Молочный Эрл Грей с каплей мёда

Я люблю чай. Я очень люблю чай. Особенно Эрл Грей, молочный, с каплей мёда. А еще мне нравится зеленый мятный чай. И, как любитель экспериментов, я хотел попробовать смешать эти чаи. Но мне не позволили. - Сумасшедший? Краткий вопрос, а сколько всего мигом сказано! Такой мягкий приятный голос. Я не смею перечить ему. - Есть немного, - совсем не смею перечить. – Уговорили, мистер Грей, сегодня я не изменю традициям. Я весь ваш. Совершаю легкий поклон, будто бы подтверждая правдивость своих слов, и губ парня касается легкая полуулыбка. Он доволен ответом. - Позволите ли вы покинуть вас ненадолго? – спрашиваю я весьма учтивым голосом. Проявляю уважение, смотрю в глаза своему гостю, и, кажется, это немного смущает его. - Конечно. Я удаляюсь на кухню для того, чтобы приготовить нам наш вечерний эликсир – божественно-черный Эрл Грей. Каплю молока в каждую чашку и ложку мёда. Ведь так мы любим. На подносе появляются блюдца с домашним печеньем различных видов и конфетами из моей кондитерской. Посыпаю все лакомства сахарной пудрой и только тогда могу возвращаться. Мой посетитель сидит на диване, идеально выпрямив спину и расправив худые плечи. Голова приподнята, по привычке, которая привита многим высокопоставленным персонам. И мой мистер Грей – не исключение. По крайней мере, не в этом вопросе. Я медленно прохожу через комнату и ставлю поднос с угощениями на столик в углу. Затем оборачиваюсь к моему гостю и хитро-мило улыбаюсь. Знаю ведь, что парень слишком горд, чтобы встать и самому взять себе чашку чая. Обернувшись, я встречаюсь со взглядом любимых медовых глаз. Темный их оттенок я полюбил в первую очередь, а потом уж нежные губы, шепчущие мне на ушко всякие сладкие неприличности по ночам; длинные пушистые ресницы, которыми он любит щекотать мои щеки, когда, слишком вблизи, смущенно опускает взгляд; тонкие умелые руки и, особенно, изящные запястья, кожа на которых настолько молочно-нежная, что остаются темные следы каждый раз, когда я хватаю его за эти самые запястья и настойчиво веду за собой в танец. Признаться честно, я люблю в нем все. Кто-либо может сказать, что резко не сочетаются его шелковистые, солнечно-искристые, словно полусладкое шампанское, локоны, которые каждую ночь, как птицу в клетку, он запирает в бигуди, и его широкая грудная клетка, которая ни с какой стороны не даст спутать мистера Грея с особью женского пола. Хотя, возможно вы замечали, какая при этом у него искусно тонкая и аккуратная талия. Ни в коем случае не женская, но… Ах, будь я скульптором, и он стал бы моей Музой! Хотя что же я скромничаю? Я художник. А он действительно мой Ангел Вдохновения. Еще один блондин мистер Грей, пленивший разум и ставший сладкой «болезнью» для бедного художника. Только я не Бэзил, я здоров! Здоров, но, черт побери, до беспамятства влюблен в эту порочную плоть. Порочную лишь только тем, что она посмела обликом своим мой разум одурманить. Во всем этом я признаюсь честно! Только не ему. - Все в порядке, мой друг? Вы какой-то бледный. Плохо себя чувствуете? В его голосе слышно беспокойство. Так мило. - Отнюдь. Я в полном порядке, мистер Грей. Я присаживаюсь на диван рядом с парнем и элегантным движением руки смахиваю с глаз каштановые волосы. - Ты прекрасен, - фраза срывается с моих уст прежде, чем я успеваю понять, как она прозвучит. И уже поздно… Парень едва слышно хмыкает, после чего внезапно поднимается со своего места и направляется к столику, на котором стоит поднос с чаем. Мистер Грей делает всего несколько небольших глотков. Это видно по Адамовому яблоку, которое несколько раз вскакивает вверх по горлу, а потом скатывается вниз, на свое прежнее место. Смочив горло сладким молочным напитком, греющим мысли и тело, мой знакомый ставит чашку обратно и обращает свой взор на меня. Глаза в глаза. О, этот пьянящий алкогольно-медовый взгляд! Парень приближается ко мне и, изящно перекинув через меня ногу, садиться ко мне на колени. Лицом к лицу. И почти нос к носу. - Мистер Гр… - Тш-ш-ш… Его палец касается моих губ, заставляя замолчать. О, святые, его руки пахнут ванилью! Я не выдержу этой сладости. Поэтому я резко опрокидываю парня на диван и нависаю над ним. Зрительный контакт не смею разорвать, хотя чуть позже мой взгляд скользит по губам юноши. Слегка приоткрытые, будто два мягких берега по краям манящей пропасти… Знаю, сравнение так себе, но разве принято мне думать красиво, когда подо мной наигранно спокойно дышит это чудо? Будто заманивая, губы приоткрываются чуть больше. В ушах так и стучит: «Ну же, поцелуй меня!». Конечно же мой взгляд выдает мои намерения, поэтому я вновь поднимаю глаза, на его ресницы, на его расширенные зрачки. Нравлюсь? Я рад, мой Граф. Он тоже смотрит мне в глаза. Теперь-то он не знает, чего от меня следует ожидать. Я давно уже выучил его тело, несмотря на то, что такая неловкая близость у нас с ним впервые. Чувствую момент, когда он совсем отвлекается, склоняюсь к лицу юноши и прижимаюсь к его губам своими. Никакой сладкой нежности. Не хочу заработать эмоциональный диабет. Поэтому тут же утягиваю моего сегодняшнего гостя в пучину страсти. Дыхание сбивается. У него просто не хватает воздуха. Учащается сердцебиение, и через нос дышать становится совсем сложно. Роняет тихий стон. Приятно. Но мало. Хочу большего! Пользуясь его положением, а конкретно: его разведенными ногами, двигаю тазом вперед волнообразным движением и периодически вжимаю парня в мягкий диван. В ответ в нашем крышесносном поцелуе утопают его возбужденные поскуливания. Мистер Грей обнимает меня: за шею – руками, притягивая ближе к себе, и за бедра – ногами, пользуясь этим весьма хитро-просто и распаляя огонь наших страстей все больше и больше. Его губы. Мягкие, теплые и чуть сладковатые. Но, главное, с легким, еле уловимым привкусом приготовленного мной чая. Знает же, что от этого у меня тормоза слетают. Или не знает? Тогда это его шанс. Когда простого трения нам становится недостаточно, а это можно понять по слишком ускоряющимся «рваным» действиям, я понимаю, что пора бы доставить моему чуду немного больше удовольствия. Я медленно отстраняюсь от его губ. Он еще тянется за мной, но я отстраняюсь на такое расстояние, что ясно даю понять об отказе от продолжения поцелуя. Потому что в следующее мгновение я припадаю губами к его шее, тут же прикусываю нежную молочную кожу, и его буквально выгибает дугой от удовольствия, а чистое по звуку гортанное «а-а-ах» четко дает мне понять, что я попал в точку. В особую точку. Конечно же, за столько лет нашего общения я практически идеально изучил особенности мистера Грея. Я знаю, что шея – его чувствительная зона, но самое сладкое, все «десертные» точки хранятся чуть ниже. У основания шеи. - О боже, - горячий выдох мне на ухо. Я же говорил. Но долго я и сам не выдерживаю. И мой спутник в мир тайных прихотей – мой мистер Грей – чувствует это. Поэтому, вдоволь насладившись моими нежно-кусачими ласками, он сам опрокидывает меня на спину и оказывается сверху. Я с интересом наблюдаю за тем, как его тонкие пальцы укротителя арфы ловко справляются с перламутровыми пуговицами на моей большеватой рубашке. И не сдерживаюсь, закусываю губу, когда эти же пальчики, нежно касаясь, исследуют мое тело, стремясь вниз, а после их сменяют нектаровые губы. Так легко и ловко мистер Грей справляется с преградами в виде одежды на своем пути. И так быстро спускается вниз, с каждым поцелуем все ближе к накаляющемуся эпицентру страсти, что мне становится страшновато. И вот рука юноши ложится поверх изнывающей желанием части моего тела. Глубокий выдох. Пока блондин расправляется с поясом на моих штанах, моя рука ложится на его голову, и пальцы тут же зарываются в мягкие пшеничные локоны. Довольно быстро мой желанный Граф избавляет меня от нижней части одежды и высвобождает стремящийся к небесам накал желания. Но только пред ним предстает столь интимная часть моего тела, парень теряется. Смущается и подползает обратно, наверх, ко мне. И я обнимаю его, глажу по голове, вроде как успокаиваю, хотя сам готов выть от желания ощутить в полной мере глубину и теплоту того пространства, которое скрывается за этими сладкими устами. Я не хочу что-то ему говорить. Он столь юн и невинен, я почти полностью уверен, что это его первый опыт, поэтому и не хочу торопить события. Дыхание парня чуть успокаивается, и он, неожиданно для меня, поднимается на руках, надо мной, и берет со столика чашку уже немного остывшего чая. - Как вовремя вам захотелось чаю, мистер Грей, - иронично улыбаюсь я. Парень дарит мне краткую улыбку, и, клянусь, в тот момент мне показалось, что он задумал нечто безумное. Судя по шальному блеску его притягательных глаз. И я не ошибся. Парень вновь спускается вниз. Что ж, я понимаю, что ему может быть неприятно или даже противно… Я ожидал всякого. Но только не того, что он, фантазер, исполнил! Касание шершавым язычком чувствительной дырочки уретры отозвалось дрожью по телу, совсем легкой, но приятной. Далее скольжение этого язычка вниз, и я замираю в предвкушении. Затем, будто дразня, снова вверх, до самой уздечки. О, святые, как же он восхитителен! Но долго таких ласк я не выдерживаю. Безмерно приятно, я сбито дышу, кое-где даже прорезается голос, но мне хочется еще большего. Природа. Мне хочется погружения… И мой ублажатель будто слышит мои мысли. Потому что в следующее мгновение его губы, вначале сомкнувшись колечком на самом кончике «копья», постепенно, но стремительно двинулись вниз. Тогда я не выдержал и застонал. Он дошел почти до основания, что, уверен, весьма непросто, учитывая размеры. Я думал, лучшего и быть не может, особенно, когда парень, создав подобие вакуума во рту, двинулся вверх и с откровенным звуком выпустил плоть из теплого плена. Но на этом его фантазия не остановилась. На миг его медовые глаза посмотрели на мое лицо. Я уверен, что на моем лбу четко выведенными буквами было написано, что мне хорошо. Это подбодрило смутившегося юного экспериментатора, и он, набрав в рот немного чая, но не сглотнув его, вновь сомкнул губы кольцом на кончике плоти и двинул головой вниз. В этот раз погружение было ярче, необычнее. Я не поскупился на протяжный стон. Чего только не придумает мой мистер Грей! Плоть отозвалась на чайно-молочные ласки, и спустя какое-то время я ярко ощутил, что желание самого близкого и откровенного из всех контактов достигло своего пика. Поэтому я приподнялся на локтях и забрал у парня чашку с недопитым «Эрл Греем». Блондин и не подумал остановиться, а скорее даже наоборот: ласки языком стали более изощренными, старательными, а погружения в его теплую обитель – более глубокими и быстрыми. Я вновь не удержался и застонал, но от своего не отступился. На какое-то мгновение я пожалел, что прервал столь откровенное и завораживающее действие. Моя Муза поистине великолепно смотрелся склоненным над стоящим колом орудием любви, так пошло и в то же время грациозно, по своей манере, опаляя его горячим дыханием и распаляя в нем из одной искры целое сладострастное пламя. Но сейчас, когда мои пальцы, сжав его подбородок, заставили его поднять голову и взглянуть на меня, юноша выглядел еще более невинно и одновременно желанно, чем когда-либо! Я не в силах больше сдерживаться. Притягиваю к себе лицо парня, сам тоже подаюсь вперед и припадаю губами к его устам. Не испорченные моим же нектаром, они все еще сладкие, чайно-молочные. Вожу языком по их внутреннему контуру, пока руки судорожно быстро сдергивают и рвут, освобождая от оков грубой ткани. Жаль, я не вижу, как его нежная кожа открывается дрожащему свету десятка свечей на лампе, висящей под потолком. Зато я прекрасно это чувствую. Пора бы сменить положение. Парень и сам это прекрасно понимает, а потому помогает мне избавить его от абсолютно всех оболочек одежды, после чего уже во второй раз за этот вечер вскарабкивается ко мне на колени, и его лицо оказывается в опасной близости. Хотя «опасность» скорее относится к шее, которая так же сейчас легко доступна. Теперь дразнящие прикосновения, потирания плоти о плоть имеют немного другие краски. Я чувствую, что эта «палитра» нравится ему куда больше, но мой Граф стесняется в этом признаться. - Мистер Грей, - шепчу я на ушко парню. – Вы сегодня потрясающий, словно этот чай. Я хочу… - делаю красноречивые паузы, оглаживая выступающие лопатки слушающего. – Испить вас. До конца. Блондин смущенно опускает взгляд, слегка щекоча мои щеки своими длинными ресницами, и несколько приятно пахнущих локонов падают вперед, прикрывая его лицо. А я прикусываю мочку ушка парня и слышу шумный вздох. Пора. Прислоняю два пальца к губам юноши, и тот послушно их облизывает, обильно смачивает слюной, зная, что будет дальше. Но видно, что даже от этого простого действия он получает огромное удовольствие – об этом красноречиво говорят его сладостные тихие постанывания. Вскоре пальцы покидают его рот, оказываются за спиной, спускаются ниже и плавно, по одному и до трех, проникают внутрь желанного тела, подготавливая его к новому проникновению. - Хах… Алекс, - стонет мистер Грей, впервые за все время решившись назвать меня по имени. Я не против. Целую парня в губы, нежно и страстно, скрашивая подготовку, но мой нетерпеливый любовник вскоре начинает сам двигать бедрами навстречу моим пальцам. При этом он смешно морщит свой носик, маленькая горбинка которого тут же получает поцелуй, и жмурится от дискомфорта, но я точно знаю, что как и боль, так и просто данное неприличное положение вещей прилично заводит моего Принца. И я решаюсь на следующий шаг. Приподнимаю бедра моего ночного гостя, и в его тело плавно, но настойчиво проникает моя плоть. Одновременно прикусываю особо чувствительное основание шейки, чтобы отвлечь. Шипит. Больно. Маловато смазки, да и тело плохо подготовлено. Но я сделал все, что смог. Конечно же теперь я не спешу, даю ему время привыкнуть к чужеродному телу… Хотя постойте. Могу поспорить на тысячу фунтов стерлингов, что я самый близкий для него человек, а не какое-то там «чужеродное тело»! И я окажусь прав. Расплатитесь чуть позже. Его голос, его стоны, в которых боль и желание борются за первенство – мелодия жизни… И движение начинается. Безумное, страстное, похотливое. Мы грешники, наслаждающиеся своими преступлениями. Еще. Еще! В глазах каждого из нас в такие моменты проскальзывает шальной блеск, не смотря на то, что мы не пили алкоголь. Мы пьяны друг другом и чаем, при чём, чем именно больше, узнать уже нереально. Столько всего смешалось сегодня. - Еще… Глубже! А-ах!... Время теряет как счет, так и смысл. Когда мы вдвоем… О, мистер Грей!... - Я… Я люблю вас… Его стоны, его слова эхом в голове… Но ненадолго. Вскоре нас захлестывает волна наслаждения, и мы забываем даже о том, как дышать, не то, что слова... Кто сказал, что не могут слиться воедино Демон и Ангел? - А-а-а-ах! – гортанный стон, сладкая судорога сводит тело, охватывает, на пару секунд просто отключает разум и кидает в Нирвану. Тебя. Я следом. Следом за тобой. Всегда. Обессиленные, падаем на диван, как на облачную перину. Мой Ангел со сладко-медовыми глазами. Мой Граф. Засыпай. За окном запевает свою убаюкивающую Арию осенний дождь. Он поет для тебя. Засыпай. - Мне холодно… Чтобы удовлетворить и этот каприз, мне приходится выпустить моего чайного эльфа из объятий и пойти в другую комнату за одеялом. Но я не успеваю даже выйти из гостиной, как в голову стучится интересная мысль. - Я тяжелый, - бурчишь, возмущаешься. - Такой милый, - пока я на руках, словно принцессу Солнца, несу тебя в спальню. А там мы ляжем в прохладную кровать, в объятья чистых простыней, от которых веет легкой мятной прохладой. Но ничто не перебьет мне твой аромат: молочный Элр Грей с каплей мёда и цветком ванили. - Мистер Грей… - Мр-р-р? Вздох. - Уговорили. И завтра я весь ваш, только ваш.