Городские Лани

И в этот раз ты снова опаздывала, попутно ругая себя за такую оплошность, ведь и встать можно было пораньше, и утром можно было не сидеть в интернете (в надежде успеть проверить обновления в группах за последние два-три часа, что ты проспала сегодня ночью), а выйти — вовремя. Можно было также чуть пробежаться, чтобы успеть на автобус, стоящий в паре метров, вместо того, чтобы потом оправдывать саму себя, утверждая, якобы жизнь вообще надо стараться прожить, наслаждаясь каждой минутой. Конечно, это желание быстро испарилось спустя двадцать минут такого наслаждения на остановке. Да что уж там говорить? Начнем с того, что ничего бы этого не случилось, если бы с самого начала семестра кое-кто сразу начал бы учиться так, как положено, а не просыпать пары (в надежде когда-нибудь никогда отработать) и оставлять задолженности, ведь ещё так много времени — целых четыре месяца, или два... или «так, всё, сегодня последний день отдыхаю, а завтра берусь за ум», или вообще «господи, ну почему ночью так быстро время летит, чёрт, нихрена не успеваю, я сейчас умру, убейте меня, чтоб не мучалась».  Итог всей этой драмы: сбитое после продолжительного бега дыхание, красное лицо, прилипшие к лицу мокрые волосы и заплетающиеся ноги, собравшие все пороги по дороге в университет.  Сегодня день, когда надо было хочешь не хочешь прийти, поговорить с преподавателем, выслушать язвительные замечания, пооправдываться; преподавателю, соответственно — поломаться, сделать вид, что всё кончено, но в итоге всё-таки дать шанс остаться на следующий семестр. Кажется, его (то бишь преподавателя) ты один раз видела — непосредственно, на первой лекции — но хорошо рассмотреть тогда не успела, ибо во сне вообще сложно что-нибудь рассмотреть. Так что, кроме имени Чжан Исин, которое, кстати, навевало смутные подозрения относительно национальности теперь уже.. мм, сенсея? ты ничего более не знала. В голове сразу рисовался образ этакого узкоглазого старикашки, кое-как знающего русский язык посредством шестнадцати серий азиатской версии программы «Полиглот», но неплохо зарабатывающего (все-таки иностранный преподаватель и всё такое). И что он может тебе сказать?.. Остановившись напротив кафедры, ты постаралась привести дыхание в норму, суетливо сняла зимнее пальто и рукой поправила спутанные не-пойми-как-лежащие волосы. Только сейчас, при виде этой потертой доисторической двери, в голове начали проноситься идеи о возможном развитии событий, дальнейшее трудоустройство в ближайшем к дому макдаке, весёлые попытки жить на какую-никакую пенсию и голодная смерть в коробке под проливным дождем и с грустной англоязычной песней на фоне. Сердце забилось сильнее, отдаваясь гулом в ушах, и всё внутри завязалось тугим узлом, отчего хотелось снова заныть. Таким образом прошла, наверно, минута. Ты вспомнила, что всё-таки опаздываешь, и поняла, что всё это время крепко держалась за ручку. Повернув её и уже было потянув дверь на себя, ты поняла, что та не поддается. Было очевидно, что с той стороны кто-то её удерживает, поскольку до этого совершенно точно через проход сновали туда-сюда люди.  — Да что же это такое? — тихо выругалась ты, механически продолжая пытаться открыть несчастную дверь. — Простите, не могли бы вы ненадолго отпустить ручку? — послышался приглушенный голос с другой стороны. Внезапно опомнившись, ты отдёрнула руки так, будто за раскаленную сковородку схватилась, и подняла их вверх, что со стороны напоминало пойманного с поличным вора. Из-за открывшейся (кстати в другую сторону) двери показалась голова парня лет двадцати или двадцати пяти. Он был ярко выраженным азиатом, однако кожа была довольно-таки бледная, а волосы — пшеничного цвета, красиво уложены и немного завивались. Это смотрелось так натурально, что никак не подходило под твой шаблон среднестатистического китайца/корейца/японца, разве что если не брать в расчет странные, полуприкрытые глаза — глаза человека, дни напролёт пропадающего в нирване. Пока ты выбирала этническую принадлежность своего нового знакомого, тот, в свою очередь, решил не отличаться оригинальностью и также с некоторым любопытством рассматривал тебя... или просто не мог самому себе объяснить смысл твоей странной позы (напомню, что ты все ещё смотришься, как малолетний уголовник). Но, видимо, долго висеть на двери не очень удобно, поскольку буквально через несколько сехунд он оторвался от своего занятия и негромко кашлянул, с намерением привлечь твоё внимание к своей непритязательной персоне. — Ага! Так вот Вы, значит, где, — приветливо и с наигранным упреком произнес незнакомец. — Советую поторопиться и зайти, времени у нас не так много. Развернувшись, он снова скрылся в кабинете. Резко выдохнув, ты просеменила следом, глазами ища своего потенциального преподавателя и даже не подумав о том, что «а откуда это он меня знает?». Парень в это время сел за стол, жестом указывая на стоящее рядом БОЖЕ ПРОСТО КОРОЛЕВСКОЕ кресло. А пока ты с толикой неловкости подползала к своему «парковочному» месту, он достал кипу каких-то бумаг с кучей таблиц и забавно сощурил глаза, поднеся один из листов ближе. — Я извиняюсь, а где профессор Есон.. Исин... Чжан... эээ, — было неловко вот так запнуться на имени собственного преподавателя, из-за чего ты старалась не смотреть на поднявшего голову собеседника и искала, за что бы зацепиться взглядом. Как-то он не торопился с ответом, оставляя в воздухе неловкую паузу, а ты уже не знала, куда себя деть. Может, сам этого человека не помнит? — Даже так, — разочарованно вздохнув, парень облокотился на стол, и, положив голову на сцепленные замком руки, нахмурился. — Что ж, в таком случае, было приятно познакомиться, мисс Бруссер! Я Ваш новый... старый... в общем, преподаватель макроэкономики Чжан Исин.  Очнулась ты, стоя на лестнице возле входа в университет и абсолютно не помня ничего из того, что случилось в промежутке между предыдущим воспоминанием и данным моментом. Однако кое-что было совершенно ясно и в обработке не нуждалось: а) твой препод — невозможный красавчик, очевидно из параллельной реальности; б) зачетка тебе больше не нужна; в) пора искать коробку. Всё ещё находясь в какой-то прострации, или, как сказали бы друзья-психопатологи, в состоянии сниженной интенсивности восприятия (науку в массы), ты направилась в сторону метро. Мысли о том, что же всё-таки будет с тобой дальше, упорно лезли в голову, заставляя наворачиваться слёзы, чего бы тебе очень не хотелось. До дома отсюда не так уж и близко, а то, как ты выглядишь, когда плачешь, оставляет желать лучшего. Кому в метро захочется смотреть на зарёванное опухшее лицо и море соплей? А если сильно разойтись, то это становится и вовсе зрелищем не для слабонервных. Но, скажите мне, как много людей в такие моменты могут себя контролировать? Конечно, в итоге ты, постоянно закатывая глаза в надежде на отсрочку истерики и стараясь избегать прохожих, доковыляла до станции и села в поезд, совершенно уже не замечая никого вокруг. Морально вынести устроенную тобой прилюдную трагедию оказалось куда легче, чем ты предполагала: в те "прекрасные" моменты мнение окружающих стояло в списке "Волнующие меня вещи" сразу после проблемы рождаемости хохлатых оленей. Более того, когда поезд ехал от одной станции к другой, то становилось так шумно, что можно было позволить иногда себе такую роскошь, как рыдания в голос. Правда, об идее привести мысли в порядок пришлось забыть.  Чудом доехав до своей остановки, при этом успешно потерявшись на пересадке (ну а как иначе?), ты поднялась наверх, где тебя встретила освежающая прохлада и приятно обдающий разгоряченное лицо свежий ветер. Такой контраст вдохнул в тебя силы. Было ощущение, что ветер ворвался внутрь, собрал всё самое плохое и унесся прочь, оставляя только лёгкость и безмятежность. Теперь домой совсем не хотелось. Тебе казалось, что с этого момента ты свободна, с этого момента ты можешь делать то, что тебе захочется. Ты можешь наконец подумать о том, кем реально хотела бы стать, составить план действия, начать жизнь заново. Это же здорово! От внезапно переполняющей тебя радости ты потянулась, коротко крикнув что-то ободряющее, и чуть ли не поскакала в сторону книжного магазина. С чего же, как не с книг, начинать новую жизнь?  Ты ходила между стеллажей, позволяя себе заглядывать даже в те отделы, куда раньше бы ни за что не сунулась, просто потому что «у меня нет на это времени», «я не должна отвлекаться» или «сначала сдам зачеты, потом можно заняться тем, чем хочу». А сейчас ты с удовольствием копалась в книгах по истории, всерьёз задумавшись о том, что стыдно не знать прошлого собственной страны, увлечённо листала биографии философов и разрывалась между самоучителями по рисованию. В конце залетела в отдел «иностранные языки», набирая учебников по французскому, китайскому, корейскому и другим сумасшедшим языкам, и с чувством выполненного долга пошла в сторону кассы, стараясь как можно аккуратней лавировать, чтобы никого не задеть и самой не навернуться. Но ты — это ты. Где-то за метра три до пункта назначения ты задела чьё-то плечо и начала лететь вперёд носом вместе со своей импровизированной Пизанской башней. Не успела ты подумать о том, что бы такого предпринять, как чьи-то руки крепко схватили тебя за предплечья, помогая восстановить равновесие, хотя несколько верхних книг всё-таки покинули временно вверенное тобой поприще.  — Сейчас подберу, — нервно и еле слышно шептала ты скорее сама себе, стараясь, чтобы пламя стыда не было таким ярким. Краем глаза ты заметила, как твой спаситель, до этого стоявший за спиной, обошел тебя и присел напротив на корточки, помогая собрать книги. Подняв голову, взгляд встретился с красивыми ореховыми глазами, также неотрывно смотревшими на тебя. Затем парень широко и, как тебе показалось, очень искренне улыбнулся, показывая свою великолепную ямочку на правой щеке и протягивая книги. Может быть, другой человек на твоем месте разозлился бы, ведь это был тот самый, что не далее как часом раньше собственноручно поставил «неуд» в графе оценки за экзамен, но это ещё раз доказало бы, что это точно не ты. Во-первых, ты сама виновата, так что валить не на кого, а во-вторых, если бы и было на кого, то уж точно не на Чжан Исина (он же красавчик).  Не дождавшись ответной реакции, этот самый Исин положил учебники в общую стопку и забрал её же из твоих рук. — Ну что, идем? — встав, парень закончил за тебя начатое, и ему даже хватило наглости попытаться заплатить за книги, что вмиг вернуло тебя в реальность. Ежесекундно оказавшись возле кассы, ты, фамильярно отодвинув того в сторону, расплатилась, с укором смотря на уже бывшего преподавателя. Кстати о нем: натянутая, очевидно, поверх деловой рубашки красная толстовка, черный длиннющий шарф, небрежно обмотанный вокруг шеи, под которым волшебным образом уместились мониторные наушники, джинсы с претензией на возраст, кеды и рюкзак — он что, под прикрытием работает?  Ты не успела взять покупки, как пакеты исчезли, появившиеся в руках неожиданного спутника, а всё твоё стремление вернуть имущество обратно оказалось напрасным. Казалось, будто парень играл с тобой, чуть ли не убегая и звонко смеясь (по крайней мере, ты это так представляла), а вообще он просто шёл, немного отрешённо смотря вперёд и загадочно улыбаясь. Нет, ну у него правда странные глаза, но в общем и целом выглядит он обаятельно. В итоге с таким положением дел пришлось смириться и просто идти рядом, всё ещё не находя объяснения происходящему. Хотя, если уж говорить откровенно, ты силилась не думать об этом, просто наслаждаясь моментом. Мелькнула мысль о том, что всё-таки хорошо, что он больше не твой преподаватель — наверняка в таком случае уровень неловкости бы просто зашкаливал, а так это было похоже на обычную прогулку с.. твоим парнем, может? От Исина вкусно пахло каким-то фруктом, но ты всё никак не могла определить, каким конкретно, и не заметила, как увлеклась раскрытием этой небольшой, но чертовски занятной загадки. Вставая на носочки, ты безотчётно тянулась к фигуре преподавателя и, вероятно, шумно принюхивалась. — Ни за что не угадаете, это одеколон.  Ты, видимо, очень удивленно посмотрела на Исина, отчего тот не удержался и прыснул со смеха, отворачиваясь. — Ой, так заметно, да? — протянула ты странным тоном и тут же дала обещание, что больше при нём ни слова не произнесешь. — Думаю, Вам пора. Только сейчас ты заметила, что вы уже дошли до остановки, где тебе следовало сесть на общественный транспорт, который исполнительно довёз бы тебя до дома; очевидно, ты притопала сюда на автомате. Повисла неловкая пауза. Ты пыталась придумать, как лучше всего попрощаться, но Исин решил эту проблему быстрее, молча отдавая пакеты и чуть согнувшись в поклоне. — Наше знакомство, вопреки ожиданиям, оказалось не долгим, но приятным, — ты почувствовала, как щёки начали краснеть, словно июльские яблочки. — До свидания, мисс Бруссер. Очень надеюсь, что вам удастся найти профессию, которая придется Вам по душе, — он сдержанно приподнял уголки губ и, пробежав глазами по твоему лицу, развернулся, направляясь в сторону метро. Тебе показалось, что он выглядел в чём-то разочарованным. Ты подумала, что, наверное, неприятно задела его «преподавательские» чувства. А в себе почувствовала странно-щемящее ощущение в груди — видеть Чжан Исина расстроенным и тем более быть причиной его беспокойства тебе почему-то совсем не хотелось.

Якобы часть 2.

Хочется тебе в это верить или нет, но из универа ты вылетела на полном серьёзе. Неделя ушла на заедание проблемы, ещё пара недель понадобилась для сжигания последствий заедания проблемы с боков, а потом можно было и о будущем подумать. К великому удивлению, твои результаты ЕГЭ все ещё имели силу и влияние и были готовы вновь сразиться по меньшей мере с тысячей таких же, как и они, чтобы обеспечить тебя кровом и пропитанием в пока туманном будущем (за что скажем ребятам отдельное спасибо). А что касается волшебного чуда, гордо носящего имя Исин, то про него было невозможно забыть. Теперь сей субъект стал, как минимум, твоим непоколебимым идеалом молодого человека и факультативно потенциальным отцом твоих потенциальных детей. Ничего такого со времен последней встречи не было, просто другого на этом месте ты не видела и видеть не хотела. Добрые и всепонимающие однокурсницы продолжали слать приправленные словами поддержки фотографии преподавателя, которые удавалось сделать, пока тот в очередной раз "исинил", то бишь зависал, отрешенно смотря в никуда и думая о чем-то своем. Да и сам предмет обожания, к твоей радости и удивлению, не собирался вот так просто покидать тебя в пучине тлена. Когда ты в очередной раз засела разгребать завал на электронной почте и наткнулась на письмо с темой «Привет от Чжан Исина», то натуральным образом заисинила. Пополняя на высокой скорости папку со спамом, ты не была готова встретить письмо от него. Сначала не поверила, но факт оставался фактом. Этот фрукт счёл своим долгом помочь заблудшей душе выйти на путь истинный, безвозмездно заваливая тебя рекомендациями относительно возможных ВУЗов и уверяя, что за недолгое время успел разглядеть в тебе немалый потенциал (ну да, за полтора часа сна на вводной лекции, как же). Одно его письмо заставило тебя скакать по комнате и карабкаться на шкаф — Исин почти непосредственно предложил перенести ваши обсуждения в реальную жизнь и в частности в кафе. И хотя приближение этого события значительно пошатнуло твоё душевное равновесие («Это же не свидание? Ну конечно нет.»), и ты удачно подстроила поход в парикмахерскую прямо перед встречей, Исина ты, кажется, совсем не интересовала. Кто знает, может, была и другая причина, по которой он избегал на тебя смотреть. Вы сидели на улице в плетёных креслах — под навесом, но солнце всё же порой осторожно касалось ваших тел. Исин неторопливо рассказывал о том, как он несколько лет назад оказался в похожей ситуации, и говорил, что ты не должна опускать руки. И как поспоришь с этим милым акцентом?.. Ты открывала рот, только когда он задавал вопрос или когда уже не могла сдерживать глупую улыбку — чтобы сделать глоток чая. Напиток был разлит по симпатичным чашечкам с вручную нарисованными цветочками — их Исин рассматривал, когда уже неприлично было пялиться на прохожих. Что ж, и ладно, пусть он не смотрел тебе в глаза, так даже лучше. Можно было бесстыдно им любоваться. Аккуратные и сильные руки, пухлые губы, лопочущие что-то про предельную полезность пирожного, и глаза. Они одновременно серьёзные и весёлые, а кудрявая чёлка у бровей склоняет их ко второму. Прощаясь, Чжан Исин попросил тебя держать его в курсе, а также особенно широко и беспричинно улыбнулся. И тут увидела её — ямочку, которую ты ранее обделила должным вниманием, и такое открытие настолько тебя поразило, что ты громко ахнула. — Что такое? — сразу же меняя выражение лица, обеспокоенно спросил твой спутник. — Ваша ямочка... — жалко промычала ты. — А что с ней не так? — он невольно коснулся правой щеки. — Ну, она милая, — беспомощно пропищала ты. Исин снова улыбнулся, ещё очаровательнее прежнего, отчего ты почувствовала слабость в коленях. Казалось, испытание почти закончилось, осталось только дождаться, чтобы этот ангеловидный экономист развернулся и ушёл, позволяя тебе пожевать собственный рукав или попрыгать на месте — в общем, как-нибудь прийти в себя. Но нет. Непонятно куда успев засунуть свою сдержанность и смущение, мистер Чжан обнял тебя, сомкнув руки на твоей талии (слава Адаму Смиту, на талии теперь не было ничего лишнего), заставив тебя открыть рот от удивления. Хорошо, что он этого зрелища не видел, так как спрятал свою хорошенькую головку у тебя на плече. Может, хоть там он заметит новую причёску? Объятие длилось чуть больше вечности, и ты успела привыкнуть и к фруктовому запаху, перемешавшемуся с феромонами, и к глупой чёрно-белой рубашке с надписями. И только ты снова вернулась к фантазиям о ваших общих детях, как услышала неоднозначную фразу «увидимся, мисс», а затем сразу же удаляющуюся фигуру импортного преподавателя. Ну приехали.

***

Закончилось всё тем, что совместными усилиями ты поступила, как и полагается, в приличный университет, на тот факультет, который привлекает тебя, а не твои баллы, хоть и на платном отделении.  Вечером перед первым днём тебе снова пришло сообщение: господин Чжан так увлекся в игры в дочки-матери, что даже напомнил, во сколько завтра следует явиться, в какую аудиторию (откуда он вообще знает об этом?) и что опаздывать — нехорошо (уж ты в этом смысле очень, очень плохая девочка). Кстати, на «ты» вы так и не перескочили, что не могло не огорчать, а хорошее воспитание не позволяло наглеть и идти напролом за своей мечтой. Вот так вот. Но сейчас не об этом. Сейчас о том, как ты снова опаздываешь. Если кому вдруг интересно, то ситуация примерно такая же, как в начале повествования. Есть там, конечно, некоторые отличия, но, думаю, суть ясна. Хотя имеют место и некоторые новые детали: ты неделю в красках представляла, как входишь в аудиторию, заполненную новыми людьми, поражая всех своей грацией и чувством стиля, а твои волосы блестят и развеваются на ветру (сквозняк или вентилятор тоже сойдёт), а через неделю все парни кланяются тебе в ноги, прося одарить их чарующей улыбкой... ну и прочая голливудская мутатень. Но нет. В твоей жизни всё всегда возвращалось на круги своя: «сбитое после продолжительного бега дыхание, красное лицо, прилипшие к лицу мокрые волосы и заплетающиеся ноги, собравшие все пороги по дороге в университет». Именно так и никак иначе.  Ты, считая, что стучаться будет лишним, аккуратно заглядываешь в нужную аудиторию, заранее строя виноватую мордашку (лицо кирпичом), но вскоре без стеснения распахиваешь дверь настежь и, растерявшаяся, застываешь в проеме. Помещение пусто. Совершенно. Не до конца руководствуясь здравым смыслом, решаешь зайти внутрь — а вдруг там шкаф какой Нарнийский — но ничего подобного не находишь и вымученно плюхаешься на стул. Где можно было проколоться? После нескольких напрасных попыток найти ответ, ты без особого стеснения издаешь жалобный стон умирающего кита и топаешь ногами, что есть мочи.  — Это даже не смешно! — кричишь в пустоту и обессилено растекаешься на месте, насколько это позволяет всё тот же покорный стул. — Зато в Вашем случае очень даже продуктивно. Ты почувствовала, как на плечо опустилась чья-то рука, и в следующий момент на тебя смотрели задорно сощуренные ореховые глаза. — Простите, Анна, я был вынужден соврать насчёт времени, потому что правда боялся, что Вы опоздаете, — он, может, не совсем осознанно, взял твои руки в свои. — Ох, вы дуетесь на меня?  Ты быстро нашлась и в ответ лишь шумно втянула воздух и, хмурясь, выпятила нижнюю губу, стараясь передать всю степень своего негодования и вселенской обиды. Исин, сладко (это субъективно) и томно (это из-за будто сонных глаз) улыбаясь, присел на стул рядом с тобой. — У Вас тут с губой что-то случилось, — он осторожно указал пальцем. — Я помогу. И прежде чем ты сообразила, какой пикап-линией тебя сейчас соблазнили, мистер Чжан взял в ладони твоё лицо и... ох, ну он коснулся своими губами твоих, которые ты в обиде надула. И, честное слово, нет на свете зефирок слаще и пенки от капучино мягче, чем эти губы. И всё было невинно и законно, а потом ты посчитала, что он не отстраняется, говоря, что жалеет о случившемся, уже более пяти секунд, а значит, знает, что делает — так что ты придвинулась ближе и, ухватившись за его шевелюру, слегка укусила его за губу. Ну а что, он первый начал, а тебе с полгода мучиться пришлось от якобы неправильной любви. Но раз уж сам мистер Чжан наплевал на все социальные условности, то тебя и подавно это беспокоить не будет. Вернув себе доступ к кислороду, молодой человек (ранее, по всей видимости, остававшийся инкогнито) решил представиться. — Приятно познакомиться, мисс Бруссер! Я Ваш новый преподаватель макроэкономики — Чжан Исин, — подмигнув, розовая мечта увлекла тебя в мир любви и радужных единорогов, что-то мурча об «оставшемся часе» и о «совместном завтраке не в постель, но с тем же смыслом». 

***

— Ах, как же это у Вас всё-таки очаровательно получается... — Что? — самодовольно спрашивает Исин, думая, что ты оценила его способность к внезапным свиданиям. — Это Ваше «ш»...