Indie

indie Track 1 The Kooks - I Want You Back/ Хочу, чтобы ты вернулась

В пятом часу ночи я все-таки пересилил себя и убрал подальше бутылку виски, которая уводила сознание куда-то за пределы этой квартиры. Схватив старую потрепанную гитару, откашлялся и тихо запел простуженным голосом песню «The Kooks», что стала гимном нынешней даты. Сегодня сотый день без Элис. Без её улыбки, аромата масляной краски и горелых гренок по утрам. Кажется, это все, что могу вспомнить о ней за секунду. Но дайте еще хоть пару минут, и я скажу только одну фразу: Элис – моя жизнь. Целых два года мы делили эти квадратные метры на Хансон Стрит, постель в спальне и пользовались разными раковинами в ванной. Она ревновала меня к гитаре, а я её – к холстам, на которых нередко появлялся и я. Мы были независимы от этого мира, жили только друг для друга. Инди. Она постоянно рисовала, на что я почти не обращал внимания, ведь был занят сочинением текстов и мелодий. Элис не была известна как художник, а я не был даже музыкантом. Все хобби скрывались за входной дверью, хоть именно они и поддерживали материальную обеспеченность. Наше существование походило на жизнедеятельность одного организма. Это время было самым ярким впечатлением в жизни. Сто дней назад все рухнуло. Не без капли надежды, что теплится у меня в душе до сих пор. Тогда Элис собрала некоторые вещи и, оставив обещание вернуться через месяц, скрылась за дверью. Она не любила проводы, потому что прощание заставляет жалеть об отъезде. Но её ждал Париж, а меня месяц одиночества. Месяц прошел. Мое желание увидеть Элис росло с каждым часом, хотя я даже не догадывался, что с ней там… на материке. «Прости, дорогой Дейв, но, кажется, я должна быть здесь. Париж – моё будущее. Без тебя. Прости», - я долго вчитывался в е-мейл, что оставила она мне вскоре. Извинением она отрезала прошлое от себя, но я этого сделать не мог. Каждый день проверял почту на наличие письма от её имени с простыми словами «Я возвращаюсь». Сто дней без Элис. На резервном дыхании, в дружбе с виски по ночам и воем под гитару утром. Так и не смог бросить курить, хотя она этого очень хотела. Она даже не смогла бы представить, кем я стал за это время. Словно псих, слоняющийся без определенной цели и желания существовать. Мне нет дела до того, что происходит вокруг, что творится в душах других. Мысли односторонни, действия бессмысленны. Я стал наблюдателем, который подмечает только некоторые события, разворачивающиеся в окружающем меня мире. Могу только вырывать из памяти клочки воспоминаний, которые в целом не имеют ни начала, ни конца. И все они об Элис. Я стал фанатиком собственной иллюзии, которой живу изо дня в день. Виски помогает яснее представить женский силуэт перед собой, а гитара заглушает ту тишину, которая давит на тебя огромным грузом. Я не хочу понимать, что в данный момент рядом никого нет. Но все имеет привычку меняться. Сублимация начала принимать более реальные очертания, хоть это уже можно назвать помешательством. Сегодня не исключение, а даже особенный день. Подвальное помещение в получасе ходьбы от дома – небольшой магазинчик музыки, где я работаю продавцом. Окна, расположенные прямо под потолком, в час пик не пропускают свет из-за спешащих прохожих, что каждый раз напоминает о ненавистном обществе, которое украло у меня смысл жизни. Здесь никогда не бывает тихо из-за приглушенной музыки и посетителей. Только редко безлюдно; в такие моменты я могу скрыться за стойкой и слушать инди-рок. В остальное время наблюдаю за студентами, толпящимися возле стоек с дисками и напевающими под нос знакомые мотивы. Каждый день я вижу новые лица, хотя студентов Вестминстерской Академии знаю почти поименно. Эти ребята чаще всего трутся в магазине, болтая в основном о музыке. С некоторыми мы заседали у меня дома, прослушивая по сотому кругу альбомы «Placebo». В последнее время сюда забегает один паренек, смахивающий на одного из детищ Вестминстера. Такой миловидный пай-мальчик, который мало походит на любителя «Arctic Monkeys» или «Cazals». Худощав, одевается просто, но со вкусом. Жестикуляция и манеры поведения выдают в нем богатенького сыночка. Зато какой у него акцент! Когда он говорит, я мечтаю отключить весь звук в округе, чтобы слушать, как мягко парень произносит согласные… Сегодня этот юноша появился так же внезапно, как и всегда. Зашел тихо, будто боялся спугнуть атмосферу покоя, которая витала здесь в середине дня. Положив папку с какими-то бумагами прямо на стойку, он сначала огляделся, а затем, откашлявшись, пробормотал: - Добрый день. Вы обещали мне принести тот самый диск. Я от досады прикрыл глаза. Хотелось остановить время и спрятаться за стойкой, ибо парень прав. А все из-за чего? Из-за того, что иногда нужно не только слушать чей-то голос, а еще понимать, о чем тебе говорят. И снова я забыл, что уже полмесяца обещаю этому пареньку какой-то старый диск с записями. А он, наивный, бегает ко мне почти каждый день, чтобы задать один и тот же вопрос… - У меня около сотни таких, как ты, - виновато пробурчал я, глядя на часы – до конца рабочего дня еще далеко. – Запиши мой номер телефона и напомни с вечера. - Я вам вчера звонил, - в голосе послышалась нотка раздражения. То, насколько глупо я выглядел, наверняка не подлежит описанию, потому что на лице юноши промелькнуло удовлетворение. Странно, но память совсем не запечатлела момент его звонка. Стараясь не выглядеть полным идиотом, я натянуто улыбнулся и, разведя руками, проговорил: - Тогда жди, когда закрою магазин. У меня дома и возьмешь. Тот послушно кивнул и рванул к выходу с таким видом, будто выиграл целую битву. Что же это за диск-то такой? Работа в магазинчике вообще привила ко мне стереотип, что все посетители имеют одно лицо. И правда – каждый день вижу толпы студентов, которые становятся одной обезличенной массой по имени Покупатель. Только какие-то определенные люди приобретают статус «вне толпы», когда я замечу в них что-то выдающееся. Их мало, и они особенные. И этот парень среди них. Не только за приятный акцент, но и за поведение, которое не часто встретишь в обществе простых студентов. Он будто над ними. С чего я это взял? Понятия не имею… Вскоре появились и мои завсегдатаи, которых я поспешил расспросить на наличие среди них такого, как тот странный тип, и, добившись ровным счетом ничего, постепенно забыл о парне и окунулся в мир музыки и болтовни обо всем. Когда пришло время идти домой, я непроизвольно глянул в окно и увидел пару пыльных лаковых ботинок, наворачивающих круги туда-сюда. Догадываясь, что ждет меня ближайшие полчаса, я со вздохом закрыл магазин и поднялся на улицу. В эти дни Лондон оказался на удивление сух, но для апрельского вечера было довольно холодно. Небо уже потемнело, контрастируя с яркими уличными фонарями. Прохладный ветер гулял у самой поверхности земли, отчего ноги мерзли даже после нескольких минут нахождения на улице. Так что юноша, не надевший плащ, переминался с ноги на ногу, растирая худощавое тело тонкими ручонкам. Он был похож на воробушка, которому не дали хлебных крошек – маленький, взъерошенный и обиженный. Забавная картина. - Ты чего такой голый? - Да кто знал, что вы так поздно закрываетесь? – раздраженно проговорил паренек. - Во-первых, меня Дейв зовут. Во-вторых, может, проедем? – я потянул телефон к уху, чтобы заказать мини-кэб. - Келл. Нет, пройдемся. Нет, так нет. Я спрятал телефон и быстрым шагом направился по улице. Парень же засеменил за мной, прижимая к груди папку. Первое время молчание было совсем кстати, хотя вскоре стало надоедать. - Ты откуда? Домой обратно доберешься? – закурив, спросил я. - Кларджес Стрит, неподалеку от Грин Парк. - И тут же пробормотал: - Спасибо, я как-нибудь сам доеду. Мои брови непроизвольно поползли вверх, ведь я непросто был прав насчет обеспеченности паренька, но и не думал, что юному сумасшедшему придет в голову появиться в этих краях так поздно. Как ни странно, продолжил расспрос, чтобы удостовериться в здравом рассудке несчастного. Отвечал парень лаконично, сдержанно, отчего неоднократно возникало ощущение, что я его допрашиваю. Я был несколько удивлен, узнав, что он студент не того Вестминстера, что находился неподалеку, а престижной школы для мальчиков. А сюда наведывается к репетитору, чтобы вскоре стать студентом колледжа. В общем, Келл показался мне слишком правильным для определения его в группу подростков, что часто заходят ко мне в магазин. Его манеры поведения, своеобразное выражение мыслей – все говорило о том, что парень очень образован, хоть и не сведущ о мире, чьим рядовым жителем был я. Мне было интересно слушать о жизни незнакомого мальчишки, который будто существовал в другой реальности. Но, как ни странно, это всего лишь первое впечатление. Когда я впустил Келла в квартиру, то невольно столкнулся с еще одним качеством юноши – бессовестное любопытство. - Не думал, что у продавцов музыкальных магазинов такие шикарные апартаменты. Ты еще подрабатываешь где-то? – осматриваясь, проговорил он и с интересом глянул на мою реакцию. - Считай, что в магазине я подрабатываю, - еле скрыв недовольство откровенным вопросом, пробурчал я. - Тогда где ты работаешь? Казалось, уровень его любопытства возрастал в геометрической прогрессии по мере того, как много я говорю. Желание послать парня домой чуть не подавило чувство гостеприимности, но я вспомнил себя в роли допросчика минут десять назад, успокоился и коротко ответил: - Здесь. - То есть? – не унимался Келл, проходя почему-то сразу на кухню, а не по лестнице в гостиную, как делали до него мои гости. Осмотрев помещение, парень тут же выскочил оттуда и рванул уже наверх, чтобы оценить размах моего роскошного существования. Его резвость почему-то мне напомнила многих дамочек, что впервые посещают незнакомое место. К таким относилась и моя Элис. Ведь когда-то она тоже бегала по комнатам, восхищенными воплями убеждая меня в правильности выбора квартиры. - То есть я работаю на дому, - это должно было быть закрытием темы, ибо говорить о заработках я не привык. Я поднялся в гостиную, где увидел Келла сидящим за разбором моей стойки, набитой дисками. Это по-детски милое выражение лица – глаза пацана горели так, будто он держал слиток золота. Беглый взгляд явно не мог охватить полной картины, что была перед ним. Мелькающие названия британских и иностранных исполнителей вводили его в транс, потому что Келл иногда даже замирал, рассматривая стопку альбомов какой-либо группы. Не смея рушить минутную идиллию, я сел на диван и машинально притянул к себе старушку-гитару. Сначала я думал, что Келл искал нужный диск, но то, сколько времени он тратил на просмотр каждого сборника, меня настораживало. Потихоньку я начал перебирать струны, чтобы хоть как-то заглушить тишину, сквозь которую мог услышать даже дыхание юного меломана. Скучный перебор перерос в произвольную мелодию, что напоминала больно знакомый мотив песни, отчего я тут же перешел на бой. Звуки туманили разум, помогая забыться. Я прикрыл глаза, и в памяти разом всплыли знакомые слова… I Want You Back (оригинал The Kooks ) Take me back to the place where I Loved that girl for all time Why must life just take away Every good thing one at a time I want it back Well yes I want it back Yes I want you back Please give it me back Cause I want your love…

Я хочу, чтобы ты вернулась Верните меня в то время, где я Всем сердцем любил ту девушку. Почему жизнь забирает Всё хорошее, одно за другим? Я хочу, чтобы всё было как прежде, Да, хочу, чтобы всё было как прежде. Я хочу, чтобы ты вернулась... Пожалуйста, верни мне прошлое, Потому что мне нужна твоя любовь...

Я не видел реакцию Келла в самом начале исполнения, потому что музыка снова унесла меня в другую реальность, из которой выбраться не так-то легко. В мыслях был только один образ, который для меня был всем. Терять тонкие очертания лица Элис, которые и так стали размываться со временем, я не хотел. Слова, что я пел, были не просто текстом песни. Они вторили воплям души. На припеве я приоткрыл глаза и увидел Келла, бросившего диски и развернувшегося ко мне. Он совсем не двигался, и только губы подрагивали, будто юноша проговаривал текст. Его большие светлые глаза по-детски смотрели то на пальцы, перебирающие струны, то на меня. How can I not even cry? For such a big thing in my life The pain it takes the part of me Turn around and say goodbye I want it back Well yes I want it back Yes I want you back Please give it me back Cause I want you

Как я могу не плакать? Ведь это такая важная часть жизни! Боль поселилась где-то внутри меня, Когда ты повернулась и сказала "Прощай!" Я хочу, чтобы всё было как прежде, Да, хочу, чтобы всё было как прежде. Я хочу, чтобы ты вернулась... Пожалуйста, верни мне прошлое, Потому что мне нужна твоя любовь...

На куплете я снова погрузился в воспоминания, заново проигрывая в голове ту жуткую сцену, в которой я не нашел смелости настоять на своем. Она ушла так, как будто должна была вернуться буквально через день. Сегодня сотый день… С каким-то остервенением я ударил по струнам и, распахнув глаза, откинул голову, пропел припев снова. Но уже не так спокойно. Именно этот момент дал свободу эмоциям. Я не беспокоился за соседей, за психику юноши, что уже с удивлением наблюдал за тем, как отчаянно я мучил древнюю гитару, которая вытерпела на себе все мои истерики. На каждом «back» я повышал голос, будто хотел, чтобы он донесся до Парижа. Пел не я, и песня уже не принадлежала «The Kooks»… Кричала душа. Глаза Келла при этом стали чуть больше, чем обычно, но страха и брезгливости я в них не увидел. Его беспардонное любопытство и кое-что еще, что уже находится за гранью объективного понимания. Он притянул к груди колени и наблюдал, все так же повторяя одними губами слова… How did you do it females? It's always you do it angels You always keep me on the run So how did you do it angels? Always you do it females You always keep me on the run I want it back Well yes I want it back Yes I want you back Please give it me back Cause I want your love But I can't let myself love you

Как вы это делаете, женщины? Ангелочки, вы всегда это делаете! Вы никогда не даёте мне покоя... Так как вы делаете это, ангелочки? Женщины, все всегда это делаете, Вы никогда не даёте мне покоя... Я хочу, чтобы всё было как прежде, Да, хочу, чтобы всё было как прежде. Я хочу, чтобы ты вернулась... Пожалуйста, верни мне прошлое, Потому что мне нужна твоя любовь, Но я не могу позволить себе любить тебя...

- На её месте я бы вернулся, - задумчиво пробормотал Келл, когда я убрал гитару. Надеюсь, эта фраза была простым совпадением. Но то, как точно он её применил, меня разозлило. Злость была не на Келла, ни в коем случае. Я был зол на то, что Элис была не такой, как все. Словно кошка, что гуляет сама по себе. Уверен, она тоже бы сказала эту фразу при прослушивании текста, так же преданно смотрела в глаза, когда я пытался вытянуть очередную ноту. Но передо мной не Элис. Его зовут Келл. Моя личная Утопия.