Шанс на счастье

И снова леденящее душу «Круцио!», а за ним жуткий, нечеловеческий крик. Беллатрикс нависает над распластанной по полу, словно тряпичная кукла, Гермионой и злорадно шепчет, почти касаясь губами ее губ: – Ты мне всё скажешь, девчонка… У той уже даже нет сил ответить – они медленно, капля за каплей, покидают ее; еще немного – и, если не подоспеет помощь, станет слишком поздно. Но откуда ей взяться при учете того, что Рон с Гарри заперты в подвале поместья… Еще никогда ненависть Сириуса не была такой ощутимой. С тех пор, как во время сражения в Министерстве он упал в эту чёртову арку, он вообще почти что не мог испытывать никаких чувств: зародыши, мимолетные всколыхания в области груди не в счет. Да и какие чувства могут быть у тени – или кем там он стал? То падение возвратило его к началу, и собственную же жизнь пришлось прожить заново, посмотреть на нее со стороны, где-то погордиться за самого себя из плоти и крови, а где-то – устыдиться, а то и вовсе возненавидеть. Затем – собственными глазами увидеть, как человекоподобная тварь убивает лучших друзей; не имея возможности вмешаться и хоть как-то повлиять на ход событий. В этом, видимо, и заключалась его кара – он снова оставался в стороне. Но тогда, в Азкабане, о нем хотя бы знали, и он был жив и осязаем… Следующие семнадцать лет Сириус неотступно следовал за Гарри, успев повидать и возродившегося Лорда, и сбежавшего крысеныша Пита, и собственную гибель… С замиранием сердца – образно выражаясь – наблюдал он за исчезновением собственного, такого недосягаемого тела, ожидая: что будет с ним теперь? Оказалось – ничего. Жизнь текла своим чередом. Гарри взрослел, мужал и все сильнее сгибался под грузом возложенных на него надежд. Смерть Дамблдора здорово его подкосила, однако не убила желания закончить начатое и найти крестражи – и Блэк до глубины души гордился своим крестником. А сейчас все грозит пойти прахом, и умница Гермиона, сердце Золотого трио, корчится под пытками его, Сириуса, убийцы. Ненависть к этой суке была почти физической, она захлестывала горячей волной, и вдруг… неожиданно для самого себя Блэк понимает,что находится в комнате и стоит прямо в нескольких шагах от той, которую так жаждал уничтожить, со своей же палочкой в руке. На то, чтобы задумываться, как так вышло, нет времени. – Эй, Белла! – окликает он, отгоняя непрошеную мысль о том, как это здорово – снова дышать, говорить и чувствовать. Для нее не место и не время. Рывком обернувшись, та моментально отшвыривает от себя Гермиону и таращит безумные глаза: – Ты! Не может быть! Ты же… я убила тебя! – Сюрприз, Белла, - четко, почти по буквам произносит Блэк. – Ты права, нужно вернуть долг… Авада Кедавра! Первое в жизни убийство – без тени сожаления. О нем он даже не задумывается, тут же бросаясь к девушке в пропитавшейся кровью мантии. – Гермиона!.. Она едва дышит, пульс совсем слабый. Нельзя терять ни минуты. Освободить из подвала пленников, как ни странно, не составляет особого труда: очевидно, никого не удивила воцарившаяся тишина – все решили, что Лестрейндж попросту расправилась с жертвой. На пути вырастает лишь грязный предатель Петтигрю, который при виде Блэка сразу же рушится в обморок. Впрочем, близки к этому и Гарри с Роном, бывшие свидетелями смерти своего неожиданного освободителя. – Нет времени объяснять, – рычит тот, создавая наскоро портал, – нужно убираться отсюда. Тайна возвращения Сириуса Блэка из мертвых еще надолго останется таковой, до тех пор,пока Гермиона Грэйнджер спустя десять лет не обнаружит, что имело место древнее заклятье, в свое время служившее преградой для дуэлей между родственниками. Убитый в таких дуэлях, как правило, попадает в потусторонний мир лишь на время, а затем возвращается дабы вернуть долг – и при таком раскладе на его противника спасительное заклятье уже распространяться не будет… Но прежде, чем это случится, успеет произойти еще много немаловажных событий. Сначала Сириус составит компанию Золотому Трио, с которым более ни за что захочет расставаться, в поисках крестражей. За время скитаний успеет он пронаблюдать и нелепые попытки зарождения отношений между Роном и Гермионой, и столь же нелепый их крах; украдкой рассматривая Гермиону, вдоволь навосхищаться ею: ее решительностью, смелостью, преданностью друзьям, находчивостью и – черт побери! – привлекательностью! Пройдя свой путь заново от самого начала, не раз пожалеет о том, что всегда спешил как можно скорее порвать с многочисленными девушками,чтобы «все не стало слишком серьезно» и в результате остался в холостяках, а при его-то жизни – еще и без возможности это исправить. А в конце концов, когда она выйдет следом за ним, дежурящим у палатки, вынести супа (в котором от самого блюда – одно название) рывком развернет к себе, накроет мягкие холодные губы жадным поцелуем и с великим трудом сможет остановиться, чтобы не зайти дальше положенного – она ведь еще совсем девчонка, зачем ей он, старый брюзга… И плевать, что она целовала его в ответ – об этом Сириус задумается уже после того, как произнесет роковое «Обливиэйт». Затем, по прибытии в Хогвартс, он чуть ли не сразу поймает на себя Сектумсемпру, приняв удар, предназначенный для кого-то из ребят; через сутки, к собственному удивлению, очнется и увидит рядом со своей постелью Гермиону и прямо там, в больничной палате – а вдруг другой возможности не будет? – она вывалит ему всё, что накопилось на душе – в том числе и обиду за тот Обливиэйт, которому она, так им недооцененная, сумела противиться. Напоследок же сквозь частые всхлипы Блэк услышит судьбоносное: – Я бы не выдержала, если бы ты… Если бы потеряла тебя снова… Мне надо было еще тогда, на Гриммо, тебе признаться… Как я корила себя, когда ты исчез... А теперь… это наш второй шанс, наш, понимаешь? И Сириус поймет. А поняв, узнает о Победе над лордом - хотя та, что над самим собой, не менее значима, по крайней мере, для них двоих. А эпохальную загадку возвращения любимого оттуда, откуда априори не возвращаются, Гермиона разгадает, уже нося фамилию Блэк, будучи женой небезызвестного героя и матерью трехлетнего Джеймса. И вот ведь какой парадокс: Сириус все-таки сделает то, чем в юности грозился матери: женится на магглорожденной ведьме и приведет ее в родовое гнездо. А еще - будет любить до потери памяти.       Но разве не для того судьба предоставила им этот шанс – чтобы построить счастье на осколках старого жизненного уклада?..