Золотая рыбка

Забыл? Вычеркнул из жизни? Нет. В итоге, все это оказалось очередным жестоким заблуждением. Ведь стоило только Орихиме появиться перед ним, как тоска с удвоенной силой вгрызлась в его сердце. Стоило ей только заплакать, ища утешения в объятиях Нэлиэл, как крышу сорвало окончательно и бесповоротно. Стыда от того, что он невольно подслушал чужой разговор, Гримджоу не испытал. Гнев, злость, ненависть, ярость – да, все это было. А еще жгучее желание вынуть душу из Куросаки. И плевать он хотел на то, что Орихиме не желает его вмешательства в свою жизнь. Со спокойной душой оставив девушку на попечение своей сестры, Гримджоу отправился на поиски Ичиго. Перед его мысленным взором раз за разом разыгрывалась картина кровавого насилия над этим рыжим ублюдком. Но видит Бог, чем больше времени проходило, тем меньше синеволосый желал его смерти. Иногда даже появлялась мысль заговорить с ним. Но, в конечном счете, все это стало напрасным. Ибо, когда искомый объект был найден и найден не в одиночестве, а в обществе какой-то девчонки возможность разговора была потеряна. То, что Куросаки так быстро нашел замену Орихиме, только подлило масла в огонь, заставляя желать расплаты и крови. Догнав прогуливающихся молодых людей со спины, Гримджоу схватил Ичиго за плечо и словно куклу развернул к себе. Окинул взглядом, и больше не желая ничего выяснять и вообще разговаривать с рыжеволосым, он врезал кулаком по его смазливой роже. Куросаки схватился руками за лицо, и оторопело отступил на несколько шагов, оставаясь полностью беззащитным. Этим-то Гримджоу и воспользовался: развернулся, набирая скорость, и ударил его ногой в грудь. Тело Ичиго безвольно оторвалось от земли и, пролетев несколько метров, приземлилось на пятую точку, в лучших традициях боевиков. Брюнетка, которая сопровождала Ичиго, отпрыгнула в сторону, а потом, окинув взглядом происходящее, истошно завопила. От ее крика те несколько прохожих, что находились рядом, с удвоенной скоростью поспешили по своим делам, не желая вмешиваться ни в свое дело. Единственный, кто никак не отреагировал на ее крик, был сам Гримджоу. Ему несказанно полегчало от вида поверженного и распластанного на земле противника. Однако не настолько, чтобы он так быстро оставил его в покое. В несколько стремительных шагов синеволосый преодолел расстояние между ними, и склонился над приходящим в себя Куросаки. Парень отчаянно ловил ртом воздух, слово рыба, выброшенная на берег, а из его разбитого носа хлынула кровь, заливая губы и подбородок. Гримджоу брезгливо схватил его за отвороты куртки и с силой встряхнул, заставляя быстрее прийти в себя: - Не смей отключаться, мразь! Я только начал веселье! Куросаки дезориентировано отмахнулся от нападавшего, словно от назойливой мухи. На это Гримджоу с силой отбросил парня обратно на асфальт и заходил рядом с ним взад-перед, словно тигр в клетке. - Гримджоу, какого… мать твою, черта?.. – через несколько минут прохрипел Куросаки, вставая на четвереньки и пытаясь подняться на ноги. - Какого черта?! – взревел Джагерджак, и на секунду потеряв всякий контроль над собой, с силой всадил носком ботинка рыжеволосому под ребра: еще и еще раз. Затем присев рядом на корточки, схватил Куросаки за волосы и подтянул его лицо к своему. – А ты догадайся, ублюдок!.. Догадайся и вставай, блядь, иначе я забью тебя до смерти прямо так! - Нет, отпусти! - раздался крик и Гримджоу почувствовал, как кто-то с силой налетел на него. Такого синеволосый не ожидал, поэтому был вынужден отпустить Ичиго и переключить свое внимание на брюнетку, о существовании которой он уже давно позабыл. Девушка отчаянно вцепилась в его плечо своими маленькими ручками в надежде если не оттолкнуть, то хотя бы сдвинуть с места. Гримджоу искренне позабавило такое упорство. Он вскочил на ноги, одновременно перехватывая девчонку за талию и отрывая от земли. Она была миниатюрной и невесомой, но характер у нее был, что надо. Даже в таком положении она отчаянно колотила кулаками в его грудь и пыталась с остервенением расцарапать лицо. - Ублюдок!.. – рычала она, зло сверкая глазами. - Что тебе от нас надо?.. Как ты смеешь!.. Джагерджак опустил ее на ноги, словил за запястья и, прижав к себе спиной, стиснул в руках, не позволяя ей двинуться с места. - Ненавижу! Дрянь! Отпусти, скотина! – задыхаясь от усталости, выкрикивала она. – Я уничтожу тебя! Уничтожу! - Какая горячая, - насмешливо проговорил Гримджоу. – Кричи громче, меня это заводит! Через несколько минут активного сопротивления брюнетка совершенно выбилась из сил, но и тогда продолжала рычать и осыпать его всевозможными ругательствами. Пока Гримджоу тратил время на усмирение девушки, в себя пришел Куросаки. Он зашевелился, встал на четвереньки и затравленно посмотрел в их сторону. - Грим… - выговорил Ичиго и, захлебнувшись в болезненном кашле, сплюнул кровью. – Отпусти… ее… - Ну уж нет, – победно осклабился Джагерджак. – Тебе ведь нужен стимул, я прав? И сейчас он в моих руках! Куросаки, скажи, это твоя подружка? На нее ты променял Рыжую? - Нет… она здесь… ни при чем… - старательно выговорил рыжеволосый, наконец принимая вертикальное положение и рукавом куртки отирая кровь с лица. – Прошу… отпусти… - А мне так не кажется, - с остервенением проговорил Джагерждак, понимая, что пока он держит брюнетку, Ичиго не сделает попытки приблизиться. Что ж, так даже интересней. Мысль поиграть с тем, что, судя по всему, дорого Куросаки пришла спонтанно, но не стала от этого менее заманчивой. Ведь Гримджоу хотел, чтобы этот ублюдок испытал не только физическую боль, но и душевную. Резко развернув девушку лицом к себе и удерживая ее одной рукой, другой Гримджоу провел по ее щеке. - Сейчас же, отпусти меня! – запротестовала она, гордо вскинув подбородок и пытаясь отстраниться от его руки. Девушка не привыкла, чтобы с ней обращались так грубо. Она никогда и никому этого не позволяла, не собиралась позволять и сейчас.- Иначе… - Иначе – что? – оборвал ее слова синеволосый. – Убьешь меня взглядом, детка? - Я… Если ты дотронешься до меня хоть еще раз, то!.. То мой брат тебя уничтожит! Гримджоу от души посмеялся над угрозой, чем привел ее в замешательство. А потом окинул таким оценивающим взглядом, что девушке сделалось нехорошо. Ее существо помимо воли затрепетало под напором его силы, и она пискнула: - Д-да кто ты вообще такой? - Я тот, кто может позволить себе все, - усмехнулся в ответ синеволосый и коснулся губами ее губ. От этого почему-то стало противно, словно он не девушку поцеловал, а жабу. Гримджоу вдруг понял, что он не хочет держать ее в своих руках, даже ради свершения мести. Если он пожелает, то сможет унизить и втоптать ее в грязь другим способом. Например, чужими руками, но не своими. За секунду потеряв к девушке всякий интерес, парень равнодушно проговорил, отпуская ее от себя: - Можешь звать своего брата, но я обещаю, что найду его быстрее… А теперь – убирайся. - Рукия! Уходи! - приказал Куросаки. А когда девушка оказалась вне досягаемости, рыжеволосый процедил сквозь сцепленные зубы: - Какая же ты мразь, Джагерджак! - Взаимно, - одобрил Гримджоу неприязнь в глазах своего оппонента. – А теперь иди сюда и переубеди меня в том, что я не должен отыметь ее. Или приказать сделать это каким-нибудь отморозкам… После этих слов Ичиго бездумно бросился на Гримджоу, забыв о всякой боли, и даже пару раз его удары достигли цели, причиняя синеволосому весьма ощутимое неудобство. Но в остальном перевес в силе, сноровке и даже мастерстве был не на его стороне. Сначала отбивать удары Рыжего, и бить в ответ было для Джагерджака приятно и забавно, но потом он начал терять интерес к этому процессу. И если бы Куросаки просто сдался, то синеволосый, возможно, еще немного поглумился над ним и оставил в покое, но мальчишка не желал отступать. Превозмогая боль, он раз за разом поднимался на ноги, хотя на его теле уже не оставалось ни одного живого места. Если бы на его месте был кто-нибудь слабее, не только физически, но и морально, то он уже давно свалился с ног и захлебываясь в собственной крови, соплях и слезах, стал просить о пощаде. Но только не Ичиго. Только не сейчас. Слишком велико и свято было его желание защитить девушку от мнимых посягательств. Понимая, что Куросаки теперь не отступит и в который раз, наблюдая за тем, как он медленно и с большим трудом принимает вертикальное положение, Гримджоу раздумывал о том, что сделает Орихиме, если он сейчас забьет Куросаки до смерти. В одночасье, лишившись своего любовника и любимого, Рыжая будет биться в истерике, рыдать и кричать от боли и печали? А потом она возненавидит того, кто это сделал и до конца своих дней, молчаливо вычеркнет убийцу из своей жизни? Ничуть не сомневаясь в своих предположениях Гримджоу сделал над собой усилие и приказал себе отступить от едва живого Куросаки, позволяя его девчонке броситься ему на помощь. Орихиме любит этого ублюдка и привязана к нему больше, чем к кому-либо. И если он еще надеялся на место в ее жизни, то должен был отступить. Добравшись до своей машины, синеволосый долго сидел в тишине и раздумывал над случившимся. Он не жалел, что избил Рыжего и не жалел о том, что оставил в покое. Кровожадность в нем была полностью удовлетворена. Однако горький осадок все равно оставался. Хотелось удовлетворения весьма иного рода. И для этого стоило ждать реакции Орихиме, если она вообще последует. *** *** *** - Нэл, у тебя есть что-нибудь от головы? – страдальчески спросила Орихиме, как только вошла в кухню и увидела там свою подругу. Судя по всему, Одершванк встречала утро в менее плачевном состоянии, нежели Орихиме. Она уже сидела на высоком табурете около кухонной стойки и ковырялась вилкой в салате. - Там, - указала Одершванк в направлении одного из шкафчиков. – Вторая полка. Орихиме поплелась по указанному адресу. - Совсем плохо? – поинтересовалась Одершванк. Ответ рыжеволосая ограничила коротким, едва заметным кивком. - Должно пройти. У меня проходит. - Хорошо бы. Больше никогда не буду столько пить... Никогда! – не удержалась от комментариев по поводу своего состояния Рыжая. Стоило только ей вспомнить вчерашнюю попойку, как к разрывающей голову боли прибавлялась тошнота. Бутылка коньяка, распитая вчера вечером на двоих явно не прошла мимо. Ни в части последствий, ни в части откровенных разговоров. Захмелев, Орихиме выболтала подруге все, что с ней произошло за последние двадцать четыре часа. Больше того, она пересказала ту нелицеприятную сцену, что произошла между ней и Гримджоу в новогодний вечер. Но нужно было признать, что Нэлиэл отнеслась к ее откровениям с пониманием. Воздержавшись от комментариев, она, под небольшим напором Иноуэ, дала обещание рассказать как-нибудь о том, что случилось между ней, Гримджоу и Нноиторой много лет назад. И пролить свет на то, откуда между ними зародилась такая отчаянная неприязнь и ненависть. Сейчас отчего-то рыжеволосая вспомнила обещание подруги, но волноваться по поводу его исполнения не было никаких причин. Иноуэ верила, что Нел не подумает увильнуть от разговора. И вообще, сейчас Иноуэ должны были волновать более насущные проблемы. Первое – как привести себя в порядок. И второе – как добраться до университета и не опоздать. - Нэл, мы успеваем? Подруга взглянула на часы на запястье и протянула: - В общем, уже нет. Но сегодня мы едем на машине, поэтому у нас еще минут сорок на сборы. - У тебя машина? – нашла в себе силы удивиться Орихиме и, растворив в стакане воды таблетки от похмелья, залпом выпила получившийся раствор. - Угу. Сначала брала в прокат. Потом решила купить. Иногда езжу домой. - И давно? В смысле – купила? - После нового года, - пожала плечами Одершванк. – На самом деле я не люблю машины. А поездки в одиночестве убивают меня окончательно. Но теперь у меня появилась ты, а значит, можно будет использовать машину по прямому назначению – кататься в универ или еще куда-нибудь. - Хорошо, только надеюсь, что ты не гоняешь по дорогам – в лучших традициях своих братьев? – попыталась пошутить Иноуэ. Но ожидаемой улыбки или даже усмешки не последовало. Наоборот Рыжая успела заметить, как лицо Нэлиэл помрачнело. - Нет, об этом не беспокойся, - ответила зеленовласка и тут же сменила тему. – Кстати, салат в холодильнике. Можешь завтракать. А я… я пойду в душ. Надо собираться. С этими словами Одершванк встала со своего места, и практически бросив тарелку с недоеденным салатом в раковину, покинула кухню. Орихиме удивилась: неужели не показалось и Нэл чем-то недовольна? Тогда чем? Все утро, отведенное на сборы и поездку до университета, Иноуэ размышляла над тем, чем могла не угодить Нэлиэл. Однако ответа на этот вопрос она так и не нашла. А всерьез забеспокоилась по поводу мрачного и отстраненного вида подруги только после окончания учебного дня, когда они должны были поехать за вещами Орихиме. Одершванк сняла сигнализацию с машины и села на водительское сидение. Иноуэ остановилась рядом с передним пассажирским, положила руку на ручку, но через минуту передумала и отступила от двери. Нэлиэл открыла салон изнутри. - Чего застыла? Садись, - проговорила зеленовласка без какого-либо негатива. Орихиме посмотрела подруге в глаза: - Нэл? Что-то случилось? - С чего ты взяла? - Ты сегодня какая-то не такая. Если я тебе в тягость, то так и скажи – я не обижусь. Я не скажу тебе ни слова… - Так. Сейчас же перестала нести чушь и села рядом со мной, - приказала Одершванк таким тоном, что Иноуэ вздрогнула и подчинилась. В машине между подругами повисла напряженная атмосфера. Нэлиэл не спешила заводить машину, а потом отвела взгляд в сторону и тихо то ли утвердительно, то ли вопросительно проговорила: - Химе, знаешь, ты нравишься Нноиторе..? Первые несколько минут Иноуэ думала, что ослышалась, но подруга оставалась серьезной и словно ждала от нее ответа. - Что? – переспросила Иноуэ, вконец растерявшись. – То есть как? Нэлиэ внимательно взглянула на подругу и, повернув ключ зажигания, бросила: - Ничего. Забудь. Едем за вещами. Атмосфера между ними разрядилась. Только теперь Орихиме было над чем подумать. Почему подруга задала такой странный и абсурдный вопрос? Что она хотела этим сказать? Зачем это? Когда машина остановилась у дома Куросаки, Орихиме решила, что сейчас у нее будет еще больше поводов для беспокойства, помимо странных вопросов от Одершванк. Которая, кстати, не откладывая переезд на еще несколько бессмысленных минут спросила: - Ну, пойдем? Вещей-то много? - Нет, но одна я их не утащу. Девушки оставили машину у обочины и двинулись к дому. Орихиме уже по привычке достала из сумочки ключи, но опомнившись, не решилась открыть дверь своим комплектом, и позвонила в звонок. - Ты – странная, - усмехнулась Нэлиэл. Орихиме пожала плечами, а через минуту в дверном проеме появилась Карин с мрачным, обеспокоенным выражением на лице. Рыжеволосая слишком хорошо знала девушку, чтобы не понять, что что-то случилось. - Карин, привет! - Орихиме, ты где была? – с упреком спросила Карин безо всякого приветствия. – Почему не пришла вчера? - А что случилось? – от незаслуженного упрека Орихиме даже растерялась. – Если хотели меня видеть, то могли позвонить… - Ичиго приказал этого не делать, - отрезала Карин. – И я не знаю почему. - И в чем тогда дело? – теперь не только растерялась, но и удивилась Иноуэ. - На Ичиго напали и ужасно избили. Вот в чем дело! А тебя не было. Ты не помогла ему! - Как? – ужаснувшись, выдохнула Орихиме. – Подожди… Но кто? И когда? - Вчера днем. Но к счастью с ним была Кучики и вызвала скорую… Ну, а кто это сделал, он не говорит. Ты же его знаешь! - Как он? Где он? – уже более спокойно уточнила Иноуэ. Слова о том, что Куросаки может говорить вселяли надежду на то, что он не в коме и не при смерти. А со всем остальным он всегда справлялся. - Здесь. Он отдыхает. - Хорошо, я… мы войдем? – поправила себя Орихиме, оглянувшись на подругу. - Конечно, - равнодушно пробормотала Карин, и прошла вглубь дома. – Зачем спрашиваешь? Почему не открыла своим ключом? Орихиме переглянулась с Нэлиэл и девушки прошли в прихожую. Сняли верхнюю одежду и разулись. Пройдя через прихожую и зал, Орихиме увидела, как на кухне в одиночестве сидит Рукия. Рыжая нерешительно застыла. - Это она? – презрительно проговорила Нэлиэл. Подруга кивнула и, сделав шаг в ее сторону, позвала брюнетку по имени. Кучики пугливо обернулась, но узнав Орихиме, буквально бросилась в ее объятия и горько зарыдала. От этого девушка испытала довольно противоречивые чувства. Почему она должна была утешать человека, который разрушил ее спокойное будущее? Но через несколько секунд Орихиме сделала небольшую поправку: она сама отказалась от Куросаки. Из-за Рукии, но сама. Поэтому отогнав от себя мрачные мысли, она спросила: - Что стряслось, Рукия? Как Ичиго? - Кто-то напал на нас. Ни с того, ни с сего. Я даже не знаю, кто это был!.. Он издевался над Ичиго… И надо мной… Сказал… Он угрожал нам! Орихиме и Нэл многозначительно переглянулись поверх головы Кучики. К Рыжей вдруг пришла мысль о том, кто это сделал. И, кажется, у Нэлиэл родилась та же идея. - Тихо... Теперь все хорошо… Все позади, - Иноуэ принялась утешать брюнетку с удвоенной силой. Подтвердить или опровергнуть зародившуюся догадку было для нее жизненно необходимо. – Скажи мне, как выглядел нападавший? Рукия от этого только еще сильней зарыдала, но нашла в себе силы ответить: - Я не знаю… Ичиго приказал никому не говорить. Сказал, что он сам во всем разберется. Орихиме нахмурилась. Догадка медленно, но очень уверенно перерастала в единственно возможный вариант. - Где сейчас Ичиго? – задала последний вопрос Орихиме. – У себя? Рукия покачало головой: - Да, с ним Юдзу. Иноуэ отпустила девушку и обратилась скорее к Нэлиэл, нежели к Кучики. - Я пойду к нему. Он должен мне сказать. Я узнаю, кто это был. Одершванк кивнула, и Орихиме поднялась на второй этаж к спальне Ичиго. Предупредительно и тихо постучав в дверь, но, не дожидаясь разрешения, девушка вошла. Ичиго лежал на спине, распластанный на собственной постели, прикрыв глаза. Юдзу сидела рядом на стуле, но как только увидела Орихиме, сорвалась с места в ее протянутые руки. Девушка не плакала, но Орихиме с большим участием утешала младшую Куросаки. - Все будет хорошо, Юдзу… Он ведь сильный... Всегда со всем справлялся, - шептала Иноуэ успокоительные слова и качала девушку, словно маленького ребенка, а потом попросила: - Оставишь нас, ладно? Младшая Куросаки выскользнула из объятий и без лишних разговоров вышла, прикрыв за собой дверь. Орихиме осторожно подошла к Куросаки. От избытка бинтов он напоминал мумию. Однако на лице единственными ранами был опухший разбитый нос и синяк с кровоподтеком на скуле. Девушка, проигнорировав стул, осторожно села на край кровати и дотронулась ладонью до его лба. Парень вздрогнул, но, не открывая глаз, проговорил: - Химе?.. Ты пришла?.. Девушка склонилась к его лицу и прикоснулась губами к щеке. - Конечно, дурачок... Почему..? Почему ты не позвонил мне вчера? – прошептала она и невольно слеза соскользнула с ее щеки на его. – И, конечно, глупый вопрос, но ты как? Не надо говорить… просто кивни, ладно? - Еще чего… - недовольно буркнул парень. В его стесненном, от боли и страданий, голосе читалось явное раздражение. – Все… нормально… От того, что парень храбрился, пытался показать, что ему совсем не больно, Орихиме становилось только горше. Минут десять или пятнадцать она просидела рядом с ним – щека к щеке, время от времени роняя слезы на его подушку. Но потом все же набралась смелости и, отпрянув от него, заглянула в лицо: - Ичи, ты приказал не говорить… Но это был Гримджоу, так? Парень не ответил, но по тому, как он едва заметно вздрогнул, как нахмурился, Иноуэ поняла, что права. Кому еще, кроме Джагерджака пришло бы такое в голову? Только одно Иноуэ не понимала, только одно не укладывалось в ее голове: зачем? Почему? И откуда тот так быстро узнал о том, что она рассталась с Ичиго? - Прости меня, Ичиго. Пожалуйста, прости… Я… Я не знаю, что..? Непонятно как, но парень протянул руку и крепко обнял девушку за плечи, прижимая к себе и не позволяя ей извиняться и оправдываться. - Хватит!… не надо… все правильно. Это мое…наказание. За то, что… не удержал. За боль… За страдания… Девушка легко коснулась его губ своими и прошептала: - Ш-ш-ш-ш… Тихо. Ничего не говори… Не нужно. Куросаки замолчал, вновь утомленно закрыл глаза, но Орихиме поняла, что он лишь собирает силы для продолжения разговора. - Химе… Ты вернулась…. ко мне?.. Девушка несколько минут обдумывала его слова. - Только за вещами, Ичиго. Только за вещами - Значит… пути назад… нет? Ты… уходишь? - Да, - подтвердила Иноуэ. – Я не должна. Я не могу… Я видела твой взгляд. Ты никогда ее не забывал. - А ты… Его?.. Я… я тоже… думал. Орихиме не ответила. Она не хотела отвечать на этот жестокий вопрос. Она не хотела думать о том, что чувствует теперь. Только знала одно: чувства не имели привычки так быстро исчезать или изменяться. Тем более по чьей-либо воле. - Я понял… Я потерял… свою девушку… Надеюсь,.. не сестру? Орихиме покачала головой и улыбнулась сквозь слезы: - Нет, не сестру… Никогда. Ичиго тоже изобразил подобие улыбки. - Я рад… Побудешь?.. - Да. Отдыхай и поправляйся. Я пригляжу за тобой. Иноуэ попыталась отодвинуться и пересесть на стул, но Ичиго не позволил этого, взяв ее за запястье. Химе склонилась к нему и вновь поцеловала в щеку: - Я не ухожу. Я буду здесь, пока ты не уснешь. - Как с… маленьким…? - Да, как с маленьким, - подтвердила девушка. Ичиго, наконец, расслабился. Разговор отнял у него последние силы. Поэтому, буквально через несколько минут его дыхание выровнялось, и он начал медленно погружаться в сон. Но даже когда Куросаки спал, девушка не могла заставить себя уйти. Стоило ей покинуть его однажды и вот к чему это привело. Не станет ли все еще хуже? Хотя… Куда уж хуже? - Гримджоу?.. Гримджоу… Что же ты наделал?.. - горестно прошептала Иноуэ, закрывая лицо руками. Проведя у постели больного, еще некоторое время, девушка накрыла Куросаки пледом и аккуратно подоткнула края, как будто укрывала ребенка. А затем, запечатлев на его щеке еще один легкий поцелуй, она вышла из спальни. В доме на первом этаже уже горел свет. Нэл, Рукия и сестры Куросаки сидели за кухонным столом и попивали кофе. Увидев Орихиме, только Нэл осталась сидеть на своем месте в совершенно непринужденной расслабленной позе. Остальные девушки напряглись. - Химе, как он? – спросила Карин. - Очень болезненно, но не смертельно, - успокоила Орихиме девушек. – А разве Ичи не осматривал отец? - Да что он за отец?! – презрительно фыркнула старшая Куросаки. – Осмотрел, замотал в бинты и бросил… Тоже мне, отец! - Сейчас я могу сделать лишь то же. Ичи должен отдыхать. Ему нужен покой и уход. - Сестренка, а ты останешься сегодня? – с надеждой спросила Юдзу. Растерявшись и не представляя как скажет девушкам об их окончательном разрыве с Ичиго, Орихиме бросила вопросительный взгляд на Одершванк, ища у той поддержки и совета. - Я им уже все рассказала, – вместо того, чтобы поддержать с вызовом бросила зеленовласка. - Не стоило? Вы опять помирились и сделаете вид, что ничего не было? - Нет, стоило. Спасибо Нэл, - устало поблагодарила подругу Иноуэ. – Мы с Ичи, действительно, расстались. - Не за что, - пожала плечами Одершванк и вернулась к своей порции кофе. - И да, я не останусь, Юдзу. Прости… Приходить буду, но не останусь. Я собственно и вернулась за вещами. Поможете собраться? Большого воодушевления предложение Орихиме не вызвало, но сестры помогли упаковать ее немногочисленный гардероб и погрузить его в машину. Неизвестно по какой причине, но Рукия не помогала. Возможно, это было бы слишком знаково, а судя по лицам сестер, они и так не очень-то рады были ее видеть. Орихиме почти жалела Кучики, но полного сочувствия к ней испытать не получалось. Для такого должно пройти какое-то время. Для всего нужно время. Простившись с Карин и Юдзу и строго-настрого приказав им звонить ей при малейшем ухудшении здоровья Куросаки, Орихиме вышла на улицу. Нэл уже ждала в машине, поэтому рыжеволосая поспешила к подруге. - Все, поехали? - Да, поедем, - ответила Иноуэ, устроившись на переднем сидении и пристегнув ремень безопасности. -Что думаешь? – Одершванк решила узнать, чего ей дальше ждать от порой совершенно непредсказуемой подруги. - Пока ничего. - Это был Грим? Девушка явно не была настроена говорить об этом, поэтому ограничилась кивком. - Что будешь делать? – не желала оставлять это дело без своего участия Одершванк, но Орихиме лишь пожала плечами. - Ты думаешь, что он ограничится этим и остановится? – усмехнулась зеленовласка. Орихиме резко развернулась в ее сторону: - Знаешь, Нэлиэл, не ходи кругами. Ты знаешь, чего он хочет? Что ему нужно? - Ты. Он хочет тебя. Настал черед усмехаться для Орихиме, но все свои предположения о том, зачем она ему понадобилась, девушка оставила при себе. - Если ты думаешь, что это очередная игра, то ошибаешься. Он хочет тебя. Он тебя… - Нэл, - Орихиме нетерпеливо оборвала подругу. – Тебе не кажется, что сейчас такие слова, по меньшей мере, неуместны? Одершванк вздохнула и сконцентрировалась на дороге. Иноуэ была раздражена, растеряна и опечалена. Даже больше - она, была разозлена. Что ж, Гримджоу постарался на славу, в лучших традициях семьи, чтобы довести ее до такого состояния. Молодец – ничего не скажешь! И если бы на соседнем кресле сидела и печалилась не Иноуэ, а какая-нибудь другая девушка, то Нэл сказала бы, что брат своими опрометчивыми действиями загубил все, что только можно было загубить.