Ремонт заржавелых душ

Гермиона заинтересованно читала маленькую, но толстую книжку, сидя на диване. - Хемингуэй? - Да. Кстати, ни разу не сомневалась, что ты знаешь маггловскую литературу и знаменитых писателей этого мира. - Девушка резко подняла на него свои темные глаза, держа два пальца на нужной странице, чтобы не потерять место, на котором она остановилась читать. - Конечно. Я вообще всегда был заинтересован в немагической литературе. Мне даже в детстве было интереснее читать Диккенса и Гюго, нежели все, что мне предлагали читать в Хогвартсе. - Снейп уже пришел с кухни, держа в руках чашку горячего чая и неглубокую тарелку с эклерами. Он поставил их на стол перед Гермионой, а затем сел рядом. Гриффиндорка, не отвлекаясь от слишком увлекательной книги, не глядя взяла одно пирожное и откусила немного. - Вкусные. - Стараюсь. - Но не ты же готовил. - Я мог бы заказать невкусные. - Он почти неразличимо улыбнулся. Гермиона, забыв про то, что рукой держит книгу, несильно толкнула его в бок, тихо засмеявшись. Фолиант свалился на диван, но девушка не придала этому значения и теперь уже в полной мере наслаждалась эклерами с чаем, о котором совсем забыла. - Мы сегодня просто весь день сидим у тебя дома и не выходим. - Это вопрос или утверждение? - Мм... Утверждение. Не хочу никуда. Хочу просто здесь сидеть и не выходить на улицу. Никогда. - Это у тебя или юношеский максимализм не прошел, или на улице есть что-то, от чего ты бежишь. - На улице есть люди. А люди - это всегда то, отчего мы бежим. - Бежать нужно от воспоминаний, а не от людей. Гермиона допила свой чай и со звоном поставила чашку на стол, а затем устроилась на плече Снейпа, прикрыв глаза. - Часто воспоминания и есть люди. Снейп замолчал. Кому как не ему знать, что люди - воспоминания? Вся жизнь его состоит из живых мыслей, живых размышлений, живых воспоминаний. Живых и дышащих. Он тяжело вздохнул и легко поцеловал Гермиону в макушку, вдыхая свежий аромат вьющихся волос. От них пахло чем-то мятным, почти неуловимым и таким одурманивающим, что Снейп, словно первокурсник, уже терял от этого запаха свою голову. Гермиона плотнее прижалась к профессорскому плечу, а через несколько минут уже во всю сопела и лишь руками крепко держалась за профессорский джемпер. Снейп не посмел и пошевелиться - только бы не разбудить ее. Он лишь смотрел вперед и глупо улыбался до ушей, даже не желая представлять, как он сейчас выглядит. Увидел бы кто-то из его бывших учеников это смешное и жалкое зрелище - сразу бы понял, что кто-то не научился осторожно использовать Оборотное. А ему не было нужно ни Оборотного, ни какого другого. Эта девчонка заменяла любое зелье, любое лекарство от всех болезней. И никто никогда ему ее не заменит. Никогда. Теперь он был счастлив. Это хрупкое создание на его плече - весь его смысл существования. Только осознал он это сейчас, а не два с лишним года назад. Но уже ничего не вернешь. Время прошло, а Снейп уже упустил свое, но теперь нагоняет. И у него неплохо получается. Девчонка видит десятый сон, а он все не может понять, почему она согласилась. Неужели он действительно для нее важен? Да, он был нужным тогда, на Войне, но сейчас представлял лишь кипу воспоминаний. Он - человек-воспоминание. Ее человек-воспоминание. Ее воспоминание о самых горьких слезах, которые когда-либо приходилось видеть на женских впалых щеках. Ее воспоминание, которое просто оказалась близким и нужным тогда, когда единственным возможным представлялось лишь сброситься вниз с этой манящей высоты, прямо на камни, прямо вниз через сотни поганых метров атмосферы. Он был ее личным воспоминаниях о видимой только ему боли в глазах семнадцатилетней девчонки, которой слишком много пришлось пережить в свои годы. Она не должна была знать, что такое война. Она не должна была чувствовать каждой клеткой своего тела предательство и безвыходность. У нее было воспоминание, что каждый вечер поило зельями, чтобы ночью она могла не видеть своих мертвых друзей, а в носу не стоял зловонный запах мертвых тел, безразлично валяющихся около родной школы, места, которое никогда не имело права ее предавать. Северус Снейп просто вдруг оказался ее человеком-воспоминанием. Некоторые из них исчезают из жизни просто, а какие-то всегда останутся частью души, неважно, прогнившая она или нет, потерянная или сломленная. Душа Гермиона Грейнджер была чистой, но уже закоптившейся от огня на поле битвы и опустевшей, почти бесцветной от вечных потерь и слез, вымывающих все, что когда-то было. Северус Снейп исчезнуть из нее не смог. Не исчез тогда - теперь никогда не получится. И теперь эта душа стала для него вечным крестом и высшей наградой.