Долгие ожидания, частые разлуки.

   Эти два года для Джунмёна были сущим адом. Он понял, что Джонин для него был не просто другом. Он был его личным наркотиком, как бы банально это не звучало. Хотя его и отвлекала учеба и работа от грустных мыслей об одиночестве, но это помогало ненадолго. Он нуждался в ежедневных ночных разговорах, традиционных прогулках, вечных спорах интересов, в конце которых они всегда находили компромисс. Также ему не хватало запаха друга. Он, всего за год жизни с Джонином в одной квартире, успел вдоль и поперек изучить этот аромат. От него пахло смесью всего того, что он любит: утренняя чашка кофе, дневная порция медицинских препаратов, вечерний душ с цитрусовым шампунем и книга перед сном. Это была одна из их традиций, которых они за долгое время дружбы успели накопить предостаточно.    Как только Джунмён узнал о том, что у друга неприятности с учебой, он сперва старался ему помочь и пытался внести друга в нужное русло. Однако, вскоре, проявилась и информация о том, что Джонин серьезно поругался с ректором их вуза, поэтому вынужден был покинуть универ на два года. Это было единственное условие бывшего ректора. Да, бывшего. Он и предложил Джонину это серьезную сделку, так как должен был через год уйти на заслуженный отдых – на пенсию.    И вернемся к Джунмёну. Ему, конечно, не привыкать ждать друга. Изначально их разлучало приличное расстояние из-за того, что родились они в разных городах, потом они смогли встретиться и думали, что уже не расстанутся. Но потом их разлучило поступление и учеба Джунмёна в вузе другого города. Из-за их разницы в возрасте – три года, им пришлось дожидаться поступления младшего. А теперь вот эта армия! Конечно, их дружба все переживет, но Джунмёна очень пугала перспектива, что так будет всю жизнь. Недолго вместе, а потом опять длительное расставание…    Пока он все эти мысли крутил в голове, чуть было не пропустил звонок в дверь. «Это он, - про себя подумал Джунмён и вприпрыжку отправился ко входной двери, - мой малыш!», гордо закончил он мысль, смотря наконец в глазок и наблюдая там высоченного красавца в форме.    Старший, вдоволь налюбовавшись в дверной глазок на любимого, отпирает дверь и кидается на шею Джонину.    - Хмм, я вижу ты без меня времени не терял, хён, - начал разговор дембель, которого сейчас сожмут до смерти, на вид худые и слабые, руки старшего, - некуда было деть перекись, я говорю!? – начинает отшучиваться младший, пока его еще не задушили в объятиях, - с каких пор ты блондин?    - Ох, прости, малыш, - сказал Джунмён, наконец отстранившись от младшего и, отойдя на шаг от него, начал рассматривать изменения, при этом, от удивления проговаривая все вслух. – Господи, всего два года не было, а так возмужал, подрос, подкачался, - при этом слове старший не удержался и уперся двумя руками в грудь Джонина, проверяя ее на наличие мышц - проверка прошла удачно. – Это вообще мой малыш?    - Даа, хёни, - нежным голосом, делая ударение на втором слове, как и раньше, говорит младший, - это я. А еще я хотел бы уточнить кое-что про тебя-блондина! Давно ты…стиль сменил?    - О, нет, что ты! Только вчера сделал это сам, - с гордостью заявляет старший, - было даже больно немного… Обесцвечивание все-таки. Нравится?    - Конечно, хён! Тебе все к лицу, ты бесподобен, - отвечает мелкий и тут же хватает своего хёна, закидывает его себе на плечо и втаскивает в квартиру, тем самым, показывая, кто здесь сильнее и выше. Чего Джунмён не может не заметить, поэтому сразу начинает сопротивляться и ворчать.    А Джонин не успокаивается, держит старшего, не отпуская, и несет на кухню, а там уже садит на стул.    - Спасибо, конечно, - тут же начинает поправляться Джунмён. Просто волосы и одежда, после этой «поездки», были не в лучшем состоянии, - но я мог бы и сам дойти, Джонин, тут всего три метра! – заканчивает предложение и, делая ударение на имени, старший строго смотрит на друга снизу вверх. Но надолго строгого хёна не хватает, и он начинает заливисто и очень заразительно смеяться. Джонин подхватывает, и они вместе еще долго не могут остановиться.    - О, хён, - первым приходит в себя младший, - да ты даже стол накрыл! Я как раз с утра ничего не ел, не успел просто… Но сначала я хотел бы тебе кое-что очень важное сказать.    Мён заметил, что в глазах его макнэ блеснуло что-то недоброе, будто он что-то задумал. Он тут же запаниковал, почувствовав неладное. Но волнения своего не выдал и кивнул головой, говоря тем самым, чтобы Джонин продолжал.    - В общем, как бы сказать покороче и понятнее… - начало показалось старшему не воодушевляющим. – В армии я был так хорош, что меня позвали в одну академию, в которой обучают таких солдат, как я, чтобы они сделали хорошую воинскую карьеру… Правда, это все в Северной Корее. И я думал…    Не дослушав до конца эти ужасные, режущие по самому сердцу, слова, Джунмён тут же выбегает из кухни в свою комнату, запирается там. Он сразу падает на кровать и начинает судорожно со всей силы тереть глаза, чтобы, так и рвущиеся наружу слезы, не смогли вылиться наружу.    Джонин тут же понимает, какую ошибку он допустил. Зашутился совсем! Он недолго бьется головой о стену, при этом подбирая слова для оправдания себя и своих глупых слов. А затем срывается и бежит в комнату Джунмёна, чтобы извиниться за глупость и объясниться.    Не стучась, он влетает в нужную комнату и находит хёна лежащего лицом на подушке и содрогающегося в мелкой истерике.    - Хёни… - аккуратно начинает младший, присаживаясь на кровать к старшему, - прости, я просто не удачно пошутил, честное слово. Ты же знаешь меня. Я там был самым худшим на всем потоке… Особенно в плане дисциплины. Ты же знаешь меня лучше всех, я – бунтарь, не умею подчиняться, - при этом он начинает нежно поглаживать содрогающуюся спину Мёна.    Лучше бы он этого не делал, хотя…    Все потому, что Джунмён в голове уже опять простился с младшим на неопределенный срок и отправил его в эту дурацкую Северную Корею. Но с одним условием, детали которого сейчас прорисовывал в голове, поэтому не услышал, да и не особо хотел разбирать то, что сейчас наплел ему Джонин. Но это прикосновение стало отправной точкой, срывной чекой, кнопкой запуска…    Джунмён, не теряя времени, пока младший был в раздумьях и замешательстве, резко садиться в кровати лицом к провинившемуся. Немедля, притягивает его своими руками за шею к себе и безумно резко целует. Безжалостно языком врывается в чужой рот, пользуясь тем, что его обладатель все еще находится в шоке. Когда язык старшего уже вдоль и поперек изучил все, что требовалось, Мён пошел по второму кругу.Теперь, отпуская шею своей жертвы, начинает обследовать прекрасное тело рядом, правда, пока только лишь через форму, которая в скором начала его раздражать.   Джонин, постепенно выходя из шока, начиная вникать в происходящее, понимает, чего хочет хён и чего он испугался, почему убежал. Он и сам безумно соскучился по старшему за долгие два года в армии. Соскучился по его прикосновениям к волосам и лицу, дальше которых у них раньше не заходило…   Этот прекрасный момент прерывает ужасно громкое урчание живота младшего. Джунмён тут же отстраняется от макнэ, но не потому, что осознал происходящее - он лишь дает им передышку, чтобы отдышаться и набраться энергии и воздуха на дальнейшее. Кто знает, сколько минут без остановок они целовались и еще будут…   Джонин, не теряя ни минуты, воспользовавшись секундой свободы, тут же выбегает из комнаты. А Джунмён разочарованно смотрит на дверной проем, в котором только что исчез обладатель лучших губ с мире, по мнению самого старшего. Он думает, что младший испугался и сбежал от этого сумасшедшего хёна. Однако звука закрывающейся входной двери не слышно. Тихо вышел – делает вывод Джунмён.   Но не тут-то было! В комнату медленно входит младший. Мён не сразу понимает, почему медленно, так как смотрит на ноги вошедшего. Но затем его взгляд поднимается постепенно выше, изучая при этом и запоминая каждое телодвижение. Когда его глаза останавливаются на середине тела, старший понимает, что Джонин без верхней одежды – снял футболку и ветровку от формы. А в руках он держит всю еду, что Джунмён приготовил к приходу дембеля.   Но не на еде задерживается взгляд старшего. Магнитом его глаза притягивает молодое, подкачанное и смуглое тело, которое хотелось исследовать и руками и губами. Однако его внимание также ненадолго задерживается на торсе. Внимание привлекает некое кое-что, что находится сейчас в активном состоянии, располагающееся между обворожительным и притягательным телом и сексуальными стройными длинными ногами. Джунмён сразу понимает, что его Джонин хочет продолжения.   Джонин замечает сразу, как его пожирает глазами старший. И думает о том, как он еще остается целым. Но медленно, словно дразня и соблазняя, а также не допуская того, чтобы пирамида из еды в его руках рухнула на пол. Он приближается к своему хёну, опускает на край кровати всю еду, смотрит на нее одно мгновение, а затем наваливается сверху на Джунмёна, от чего тот издает громкий и томный «ох», от которого у младшего проходят мурашки по коже, которые сразу замечает старший и начинает гладить кожу рук и тела, якобы, чтобы избавить Джонина от ненужных проявлений на коже. Но младший не дает ему этого сделать – он одной своей рукой берет сразу две хёновские и поднимает их наверх, защелкивая при этом руки наручниками у изголовья кровати.   - Откуда они у тебя? – это немного отрезвляет Мёна, и он пытается вырваться. Но руки уже в плену, а на бедрах сидит Джонин, нагло ухмыляясь.   - Один товарищ из роты подарил. Сказал, что пригодятся, - отвечает на вопрос младший и тут же затыкает Джунмёна поцелуями, потому что заметил, что старший уже хотел начать возмущаться и задавать ненужные сейчас вопросы.   Теперь над поцелуем, как и над самим Джунмёном, доминировал младший. Это и не нравилось и одновременно заводило пристегнутого парня.   Не отрываясь от губ, Джонин попытался снять со старшего футболку, отделявшую его от прекрасной, почти белоснежной и нежной кожи хёна. Не справившись с этим препятствием, малыш отстранился на время от разгоряченных губ и разорвал мешающую футболку без разрешения на то хозяина.   - За футболку ответишь, мелкий, - полушепотом страстно прорычал Джунмён.   - В следующий раз - обязательно, - также дерзко и вызывающе ответил и Джонин, и, не дождавшись ответа, вновь прижался всем собой, теперь уже к такому манящему обнаженному любимому телу, вновь накрывая чужие губы своими.   Вдоволь наигравшись с языком старшего, младший вспомнил наконец о еде и цели ее приноса из кухни на место преступления. И тут же потянулся рукой в ее сторону. Под руку как раз попалась морковь по-корейски. То, что надо – подумал Джонин. Он начал брать пальцами маленькие порции тертого острого овоща на грудь и живот старшего. Это сначала очень не обрадовало Джунмёна, но, когда его малыш накидал себе целую порцию и приступил к поеданию, Мён смог лишь застонать от потрясающего контраста. Теплый язык слизывал сок, стекающий с моркови, а нежные и также теплые губы проворно хватали морковные островки.   Джонин не торопился, хотя был очень голоден. Он аккуратно лизал дорожки холодного острого сока с кожи, а вместе с порцией морковки, которую брал в рот, на месте находки оставлял яркий засос. Таким образом, в скором времени, когда Джонин немного насытился, съев всю морковь с Джунмёна, нежная кожа старшего была покрыта более чем десятком ярких пятен. Джонин не пропустил даже шею, он полностью пометил своего хёна. Ведь он только его!   Затем, оценив масштаб своей работы губами, младший решил, что старшего давно пора избавить от стесняющих его возбуждение штанов и трусов. Быстро справившись со всем вышеупомянутым, он взял со стороны еды чашечку с апельсиновым джемом, который они оба так любили. Увидев это и поняв, что сейчас будет делать младший, Мён жалобно застонал и запрокинул голову назад, закрывая при этом глаза и поднимая бедра эрекцией в сторону Джонина.   Макнэ понимает, что старшему уже невтерпеж, поэтому не заставляет себя долго ждать. Захватывает тремя пальцами джем, а затем прорисовывает им волнистую дорожку от пупка до интимного места Джунмёна. Затем берет еще чуть больше джема теми же пальцами и размазывает сладкую субстанцию по члену старшего, от чего тот сразу же начинает крутиться из стороны в сторону и постанывать. Опустошив наконец чашку и откинув ее куда подальше, младший берется за дело, начиная все с пупка и дальше идет по направлению вниз.   Когда Джонин наконец съел все варенье с тела, а точнее кусочка тела, старшего. Мён стал просить большего. Он хотел, чтобы его руки освободили, и он смог помочь младшему хоть с чем-то. Но ему не дали свободу, дальше прижимая его ноги к кровати всем своим весом.   Когда младший стал растягивать старшего, он тут же думал о том, чем бы ему в этот момент подкрепиться, но отложил все-таки еду до ужина, уделяя всего себя полностью любимому хёну.   Вскоре Джунмён стал сам насаживаться на его пальцы и издавать довольно громкие стоны наслаждения, при этом прося большего. Джонин не стал медлить, снял с себя все, что на нем оставалось, он вновь навис над старшим, взглядом спрашивая разрешения. Мён сразу же потянулся лицом за поцелуем, а своими ногами подталкивал младшего ближе к нужному месту, закинув их при этом к тому на бедра.   На долго их обоих не хватило. Буквально на пару минут, пока они целовались и слушали, как смуглое тело вколачивается в бледно-бежевое тело снизу. И, спустя пару минут, два запыхающихся тела содрогались от их первого и одновременно наставшего оргазма.   Чуть погодя, Джонин вспомнил, что уже достаточно долго держит руки хёна в плену. Он тут же достает нужный ключик из штанов и освобождает любимого, который в свою очередь благодарит младшего, обнимая его двумя руками за талию и устраивается своей белой во всех смыслах головой на груди малыша.   - И когда же ты уезжаешь? – вдруг в спохватился Джунмён, вспоминая причину всего произошедшего.   - Хён, ты меня пугаешь, - обеспокоенно смотрит в глаза старшему Джонин, - я же говорил, когда зашел в комнату, что я не удачно пошутил, что я остаюсь с тобой! – заканчивает, улыбаясь.   - Навсегда? – сейчас у старшего нет ни сил, ни энергии, ни настроения на ругань и споры. Он понимает, что уже глупо и поздно обижаться на младшего, тем более, что если в итоге все хорошо.   - Always, хён, always… - с определенным акцентом, присущим только Ким Джонину, отвечает младший.   - Always, - будто эхом отзывается Джунмён, - но в следующий раз, я все же тебе отомщу, наказав тебя, за твою глупую шутку, а также за мою испорченную футболку! – строго и одновременно заигрывающе говорит Мён. Но Джонин лишь улыбается, светясь всем лицом, и целует. Целует своего человека – любимого хёна.   И опять раздается это режущее тишину урчание живота.   - Пошли скорее доедать то, что ты оставил, - командным, но в то же время добрым и заботливым тоном произносит старший, - я ведь тебя так и не накормил.   - Я сам себя вроде накормил, с самой лучшей посуды в мире… - Джунмён запечатлеет на затылке младшего смачный подзатыльник и тащит его в кухню, не забывая захватить с собой оставшуюся на кровати еду.   THE END~