Вспоминая о дорогом

      Сколько бы времени не прошло, куда бы Люси не попала, она понимает, что расстаться с такой привычкой, как записывать утром маленькие записи в дневник, она не захочет. И как хорошо, что знакомая и любимая тетрадка в толстой обложке, которая со временем стала толще медицинской карточки, оказалась в рюкзаке. Поэтому, облегченно улыбнувшись, она приземлилась на стул перед небольшим столом и принялась записывать последние события. Учитывая то, что тетрадь она не открывала около четырех дней, то запись едва уместилась на двух страницах. Комната в гостинице была очень маленькой, хотя грех жаловаться, ведь стоимость этой мини комнаты соответствует размерам помещения. А зная, что ее финансы поют романсы, девушка была только счастлива. В пространство помещалась только одноместная кровать, стул и стол, стоящий к постели очень близко. Туалет был общий на этаже и от туда воняло уж точно не альпийской свежестью. Зато ванная комната была визуально чистой, поэтому Люси все-таки рискнула помыться, не забыв постелить большой пакет под ноги, мало ли кто туда вставал. Решение переодеться после душа пришло сразу после взгляда на школьный костюм. На теле когда-то белый комплект выглядел лучше, чем отдельно. Оказалось, что темные разводы на пиджаке выглядят просто отвратительно, так что желание снова это одевать пропало сразу. Хорошо хоть кроме ночного костюма в сумке лежало серое облегающее платье ниже колен, вид сверху который был маячного типа, и старые белые кроссовки, порванные в двух местах. Их она и надела. Ну, а сейчас она, сидя на неудобном стуле, подбирается к важной части записей. И вот она выводит красивыми буквами текст «Вроде зима, но тут нет таких холодов, как у насних. Климат тут очень странный. Как сказал Жерар, температура понижается ниже нуля в этих краях только в середине весны и то на несколько дней./ Декабрь. 29 июня по-нашему. Фиор.». С видом человека, который думает над великой задачей, она начинает строчить. «Ну начнём», — пишет она маленькими буквами с краю. «Отсутствие тонального крема и корректора, которые спасают меня всегда, удручает». Действительно, синяки под глазами, которые образовывались не один день, а около месяца экзаменов и празднований, точно не уйдут просто так от шести часов сна. Поэтому Люси выглядела, мягко сказать, не свежей. «Как мне пересилить себя? Как дойти до „Fairy tail“?» Сложно собраться с мыслями, сложно думать, что может произойти, когда она появится на пороге гильдии. Вообще все происходит сложно для представления. Спланировать будущее невозможно, поэтому Люси решила, что будет действовать по ситуации. Импровизация — наше все. «Как мне зайти в здание? Нет, как найти это здание? И вообще, вспомню ли я всех? Я помню очертания лиц, помню цвет волос, голоса, но совсем не помню глаза. Опыт показал, что это очень важно.» Закрыв дневник она легла, решив, что восемь часов — это еще рано. Она не заметила, как уснула. Лучики нежно пригревали гладкую кожу блондинки, а та улыбнувшись, поморщила нос и чихнула так сильно, что чуть не упала с кровати. В комнате раздались громкие маты. Осознание того, что она могла еще поспать, а из-за солнца этот план провалился, пришло моментально и поэтому она застонала. — Я же могла ещё поспать, — со стоном выдавила блондинка, но после того, как она посмотрела на часы, которые уже перевела на местное время, ругнулась. — Уже поздно. За окном, не смотря на солнце, шел дождь. Люси встала, убрала постель, взяв зонт и рюкзак, который стал полупустой, она спустилась вниз, отдала ключ и вышла из гостиницы. Погода была замечательная, и она словно сама приглашает в свои объятья, чтобы остаться на улице до вечера, рассматривая удивительные постройки. И неважно, что идет дождь. А здания города были действительно уникальными. Если присмотреться к тем городам, в которых она побывала в ближайшие два дня — а там здания больше походили на дома земли, конечно многоэтажек не было, но все-таки сходства с домами окраины городов точно были, — то архитектура Магнолии поражала своим видом. Вообще город больше походил на какой-то Санкт-Петербург с его множествами каналов и мостов, а так же с великолепными зданиями, больше походивший на какой-то бриллиант, который стоит огородить огромным забором, что не могло не радовать блондинку. Постройки, конечно, мало походили на гигантов Петербурга, но красоты из-за этого они своей не теряли. Центр Люси не видела и не помнила, так что судить обо всем городе в целом не могла, но не стоит спорить с тем, что окраины города были очень красивыми. Поставив на заметку то, что после всех дел она пойдет и вдоволь нагуляется по этим чудным улочкам, девушка стремительным шагом пошла дальше. Гильдия находилась от гостиницы недалеко. Да и найти здание было очень легко, ведь не заметить огромное трехэтажное здание было точным тупизмом для слепых недоумков. Тем более по всему городу были расставлены таблички-указатели. Видно гильдия что-то типа достопримечательности города, так как часто на улицах встречаются объявления о приглашении в бар, находившийся в самой гильдии. Сама постройка ей понравилась как и архитектурным замыслом, так и оттенками. Бежевое здание «китайского» типа с большой вывеской, на которой написано название гильдии с английскими буквами. POV Люси. Я смотрю на отражение в стрелянной витрине и ухмыляюсь. Мой внешний вид не может радовать, потому что его вообще не видно. И с этой мысли я опять улыбаюсь. Я выгляжу отменно, но совсем не так, как другие люди. Это я заметила еще в отеле, все жители одеваются немного не так, как на Земле. Тем более с той модой, которая порой сбивала с ног. Но я всегда старалась успевать за движениями и выглядеть хорошо. Зонт черного цвета старого бабушкиного типа коконом закрывал лицо, аккуратное молодое тело облегало длинное платье, которое явно привлекало внимание. Когда-то белоснежные кроссовки испачкались, из-за чего я вновь фыркнула. Ну ничего, они долго протянут. Кроссы с центрального рынка переживут даже апокалипсис. Так вот, с таким видом меня раньше времени никто не заметит, хоть и будут обращать на меня внимание. И это действительно замечательно. Мне бы очень хотелось посмотреть на людей в гильдии, вспомнить их глаза, лица до того, как я покажусь. Гильдия открыла передо мной свои дружелюбные двери. Здание во снах несколько отличалось от того здания, что я вижу сейчас, но это не то, чему стоит удивиться. Все-таки столько лет прошло. Закрыв за собой двери, я присаживаюсь около окна. От туда всё видно и слышно. Внутри тоже не особо похоже на то, что осталось в памяти. И это относится не только к интерьеру, но и обстановке и атмосфере в целом. В памяти часто всплывают картинки огромного помещения, где бурлит жизнь: летали стулья, шумные разговоры, смех, чавканье, крики, звуки драки. Уж точно не тишина, редко разрушаемая тихими разговорами. — Что будете заказывать? — послышался голос позади меня, и я инстинктивно опустила зонт чуть ниже. Только когда смогла спокойно выдохнуть, я заметила, что кость зонта впивается в кожу головы. — Воды, — шикнула я, делая голос более грубый. Позже о своем решении я пожалела, так как Мира недовольно прищурилась. — Х-хорошо, — недоверчиво проговорила она, убегая за стаканом с водой. Уже через несколько минут она прибежала с водой, и, уходя, кинула на меня взгляд полного недоверия. — Спасибо.

***

      — Эй, эй, перестань, — хихикала Люси, убирая руки парня от своей талии. Тот лишь насмешливо провел носом по нежной шеи, опускаясь на ближайший стул. — Ну Люси, почему ты такая вредная? Почему, мм? Я хочу отвлечь тебя от всех этих ужасов и немного дать тебе отдохнуть, — прищурился Гена, проводя рукой по талии. — Геннадий Тихонов, уважайте мои чувства и чувства родителей моих и учителей, прошу вас. Как так можно? — девушка наигранно надула губки и продолжила записывать что-то в тетрадь. — Ну Люська, пожалуйста, сделай добро, — промурлыкал парень и прижался к ключицам девушки. Та снова фыркнула, но заставить его отпрянуть она не могла, лишь запустила пальцы в волосы, мягко улыбаясь, — ты перестанешь уже учиться? Откуда у тебя вообще четверки берутся? Ты же учишься всегда и везде. — Ты меня обзываешь ботаником? — нахмурилась девушка. — Нет, ты что! Хотя в тех очках ты действительно выглядишь как ботаник. Тем более когда хмуришься над какой-нибудь заумной книжкой, например над той, про нейрохирургию. Девушка действительно надела очки как раз в десятом классе. Они ей без вопросов шли, но Гена очень уж любил называть ее ученой или заучкой. На самом деле — как он потом признался — Люси так привлекательна в этих очках, что он просто не мог нормально соображать рядом. Поэтому Люси стала одевать их только во время занятий и чтения. «Штоб не соблазнялся, педофил». — Мне было интересно о кистах в голове и побочных эффектах. Мне очень было интересно, что за проблемы у Зои? — начала оправдываться девушка. Гена повернул юное тело к себе ближе, заставляя девушку сесть к нему на колени, прижимая к себе чужое тело. — Ты про болезнь своей двоюродной сестры? Все так страшно? — обеспокоился за свою хорошую подругу Зои Тихонов, очень милую и веселую девушку, которая нравилась всем. — Да нет, не особо. Конечно мешает ей это, головные боли, тяжесть, но жить будет. Зато я прочла о нескольких других патологиях. Эй, руки прочь! — прикрикнула на Гену Хартфилия, когда наглые руки полезли под тесную футболку, показывая плоский живот партнеру. Парень не особо слушал партнершу и продолжал исполнять свой задумок. Теплые, немного шершавые мужские руки гладили нежную кожу живота, обводя контур ямочки пупка, немного сжимая косточки и поднимаясь выше к большим сочным грудям. Полушария Люси были явной слабостью парня, поэтому он с какой-то маньяческий ухмылкой пустил свои клешни под простенький черный лиф, выпуская из собственных уст сдавленный полустон-полувздох. Пальцы игриво перебирают соски, заставляя откинуться блондинистую голову. С каким-то разочарованным стоном Заклинательница отпрыгивает от обольстителя и с недовольной миной хмурится. От чего же она так разочарована? Парень от таких мыслей только улыбается и продвигается вперед. За это и получил по голове журналом. — Так, инкуб мой похотливый, иди в пень. Мне через семь месяцев сдавать экзамены. Не время для потрахушек, — хмуро протараторила она. — Я от тебя отстану, но только из-за того, что помню, как сдавал эти экзамены, но только на время. В выходные я от тебя точно не отстану. Как инкуб не сможет жить без суккуба? — он соблазнял, развращал и умилял. Люси нравились его ласки, да и тепло его стало родным. Привязанность — все-таки страшная штука. Когда она пыталась забыть Нацу из-за того, что думала о том, что просто не сможет вернуться домой, пыталась свыкнуться с мыслью, что с розоволосым будущего не стоит ждать, Тихонов был главным покоем. Гена был ей очень дорог, как друг, как любовник. Он дал ей тот первый опыт, который когда-то должен был достаться только любимому. Мир без магии так изменил ее идеалы и принципы, окончательно погубив в ней принцессу из облачного королевства. Любовь — вещь нужная, но за все те годы, которые Люси прожила — а это больше, чем тридцать лет, согласитесь, это явно много — она поняла, что долго ждать не намерена. Она уже умирала, поэтому выжить себя полностью и попробовать все было очень важно. И потеря невинности казалась самой важным пунктом в исполнении желаний. Эгоистичность решения она осознавала, но она не считала это неправильным. После многих самоистязаний она приняла свои действия как правильные. А дальше что будет, то будет. — Сможет.

***

      Воспоминание с головой окунули в свой омут. Девушку словно водой окатило. И она опять повторяет, что привязанность — страшная вещь. Она скучает по родителям, друзьям, парню, который уже давно ей не парень. Но все-таки тут, в мире волшебства, ей намного легче и спокойней. — Ну вы побуянте хотя бы, — послышался вопль Наба, который ухватился за голову, — из-за этой тишины у меня скоро поедет крыша. — Наба, помолчи, — рявкнула Эльза, красноволосая красавица, которую было очень сложно разглядеть из-под зонта, — ты чего, не помнишь, что сегодня за день, а? — В это вся суть, — простонал тот, сделав глоток своего напитка. — А ты чего с Леви, Гажилом и с «водной» парочкой разного агрегатного состояния не пошла? — Я просто не смогла, я же, — не закончив фразу девушка отскочила и положила голову на стол. По дрожащим плечам можно было понять, что она плакала. Где отсутствующие могут быть? И вообще, что происходит? Эльза Титания сидит и плачет? Вопросы так волновали блондинку, что у нее помутнело в глазах. — Эм, извините, — тихо позвала официантку Люси, все еще борясь с желанием убрать зонт и посмотреть на нее, — а что происходит? — Сегодня годовщина пропажи нашей подруги, — подрагивающим голосом сказала девушка, — нам тяжело. Мира взяла в руки старый журнал, немного помятый и порванный в некоторых местах. На столе Люси рядом с журналом с акциями уместился тот самый журнал, открытый на нужной странице.       «16 декабря 784 года в битве против величайшего дракона смерти Акналогии героически погиб член гильдии „Fairy tail“ Люси Хартфилия. Она спасла членов своей гильдии от неминуемой смерти, пожертвовав своей жизнью. Она молниеносно приняла роковое решение и сделала все, что от нее завесило. Её поиски продолжались три месяца, но не нашли ни следов острова на котором и происходила битва, ни следов самой девушки. 12 февраля 785 года прошли похороны. На них присутствовало огромное количество людей. Словно весь мир старался поддержать хвостатых и вспомнить эту прекрасную героиню. Были члены таких больших гильдий, как „Fairy tail“, „Синий Пегас“, „Чешуя змеи Девы“, а также многие другие гильдии и множество обычных людей, которым когда-то помогла Люси, да и прочих, которые не знали девушку при жизни, присутствовало достаточно. Этот день был наполнен слезами, болью, воспоминаниями и печалью. Мы все будем помнить эту замечательную, добрую, дружелюбную, красивую и умную девушку. Весь персонал газеты „Еженедельник волшебников“ приносит свои соболезнования друзьям и родственникам погибшей. Помните ее прекрасную улыбку, ее стойкий дух и прекрасную фигуру. Помним, любим, скорбим.» В голову приходили все новые и новые картинки, словно съедая мысли девушки. На глаза наворачиваются горькие слёзы, которые Хартфилия пыталась остановить. — Простите. Мы… я, — Мира начала плакать и удалилась в подсобку. И тут в голове девушки произошло непоправимое, слезы полились из карих глаз, губы задрожали. И девушка начала смеяться. После всех тех событий, которые произошли с девушкой в обеих жизнях о психическом здоровье не стоит говорить. И тут в самый важный момент ее настиг приступ. Смех разорвал тишину, царящую в помещении, и все уставились на нее. — Ты кто такая? Чего смешного? Хватит, прекрати! — красноволосая была возмущена и сквозь слезы посмотрела на блондинку. Зонт по-прежнему прикрывал лицо, искаженное ненормальным смехом и опухшее от слез. — Я ваш очень старый друг, — чуть ли не воплем начала отвечать Люси. Эльза взбешена на нее и начинает побираться к девушке. Похоже, она собирается убрать зонт и посмотреть в лицо. И она очень-очень зла. — Все! Хватит! Мне надоело! — Эльза резко откинула зон и уставилась перед собой. Её глаза, да и всех в гильдии стали круглые. — Вы выглядите, как будто зомби увидели, — Люси и смеялась, и плакала одновременно, все еще пытая прекратить истерику. Но смех никак не прекращался, становясь более болезненным. — Л-Люси. Это ты? — Эльза подошла к блондинке и нежно дотронулась щеки девушки, — н-настоящая? Не галлюцинации? — Нет, настоящая, — с всхлипом ответила она. Все жадно смотрели на Люси, не решаясь пошевельнуться. Эта тишина пугала до дрожи. Пугала даже больше, чем раньше, когда никто не догадывался, что в гильдии сидит когда-то пропавшая подруга. Люси было плохо. — Люси! — кинулась ей на шею Эльза, все также захлебываясь слезами. — Живая. Как? Красноволосая продолжала плакать в плечо девушки. После, будто ото сна, пробудилась вся гильдия. Начались долгие обнимания и слёзы. Люси сжимали в объятья люди, вроде знакомые, а вроде и нет. После этого ритуала девушка оглядела толпу. — Ммм. Я премного извиняюсь, но мне сложно вспомнить ваши имена, — она показала на девочку в белом платье и некоторых рядом. Через секунду она показала на красноволосую: — ты Эльза, а ты Мира. — Люси, ты чего? — Эльза посмотрела на подругу как на уменьшенную, но та, не обращая внимания на её слова, продолжала проговаривать имена находящихся. Все происходило словно в бреду. Когда она закончила, то снова показала на синеволосую в белом платье. — Я помню почти всех по голосам и некоторым признакам, а твоего голоса не помню, — начала рассуждать Люси. — Я-я… я Венди. Люси, ведь я так скучала. Я не понимаю, что с тобой. — Я тоже соскучилась. Ты такая взрослая, я помню совсем малышку. — Люсичка! Живая! — весь в слезах к девушки подбежал с второго этажа Макаров, крепко обнимая девушку, — Ну что, рассказывай. Все уселись на свои места и начался долгий, двухчасовой рассказ о жизни Люси на Земле. Бар был закрыт до завтра, предвещая хорошую и шумную вечеринку. Хартфилия сказала все тоже самое, что она сказала членам «Греха Ведьмы». Она старалась рассказывать все как можно более скомкано и не плаксиво, не вызывая никакой жалости. — А когда Нацу, Грей и Джувия, Леви и Гажил приедут? — в завершение спросила Люси. — Через неделю. У них задание в одном городе неподалеку. Я представляю, как она будут счастливы, тем более Нацу, — мечтательно ответила Лиссана. — Понятно.