Бордовая лужа

      Воздуха катастрофически не хватало, она буквально задыхалась, но не останавливалась, а все бежала вперед. Ноги заплетались, и девушка все чаще падала, ударяясь разбитыми коленями о бетонный пол, или стесывая плече о твердую и шершавую стену. В боку давно и больно кололо, она в очередной раз споткнулась, в глазах двоилась от удара головой о пол, а руки неумолимо дрожали, упрямо отказываясь поднимать тело. Аканэ не могла найти в себе сил, опереться рукой о стену, и встать на ноги, чтобы продолжить преследование.       Она была совершенно одна где-то в глубине этого коридора-лабиринта, товарищи остались далеко позади, а преступник, наверняка, был еще дальше – впереди.       Внезапно до ее слуха долетел душераздирающий женский крик – внутри все сжалось, а затем оборвалось, так же резко, как оборвался крик. Это заставило Аканэ встать на ноги, и бежать вперед.       Поворот, еще один, а ноги сами сгибаются, тело движется само собой, руки крепче сжимают доминатор, пальцы готовы в любую минуту нажать на курок. А мысли кружатся невероятным калейдоскопом, и все они лишь о Юки, о том, чтобы она была жива.       Резкий свет на несколько секунд ослепил девушку-инспектора, она рефлекторно закрылась рукой от источника сияния, дабы хоть что-то разглядеть. Прямо напротив нее, метрах в десяти, стоял он – Макишима Сего. Правой рукой он крепко держал заложницу, а в левой аккуратно сжимал острую бритву. Холодное железо царапало нежную кожу заложницы, и ярко красная кровь тоненькой струйкой текла по ее шее.       Не колеблясь, Аканэ направила доминатор на преступника, но что-то пошло не так, оружие все твердило, и твердило, что его уровень ниже тридцати… двадцати… ноль.       Бешеный ритм сердца разрывал грудь, а глаза наполнились страхом, Макишима что-то кричит, а ей ничего не слышно, он что-то требует, а Аканэ не понимает что. Он криво ухмыляется и медленно ведет бритвой линию по шее Юки, она падает, и бордовая лужа крови заливает грязный бетонный пол.       Это конец.       Колени сгибаются, и Аканэ медленно подползает на четвереньках к телу подруги, с ее глаз льются слезы, а губы дрожат, нет сил подняться, также, как не было сил взять ружье, и застрелить Макишиму, когда была такая возможность. Она – ничтожество, она – позволила Юки умереть.       Макишима присел на корточки около инспектора, он потянул ее лицо к себе за подбородок, а та и не сопротивлялась, просто не могла, не было сил, не хотела, желала умереть. Блондин медленно опустил ее на пол, в ту самую бордовую лужу, и стал медленно резать ее одежду, слегка задевая кожу, до тех пор, пока Аканэ не осталась обнаженной. Она лежала с закрытыми глазами не желая видеть лицо насильника, но резкий удар по лицу заставил взглянуть ему в глаза.       Не церемонясь, он резко вошел в нее лишая невинности, и достоинства, он быстро двигался, крепко держа ее за руки не позволяя вырваться, а она и не пыталась – знала, что это напрасно, и кричать напрасно – все равно никого нет по близости. Аканэ молилась о том, чтобы быстрее умереть, или хотя бы потерять сознание, о том, чтобы эта безумная боль прекратилась.       И он остановился, прикладывая острое лезвие к тонкой шее, немного надрезав ее.       В помещении раздался до жути громкий выстрел. Аканэ лежала на холодном полу вся в крови – толи своей, толи Юки, толи вовсе это была кровь Макишимы, ведь Когами, не колеблясь, разнес ему мозг из дробовика.