таки автобусные полосы – это вещь!), и в нем даже было несколько свободных мест. Усевшись на одно – мое любимое – я достала телефон. Сообщений прибавилось. Оксана, Лиза, Миша и Таня. Хм… Начала я с самого позднего – Таниного: «Оль, ты где? Мне долго еще тебя ждать? Мы же снова опоздаем!», «Ольга! Ты меня раздражаешь!», «Решетарь, да ты издеваешься? Где носит тебя?», «Черт! Я забыла, что тебе сегодня ко второй… Прости». Мне оставалось только улыбнуться рассеянности Вавренчук и перейти к следующему – Мише. Он написал то, что и каждое утро: «Доброе утро». Это банальное и ожидаемое сообщение несказанно грело сердце в такую холодную и бесснежную погоду. Парень был в сети, поэтому я решила ему ответить. Михаил Смолин: Доброе утро Оля Решетарь: Доброе:* Как жизнь? Михаил Смолин: Не изменилась за ночь :Р Оля Решетарь: Жаль.. Михаил Смолин: Ты хотела бы, чтобы изменилась? ;) Оля Решетарь: Это бы разнообразило серые дни. Чем занят? Миша долго не отвечал, дольше, чем обычно, поэтому я решила дальше смотреть сообщения. Оксана рассказывала о том, как она съездила в Мурманск, чтобы снять виды океана для своей зачетной работы. Оля Решетарь: Ну, и как? Сняла все, что надо было? Оксана Бессомова: Да, сняла много. Пока ехала в поезде, решила отобрать кадры для фильма. В итоге в фильм пойдет только секунды три :D Оля Решетарь: Ого, да ты мастер! А сколько фильм должен быть в общем? Оксана Бессомова: Около десяти минут. У меня еще есть съемки лесов, полей и самих героев фильма. Не знаю, получится ли… Оля Решетарь: «Если долго мучиться, то что-нибудь получится!» (с) кто-то сказал :D Ты корпишь над этой работой уже больше месяца, так что я уверена, что все будет на высшем уровне) Тут я заметила, что автобус не едет - остановка. Двери открылись, кто-то вышел, кто-то зашел. Людей, которые заходят, я не вижу, так как еду спиной вперед. Двери закрылись, но автобус не едет – пробка. Участок по шоссе с автобусной полосой уже проехали, а тут встряли на долго. Я глубоко вздохнула и снова обратила взгляд на экран телефона. Ответил Миша. Михаил Смолин: я смотрю на красивую девушку, которая уткнулась в телефон. А у нее такое прекрасное личико, а никто его не видит… Я оглянулась и заметила Мишу, который стоял почти напротив меня и улыбался. Пришлось встать и пойти к нему. - Привет! Подожди секунду, мне надо Лизе ответить, - сходу сказала я парню и открыла сообщение подруги. Миша в это время обнял меня за талию, чтобы, если автобус дернется, я не упала. А может, ему просто приятно меня обнимать… Нет, все-таки первый вариант реалистичнее. Лиза Марсова: Послушай эти песни. Они без слов, знаю, ты такие не очень любишь, но тут мотивы кельтской музыки – вдруг понравится. И была прикреплена аудиозапись: Beltaine – «Beltaine». Как-то странно называть песню именем исполнителя. Оля Решетарь: Послушаю позже – сейчас в автобусе с Мишкой. Как у тебя дела? Но Марсова не была в сети, поэтому, поскольку сообщений больше не было, я убрала телефон в карман куртки и уткнулась носом в плечо Миши. Он ничего не спрашивал, ничего не говорил. Нам просто было комфортно вот так стоять. Знаю, что звучит наивно и слишком романтично, но действительность не изменишь. День прошел спокойно, без происшествий и быстро. Ваня, похоже, учел все советы Алины и оделся очень стильно сегодня. Маша весь день была словно не с нами, а со своим телефоном. Она без конца переписывалась с кем-то, при этом улыбаясь глупой и радостной улыбкой. Мы с Алиной построили одну догадку, чем может быть вызвана эта улыбка, но решили сегодня не мешать Маше. А вот завтра… После всех трех пар я отправилась к брату. Дома сидеть одной не хотелось, а с Максом всегда можно повеселиться. Тем более, после развода родителей и смерти сестры, мы стали общаться реже. Да, это странно, ведь обычно такие события сплочают людей, но вот у нас наоборот. Сейчас мы сидим и смотрим очередную старую серию «Универа» и едим попкорн. Мне это напоминает детство (ну, как детство, года три-четыре назад), когда все было по-другому: у меня был друг Миша, желание иметь друга-гея, сестра Маша, неразведенные родители, и мы с Максом вот так сидели в нашей квартире в гостиной, а не в двухкомнатной отцовской. Я повернула голову и, вместо телевизора, стала смотреть на брата, вспоминая детство, как он гонялся за мной и Машей по всей квартире, а родители наперебой друг другу кричали на нас. Максим заметил, что я смотрю на него и повернулся ко мне, вопросительно подняв одну бровь. У него это выходило очень смешно, что я не сдержалась и засмеялась. Но брату этого было мало, поэтому он, как самый жестокий человек в мире, применил самое ужасное оружие на земле, которое, между прочим, все согласились не применять ни на ком и никогда, - щекотку. Я завизжала, как будто меня резали пилой, но Макс уже привык к этому, поэтому даже не обратил внимания. Я уже сползла с дивана и лежала на полу. - Нет! Макс, нет! Стой! Хватит! Нет! – раздавалось по всей квартире. Наконец, этот жестокий человек сжалился надо мной и прекратил пытку. - Вы, мистер, только что нарушили важнейший пункт нашего с Вами мирного договора! У Вас есть только один выход – сдаться добровольно правосудию и ждать Вашей участи, - строгим и очень серьезным голосом произнесла я, встав с пола. Максим тут же стал тоже серьезным и стал мне подыгрывать. - Нет! Так просто нас не возьмешь! Моя фамилия Решетарь, Вам она говорит о чем-нибудь? - Что она должна мне говорить? Вы преступник, каких свет не видывал! Молитесь, чтобы Ваша казнь была быстрой. - Все в моем роду нарушали именно этот пункт мирного соглашения, и все они живы до сих пор! А знаете почему? - Почему же? - Потому что все из Вашего рода, мадам, никогда не умели казнить. Так что отступите, или я снова буду вынужден применить свое оружие, - Максим сделал волну бровями и вытянул губы уточкой. Я не выдержала и засмеялась. - Так, время уже почти девять, так что тебе пора домой, - Макс включил старшего брата. - Ну! – протянула я, моля его не выгонять меня. - Надо, солнце, надо! Тем более, скоро папа придет, а ты с ним, я так думаю, не горишь желанием встречаться, - тут он был прав, я действительно лишний раз не хотела натыкаться на отца. Поэтому пришлось повиноваться и пойти одеваться. - Как придешь – напиши, я буду ждать, - сказал мне брат, когда я уже ждала лифта. В ответ я кивнула. Лифт все не приезжал и не приезжал. Я уже было решила спуститься пешком, все-таки восьмой этаж только, но тут двери лифта открылись, и оттуда вышел отец. Сердце пропустило один удар, а во рту пересохло. Я коротко кивнула ему, быстро зашла в лифт и нажала на кнопку с цифрой 1. Он посмотрел на меня, но тоже ничего не сказал. Последнее, что я видела, перед тем, как двери закрылись, это то, что отец направился к квартире. На самом деле, я не знаю, почему так получилось у нас с ним. Он ничего плохого мне не делал. Просто мы не понимаем друг друга. Мама говорит, что у нас один характер – упрямый, - поэтому и не удается найти общий язык. На улице уже было темно так, что еле различались деревья. Уличных фонарей на моем пути до дома было не много (брат с отцом жили в 15 минутах ходьбы от моего с мамой дома), но мне идти было не страшно. Я засунула в уши наушники, включила музыку, которую мне прислала Лиза утром, и которая, кстати, мне понравилась. Под влиянием мелодии все вокруг становилось немного сказочным: голые деревья, трава, которая так и не покрылась еще снегом, лужи на асфальте, образовавшиеся в результате таяния немногочисленного снега, выпавшего днем и никого вокруг. К дому вела небольшая аллея из тополей, которые наклонились друг другу, образовав арку. Ближе к строению парковка, сейчас забитая полностью машинами жильцов. Перед самым подъездом лавочка. Естественно, ночью не распознать, какого она цвета, но я точно знаю, что зеленого. А на ней сидит парень с надетым на голову капюшоном. Я решила, что это какой-то пьяница, который уснул здесь сидя, и только чудом еще не свалился набок. Снимая наушники, я прохожу мимо него, как вдруг парень поднимает голову, и я вижу его не выражающее совершенно ничего лицо и глаза… Глаза, которые молят о спасении.