Наше время / Sometimes I Wonder If

Временами мне просто становится интересно, обращаешь ли ты внимание на свои пальцы, приковываешь ли взгляд к светлому отпечатку на безымянном. Бледная линия, оставленная кольцом, что ты раньше носил. Нашим кольцом. Хотя было бы ложью называть его "нашим". Столь же глупо, как и называть "нашим" и моё кольцо. Во все времена не было ничего, что принадлежало бы нам. Мы ничем не владели. Мы не могли. Нам не было позволено. Мы не люди. Мы не свободны. Нас не берут в расчёт. Мы ступаем по жизни под своими флагом и гербом. В нас живёт гордость наших народов. Каждый шаг сковывает; обременёные силой тысяч, миллионов мужчин и женщин. Мы улыбаемся, мы сражаемся, мы сопротивляемся, мы повинуемся. И мы плачем. Но только если наедине с самими собой: никакой демонстрации слабости. Мы не имеем права на чувства, помимо гордости и гражданской сознательности. Ты часто позволял себе лить слёзы по каким-то своим причинам - я видел эту тяжёлую тень на твоём лице, так что даже когда ты ничего не говорил мне об этом, я знал: что-то не так. Что ж, я тоже не без этого "греха". Мне было страшно и не менее больно ночами, олитыми кровью, окрашенными пожарами. Мне хотелось бы верить в то, что были моменты, когда ты был до слёз счастлив. В те времена, когда мы приняли эти кольца. Но я не могу припомнить. Мой народ был сконфужен - как и я - тем, как легко всё разрешилось. И - ох! - как я был в одновременье счастлив. И это счастье принадлежало мне, было исключительно только моё. Как и ты. Ты был моим. И я не уставал повторять тебе об этом: я шептал тебе это на ухо столько раз, что уже и сбился со счёта. Это кольцо, оно прекрасно смотрелось на твоём пальце... не смотря на то, что было снято уже так скоро. А я всё ещё храню своё, в коробке. Иногда я вынимаю его, рассмастривая, возвращаясь к тем былым дням лёгкой застенчивости и нежных обхаживаний. К тем былым дням, что мы украли для себя, потому что они не были "нашими". Кто знает, может, война не была бы столь болезненной для нас, не будь тех времён, и колец, и столь мимолётного счастья. Но мне плевать. Плевать ровно столько же, сколько и на то, что могли подумать или думают о нас другие. Потому что твоя улыбка на следующий день после произнесения торжественных венчальных клятв, когда ты лежал так близко ко мне, стоила того. Вот что действительно важно.