Заклинатель Драконов

Он сбежал. Когда белое, северное солнце с головой накрыли гребни ледяного океана, а на иссиня-черном небе брызгами засветились первые звезды, его родной остров был уже далеко позади. Как и его прошлое. Изгой и чудак, не достойный называться громким именем "викинг" только потому, что за сотни лет стал единственным, у кого, действительно, хватило храбрости стать лицом к лицу с Самим Порождением Молнии и Самой Смерти. Тот, на чьих глазах самые жуткие и кровожадные твари превращались в кротких, чутких созданий. Тот, кто не смотря на риск потерять голову на плахе, как изменник народа и дезертир, поднял руку на дракона не потому, что холодная сталь клинка дрожала в сладком предвкушении вонзиться в плоть ненавистного врага, а лишь для того, чтобы провести ладонью по шершавой морде ящера в знак хрупкого, но столь долгожданного мира. Да, у Иккинга хватило смелости оседлать Ночную Фурию, и при этом он в бессилии опустил руки, когда на него устремился полный надежды и гордости взгляд отца. Единственный сын Стоика Обширного, на которого уже давным давно махнула рукой не только целая деревня, но и сами боги, наконец, проявил себя на Арене, как один из лучших драконоборцев своего поколения, и удостоился чести убить своего первого дракона на глазах жаждущей крови и зрелища публики. И вот, по злой шутке все тех же доблестных Асов, Иккинг оказался единственным викингом, не способным занести оружие над шеей дракона. И он сбежал. Ни оставил после себя ни единой записки, ни единого слова, но зато с разрывающейся на части душой и отчаяньем, комом подступающим к горлу, уткнулся лбом в шею злейшего врага любого викинга и тощими руками крепко обнял его, будто цепляясь за черного ящера, как за собственную жизнь. Наверное, так оно и было. - Нужно бежать, брат, нужно бежать, - без конца повторял Иккинг. Эти слова не давали ему покоя, как и сама мысль о том, что завтра на Арене, переполненной бравыми викингами, его отец в предвкушении славного боя затаит дыхание и с гордостью, которой парню еще не приходилось видеть в его бледно-зеленых глазах, уставится на медленно поднимающиеся ворота, чтобы вместо своего наследника и единственного сына, увидеть... пустоту. Пустоту, которая так долго сжигала его каменную душу и от которой, ему казалось, он смог наконец избавиться, передав в руки своего сына боевой топор праотцов и переполненные отцовской радостью слова "теперь ты викинг". Но стоило надежде пробить единственный лучик в его душе, как проклятая судьба ударила Стоика Обширного с новой силой, забрав последнее. Видимо боги решили, что он не может хоть раз в своей полной лишь страданий и лишений жизни иметь все сразу. У него не могло быть и жены, и сына. У него не могло быть сына, который смог бы оправдать все его ожидания. У него не могло быть сына. Его убила Ночная Фурия в богами забытом овраге всего за день до того, когда неумелый мальчишка должен был стать полноправным членом племени. - Я убью их. Всех до одного, - сквозь стиснутые зубы прорычал Стоик Обширный, сжимая в руках потрепанный блокнот - единственное, что поисковому отряду удалось найти от его мальчика. А между тем, Ночная Фурия несла его сына на своей спине сквозь новые земли и время, яростно защищая от всех бед. Когда Иккинг стучал зубами от холода, а ледяной ветер своими когтями скреб его по спине, дракон укрывал парня под своим крылом, прижимая к теплому боку. Когда у наездника не хватало сил в очередной раз закинуть копье в буйные речные потоки или пенистые морские волны, чтобы добыть себе пропитание, черный ящер нырял в ледяные пучины вод, охотясь вместе со своим братом. Когда враг нападал на них, Беззубик был готов биться за друга до последнего вздоха, до последней капли крови. И Иккинг делал для него ничуть не меньше. Однако, когда через пару зим своих скитаний они наткнулись на Гнездо, в душе наезднике прежним пламенем загорелся лучик надежды. Драконы нападали на его родную деревню не по собственной воле, но из-за прихотей кровожадного вожака. И парень мог это остановить. Мог попытаться. Он потратил не один год на изучение драконьих гнезд и их Королев. Провел множество бессонных ночей за кропотливой работой над собственной амуницией и экипировкой Беззубика. А острые когти новых рептилий не раз полоснули его плоть, прежде чем парень наконец с уверенностью смог сказать, что он был готов. Первый блин всегда комом. На уничтожение первой Королевы Иккингу потребовался не один день. И не одна идея. Но, когда громадная голова с грохотом ударилась о скалистый берег острова, и всадник и его дракон с облегчением вздохнули. Им было по силам остановить войну. В последующие месяцы по островам Архипелага прокатился слух о таинственном наезднике и его Ночной Фурии, которые появлялись в ночи перед очередной деревней так же бесшумно и незаметно, как и исчезали. Когда драконий заклинатель появился у берегов Олуха, Стоик был хорошо наслышан о нем. Однако, когда таинственный всадник зачастил рассекать ночное небо во время нападений крылатых ящеров, и вождь и все племя начали задаваться новыми вопросами. Одним мановением руки наездник мог заставить драконов замереть на месте. По его же приказам они и улетали прочь. Его лицо всегда скрывала черная маска, в руках ярким пламенем загорался огненный меч, и никто никогда не слышал, чтобы всадник произнес хоть слово. Викинги были уверены, что это чужестранец из далеких земель. Уж с трудом можно было поверить, что в этом стройном, поджаром и ловком силуэте скрывалась стойкая душа северянина. Нет. Он был слишком... другим. А между тем, Иккинг вынашивал в голове очередной план по уничтожению Королевы. В его экипировке было достаточно оружия для того, чтобы противостоять вожаку. Да и делал он это не в первый раз. И все же, когда наездник понимал, что сейчас в его руках теплится жизнь его родного острова, в душу его закрадывались сомнения. Сможет ли он одержать победу на этот раз? Сможет ли Беззубик противостоять зову Королевы? А если что-то пойдет не по плану? Но все пошло. Таинственный драконий заклинатель не появлялся на Олухе несколько недель, и, когда деревня подумала, что он, наконец, решил оставить их остров в покое, и удалился за горизонт так же бесшумно, как и когда-то появился в их жизни, в предрассветном мареве показался темный силуэт. Когда всадник приземлился на главной площади, весь измотанный, раненный и едва способный держаться в седле, жители, затаив дыхание, в каком-то благоговейном ропоте обступили его. И тогда дрожащими руками наездник ухватился за свою маску и, нагнув голову вниз, медленно стянул ее с себя. Густые рыжие волосы потемнели от соленой воды и гари, израненное лицо было залито запекшейся кровью, но пронзительно-зеленые глаза по прежнему горели двумя изумрудами. Иккинг Кровожадный Карасик III стоял перед своим народом, и его спокойный, уверенный и погрубевший от ледяных ветров голос разлетался над ошеломленной деревней: - Вожак убит. Они вас больше не тронут.