Золотая рыбка

Орихиме ждала возвращения подруги с огромным волнением, слоняясь по квартире и не в силах хоть чем-то себя занять на продолжительное время. Она боялась многого, но больше всего того, что Нэлиэл могла вернуться не одна. Другими словами: Иноуэ хотела встретиться с Гримджоу, но была совершенно не готова сейчас его увидеть. Ей казалось, что как минимум она не сможет связать и двух слов, а как максимум… Тут было непаханое поле для ее фантазии. Впрочем, девушка осознавала, что не будет готова встретиться с ним и через неделю, и через месяц… А сейчас, пока ситуация с Кучики подталкивает ее решимость на активные действия, по меньшей мере, медлить не стоило. Когда со стороны входной двери послышалась возня с замком, Иноуэ подумала, что сердце ее либо остановиться, либо выпрыгнет из груди. Но ни того ни другого не произошло, поскольку на пороге оказалась только Нэлиэл. - Как все прошло, Нэл? – спросила Иноуэ, мысленно приготавливая себя к худшему. Подруга кивнула: - Все нормально. Он согласен с тобой встретиться в понедельник. Только... Одершванк тяжело прислонилась к закрытой двери и сделала настолько долгую паузу, что Орихиме занервничала. Одному богу было известно, какие условия мог выставить Гримджоу. Это вполне могло стать непреодолимым препятствием для их встречи. - Только? – переспросила Иноуэ, не желая больше оттягивать свой приговор. - Что? – опомнилась Нэлиэл, оглядывая подругу рассеянным взглядом. – Ах, да... Встреча... Я хочу попросить тебя кое о чем. Орихиме, ты должна отговорить Гримджоу от идеи нападать на Кучики. Это очень важно. - Нападать? – Иноуэ даже растерялась. – Да, я постараюсь. Но, Нэл, я... не совсем понимаю тебя. Почему это так важно? - Я объясню, - кивнула зеленовласка и, скинув туфли, пошла через зал на кухню. – Похоже, теперь наступило самое время рассказать тебе одну длинную историю... Историю моей жизни. А временами не только моей. - Сейчас? – Орихиме с опаской взглянула на настенные часы, которые показывали без четверти двенадцать, и перевела взгляд на измученную подругу. - Сейчас, - твердо ответила Нэл. – Думаю, что тебе понадобиться время, чтобы все это, так скажем, переварить и осмыслить. Со своей стороны я обещаю меньше задерживаться на тех вещах, которые для тебя могут оказаться незначительными, неприятными и даже ужасными. - Я готова выслушать все, - заверила Иноуэ. - Ну, что ж, давай, садись, - улыбнулась Нэлиэл и села за стол, приглашая за собой рыжеволосую: - Я думаю, это надолго. Девушка подчинилась и приготовилась слушать длинный рассказ. - Знаешь, Орихиме, я никогда не знала своих родителей, у меня не было кровных родственников, которые могли бы обо мне заботиться. И естественно, мои первые воспоминания берут свое начало в детском доме. Там я научилась говорить, ходить и защищать себя. Забегая вперед, скажу, что последнее в этом списке сыграло не последнюю роль в моей жизни. Итак, я рано научилась защищать себя, не позволяя другим меня унижать, манипулировать или навязывать свою точку зрения. Благодаря этому мне представился шанс заниматься боевыми искусствами в клубе, который функционировал при нашем детском доме. Выпускниками клуба были несколько известных спортсменов, которые иногда нас навещали и оказывали помощь. И, кстати, пророчили мне неплохую карьеру в спорте. Но я была мала и, пожалуй, не осознавала этого. Мне просто нравилось заниматься. Мне искренне нравилась та простая жизнь, которая у меня была. Если говорить о Нноиторе... Он появился в моей жизни гораздо позже. Хотя, если подумать, я знаю его уже без малого семнадцать лет. Долгих семнадцать лет и таких, кажется, коротких. Мы встретились, когда мне шел одиннадцатый год. И первая встреча во многом определила наше дальнейшее общение. А дело было так… Однажды я с ребятами из клуба договорилась погулять после занятий в городе. Когда мы уже собрались, то заметили, как на заднем дворе школы местная шпана обступила со всех сторон чью-то фигуру. Мы, естественно, рванули туда, желая помешать кровавой расправе. Жертвой оказался мальчишка. Худой, бледный, я бы даже сказала, хрупкий и болезненный. Да еще с повязкой на лице, которая прямо говорила об его ущербности. Мы с друзьями буквально набросились на обидчиков. Драка получилась жаркой, но быстрой. Через несколько минут наши противники побежали с поля боя. Когда мы пришли в себя, то этого паренька, из-за которого все собственно и началось мы не нашли. Однако, как ты понимаешь, это был не конец истории, а только ее начало. Через несколько дней спасенный объявился в нашем клубе. Никто и подумать не мог, что он пришел ради того, чтобы бросить нам вызов. Все мои друзья, да и я сама были настолько удивлены, что в первые минуты не нашли что ответить. С ответом нашелся только наш учитель. Он безо всяких объяснений выставил нахального мальчишку из додзё. После чего провел воспитательную беседу с нами. Выяснив все детали, мастер не стал никого наказывать, но строго-настрого запретил устраивать поединки вне клуба. Слова учителя, в то время обладающего для нас непререкаемым авторитетом, были законом. Сама я, поразмыслив об этом, пришла к выводу, что могу просто покалечить мальчишку, если нам придется встретиться в поединке. Поэтому мысль об ответе не могла родиться в моей голове в принципе. Однако меня посетила мысль узнать об этом странном субъекте больше. Оказалось, что паренька звали - Нноитора Джируга и он был новым воспитанником нашего детского дома. По рассказу одной старенькой воспитательницы, склонной к сплетням, я узнала, что из предыдущего приюта его перевели к нам из-за того, что он неоднократно избивал других детей. Вел себя агрессивно и грубо со всеми окружающими. Природа щедро наградила его очень тяжелым характером и крайне скрытным типом личности. Все это приводило к тому, что Нноитору переводили из одного приюта в другой и нигде он не задерживался надолго. Узнав об этом мне стало его жаль. Я не могла себе представить человека, у которого не было друзей, не было места, которого он бы назвал своим домом, не было любимого занятия. А была только злость, ненависть, презрение и непонимание... По-моему это было очень печально. Мне казалось, что я могу понять, почему он платит окружающему его миру той же монетой... - А что было прежде? – вклинилась в рассказ с вопросом Орихиме. - Ты узнала как Нноитора жил до того, как ты его встретила? Одершванк перевела задумчивый взгляд на подругу и отрицательно покачала головой: - Нет, ни тогда, ни после я не узнала ничего больше. Нной никогда не рассказывал мне о своей жизни, даже когда я просила. Больше того, я пыталась самостоятельно выяснить хоть что-нибудь нем: о том откуда он, из какого города, кто были его родители, есть ли родственники... Но нигде не нашла ничего полезного о человеке с таким именем. В свое время у меня даже были подозрения, что он специально уничтожил все данные о себе. Просто взял и уничтожил. Поэтому я могу только предполагать, что жизнь у него была отнюдь не сказочной. - Но... Но это же так страшно... – пробормотала Иноуэ и покачала головой. – Так не может быть! - Не могу не согласиться. Но больше сказать ничего не могу, ибо сама ничего не знаю, - усмехнулась зеленовласка. – Поэтому, вернемся к моему повествованию... Да, я многого о Нноиторе не знаю, но могу сказать, что помимо всего прочего – хорошего или не очень - природа сполна одарила его нечеловеческим упрямством. Потому что, не смотря на то, что случилось с ним в первый раз на пороге нашего клуба – он пришел еще. Я хорошо помню, что он заговорил сразу же без приветствий, обратившись к нашему учителю: «Вы не разрешаете никому принять мой вызов. Тогда как я смогу побить их и доказать, что я не нуждаюсь ни в чьей помощи?» За эти слова мастер долго изучал Нноитору, а потом серьезно заметил: «Я не накладываю запрет на поединки внутри клуба, мальчик». «Тогда я хочу вступить в ваш клуб». «Но тебе придется выполнять все то, что выполняют другие. И слушать мои приказы, - еще серьезней проговорил учитель, в то время как мы все дружно смотрели на происходящее, открыв рот. – И может быть, тогда у тебя только появится шанс сразиться с кем-нибудь». Нноитора несколько минут подумал: «Я буду выполнять ваши приказы. Но не долго. Потому что я сильнее всего этого сброда. И я быстро это докажу». Мастер усмехнулся: «Что ж, посмотрим. Ну, а пока ты принят. Тренировка всегда начинается в это время. Опоздавших мы не ждем. Для начала сними обувь и сядь там, - мастер указал на пустующее место рядом со мной. – Запомни его раз и навсегда – твое место будет рядом с Нэлиэл». Нноитора протопал ко мне и плюхнулся рядом. А учитель, словно в насмешку добавил: «Нэлиэл расскажет тебе о наших порядках, и первое время ты будешь слушать ее советы». Честно скажу, никакой радости в тот момент я не испытала. Ну а когда, посмотрев на своего нежданного соседа, я заметила его полный презрения и недовольства взгляд, изучающий меня, то все добрые чувства во мне испарились окончательно. «Сядь, как все, - надменно проговорила я. – Тебе придется многому научиться, прежде чем ты сможешь сразиться хоть с одним из нас». «Только не с тобой, девчонка», - презрительно прошипел Нной. Я усмехнулась: «Посмотрим. Но в любом случае, я запомнила твои слова, выскочка!» После этого обмена колкостями мы не говорили друг с другом весь оставшийся день. Во время последующих занятий мои редкие замечания или фразы Джируга воспринимал болезненно – это было видно. Но продолжал учиться, подчиняться и молчать. Впрочем, он быстро вышел из-под моей опеки и стал полноправным членом нашего клуба. Будучи очень закрытым ребенком, редко кому удавалось вытянуть из него хоть пару слов. Но, не смотря на это, он стал частью нашего клуба и нашей жизни. А мы – стали частью его жизни. Даже если он не хотел этого принимать и осознавать. Что касается успехов в боевых искусствах, то они поражали. Джируга схватывал все на лету. А то, что не получалось усвоить сразу, он брал упрямством и нечеловеческими стараниями, которые прикладывал, чтобы добиться совершенства. Где-то через пол года мастер разрешил ему бросать вызов любому из нашего додзё. К тому времени я уже занималась отдельно ото всех по индивидуальной программе, составленной мастером. И почти все мое время поглощали тренировки, призванные подготовить меня к разного рода соревнованиям. Но когда получалось, то я с интересом наблюдала за Нноиторой, испытывая к нему что-то вроде симпатии. Его отношение к обучению вызывало уважение. Во всяком случае, у меня. Однако простым наблюдателем для Джируги я оставалась не долго: еще порядка полугода. А потом было положено начало нашему более близкому знакомству. Я помню, что в тот день я как обычно занималась в маленьком зале, отдельном от главного. Мои тренировки начинались раньше, чем у всех остальных и заканчивались позже. Но я могла позволить себе пару больших перерывов. Один из которых делала тогда, когда в соседнем зале во всю шло занятие. Раздвинув сёдзи, я вышла на террасу. На дворе стояло лето, и должно было быть очень жарко, но ветер радостно разгонял горячее марево, скапливающееся над городом, и приносил прохладу. В высокой траве стрекотала саранча. Не помню, о чем я тогда думала, только помню, что Нноитора, бесшумно подкравшийся сзади, жутко меня напугал, сказав: «Одершванк! Пошли, я вызываю тебя!» «Блин! Боже! - воскликнула я, хватаясь за сердце. – Что ты здесь забыл?» «Я вызываю тебя, девчонка. Я хочу с тобой драться!» Я осмотрела его с ног до головы. И для меня стало почти открытием то, как Нноитора возмужал. Он стал чуть выше меня, а его природная субтильность при близком рассмотрении больше не производила жалкого впечатления. «Зато я не хочу. Оставь меня», - спокойно обдумав его слова, проговорила я. «Боишься мне проиграть!?» «Думаю, что это тебе стоит бояться проиграть. А мне некогда заниматься такими глупостями». «Пошли, - зло бросил Нноитора. – Для тебя это приказ учителя». Действительно, когда я вышла в общий зал и спросила об этом у мастера – он подтвердил слова Нноя: «Тебе нужно тренироваться, Нэлиэл. Нноитора достаточно подготовлен, чтобы составить тебе конкуренцию». Поняв, что теперь от боя с Джиругой мне не отвертеться я вышла в середину зала и уважительно поклонилась. Почему-то слова учителя о том, что он может составить мне конкуренцию, задели. Ребята из клуба с любопытством сгрудились вокруг нас. И мне показалось, что их симпатии были скорее на стороне Нноиторы, чем на моей. Но для меня это не имело никакого значения. Я методично трижды уложила его на татами, без возможности выбраться из моего захвата. Однако даже после трех поражений подряд мальчишка не хотел меня отпускать. «Еще раз, Одершванк!» Я покачала головой и перевела взгляд на мастера: «Еще?» «Довольно, - усмехнулся мастер. – Продолжите в следующий раз». А вот после этих слов я поняла, что теперь Нноитора неминуемо станет частью моей жизни. Правда, вечером после общих занятий мастер объяснил мне, почему принял такое решение. Джируга намеревался уйти из клуба. А тренировки со мной могли отсрочить это решение или в корне его изменить. Было видно, что мастер хотел удержать этого мальчика любым способом. И это получалось сделать только с помощью меня. Помню, что тогда меня это возмутило, но отказать я не могла. И к моим самостоятельным тренировкам добавилась обязанность сражаться с Нноиторой. За счет этого ближе мы, конечно, не стали. Во всяком случае, все, что я делала и говорила, он воспринимал в штыки. Но поскольку нам приходилось общаться - мы общались. Через время Нноитора стал лучшим воспитанником мастера. Лучшим после меня. А мои индивидуальные занятия превратились в наши совместные занятия с Джиругой. Таким образом, мы проводили друг с другом очень много времени. И, конечно, мы устраивали поединки, которые становились все изощренней, продолжительней и красивей. Посмотреть на нас собирались уже не только ребята из клуба, но и из самого детского дома, когда мы проводили открытые уроки. Но итог оставался одним и тем же: я одерживала верх. Хотя, признаться, раз за разом победы давались все трудней. Такими наши отношения с Нноем продолжали оставаться до того момента, пока не появился Айзен Соскэ. Я очень хорошо помню, что он прибыл в наш детский дом в начале ноября. Будучи наслышан о моих победах в спорте, а также о неплохих результатах в учебе этот странный человек был готов подписать любые бумаги и увезти меня с собой в тот же день. Однако выслушав его предложение и поговорив с ним, я попросила время на раздумья. Впрочем, свой ответ я уже знала. Я не хотела бросать свой город, свою жизнь, своих друзей и ехать непонятно куда. Через несколько дней, когда я объявила Айзену о своем решении, многочисленные воспитатели подняли вой и крик по поводу моей неблагодарности. К счастью, тогда мне было почти тринадцать. И я самостоятельно могла решить за себя: остаться здесь или уехать. Ибо ребенка старше двенадцати не могли передать опекуну против его воли. Поэтому меня уговаривали, умасливали и даже угрожали. Говорили, чтобы я не смела дурить и подумала обо всех воспитанниках, которые здесь находились. Ведь если я приму предложение такого влиятельного человека как Айзен, то он будет помогать всему детскому дому... Им всем было невдомек, что этот детский дом – такая малость – на их взгляд, составляла для меня весь мир. Они не думали о том, что я прикипела к нему всей душой и могла назвать только это место своим домом. Плохим ли, хорошим ли, но домом, ибо ничего кроме этих стен я не знала. В отличие от администрации детского дома Айзен не был удивлен и отнесся к моему решению с пониманием. Однако предложил мне еще немного подумать над его предложением. Так мы начали общаться. Он приезжал ко мне по пятницам и забирал на выходные в шикарный особняк за городом. Я отчетливо помню те дни: большой и теплый дом, огонь в камине, отец медленно потягивает коньяк из бокала, а я сижу рядом и слушаю его долгие рассказы буквально обо всем. О странах и людях, о жизни и целях, о стремлениях и разочарованиях... Не скрою, что каждый раз мне было все интересней в том мире, куда он меня приглашал. Но я упрямо не желала поддаваться искушению... Пока постоянное внимание к моей скромной персоне не начало разрушать мою спокойную жизнь. Некоторые ребята из детского дома начали проявлять ко мне неприязнь. Другие же – наоборот – пытались завести дружбу, чтобы хоть как-то стать ближе к Айзену и заполучить его расположение. С каждыми выходными количество и тех и других увеличивалось в геометрической прогрессии. Но когда косые взгляды, направленные на меня, я стала замечать в святая святых – нашем клубе, то мой мирок, которым я была полностью удовлетворена, дал трещину. Я не была наивна, но получалось, что даже те, кто клялись в верности, на проверку оказывались только проходящими, ничего не значащими людьми. Всюду была лишь зависть, лицемерие и неискренность. Помню, я очень много переживала по этому поводу. Как оказалось впоследствии – слишком много. Тем временем Айзена уговорили присмотреться поближе к другим воспитанникам нашего заведения. И если бы он только захотел, то мог выбрать себе кого угодно. Но по мне, так он просто тянул время, выжидая моего согласия. Он словно знал, что весь мой мир, в котором я жила, медленно рушится и вскоре я сама попрошу забрать меня из этого кошмара. В общем, во всем том хаосе, во что превратилась моя жизнь, неизменными остались только две вещи: мои тренировки с Нноиторой и наши с ним странные полу-дружеские, полу-враждебные отношения. Это меня несказанно радовало, потому что только рядом с ним я могла позволять себе расслабиться. Может быть, поэтому, тот день, когда он все же решил поговорить со мной об Айзене, запомнился мне особо?.. Не знаю. Но это был обычный холодный, зимний день, обычная тренировка и обычный перерыв. Я опустилась на татами и задумалась. Когда моей макушки что-то коснулось, я вздрогнула. Подняв взгляд, я увидела Нноитору, протягивающему мне бутылку с водой. Я покорно приняла его дар, а он сел рядом со мной. «По-моему, так это глупо Одершванк, - внезапно проговорил Джируга. – В смысле то, что ты отказываешься от помощи этого мужика». «Не твое дело», – мрачно огрызнулась я, когда до меня дошел смысл его слов. Услышать от него нечто подобное было странно и неприятно. «Ну и дура». «Катись к черту», - процедила я и поставила между нами врученную им воду. После этого молчали мы долго. Так долго, что мой всплеск раздражения прошел и я решила воспользоваться одним из тех редких моментов, когда Нноитора сам решал со мной заговорить. «А ты согласился бы?» «Он реально нас оценивает». «Ты не ответил, - возразила я. – Будь ты на моем месте – согласился бы?» «Может быть, - усмехнулся он. – Но я не на твоем месте, девчонка. Пока не на твоем». Меня позабавил такой ход мыслей, и я улыбнулась: «Если я соглашусь уехать с Айзеном, то ты так и не сможешь меня превзойти». Нноитора усмехнулся мне в ответ: «Ты от меня так просто не сбежишь. Я найду способ обратить на себя его внимание». Слова Джируги не вызвали у меня сомнений. Он обязательно добился бы того, чего хотел. Но от досады я проговорила: «Сомневаюсь. Поэтому, пока я здесь, продолжим, Нной?» «Не смей называть меня так, девчонка!» – зло ощерился мой подопечный. На этом наш разговор был окончен - мы продолжили тренировку. А через несколько дней меня ожидали очередные выходные с Айзеном, во время которых он объявил, что должен уехать на неопределенное время. Он посоветовал мне крепко подумать обо всем, что происходит сейчас и принять правильное решение. Под «правильным решением» он, конечно, подразумевал мое согласие уехать вместе с ним. «А если я откажусь? Вы возьмете кого-то другого?» - спросила я, не сдержав своего любопытства и опасений. «Думаю, что да», - был его ответ. «Кого?» «Думаю, ты его неплохо знаешь. Это Нноитора Джируга. Будет глупо упустить такой потенциал». После этих слов Айзена я почувствовала разочарование, досаду и печаль. Нноитора был младше меня чуть больше чем на год. На тот момент ему еще не было двенадцати. Поэтому его могли передать опекуну просто по согласию попечительского совета. Я была уверена, что после ухода Джируги не только мои тренировки, но и все мое пребывание там станет чуть более невыносимым, чем прежде. Однако, мое твердое решение остаться было при мне. А Нноиторе совершенно не зачем было знать о планах Айзена. Я не хотела, чтобы из-за своей упертости он выкинул что-нибудь непотребное и испортил свое будущее. Как ни крути, но возможность иметь такого влиятельного опекуна как Айзен значило очень многое. Это был шанс, для таких как мы, оказаться в лучшей доле, чем та, которую приготовила нам судьба. А Джируга... Я знала, что он ни к чему не был привязан, поэтому ему было бы легче все это покинуть и забыть. Навсегда. Но так думала я, а у судьбы или бога, если он существует, были на нас другие планы. В том далеком году перед Рождеством началась самая настоящая холодная и снежная зима. По стране то здесь, то там вспыхивали эпидемии гриппа. Говорили даже о введении чрезвычайных мер по остановке распространения вируса. Но мне они уже мало чем могли помочь. За три дня до Нового года я слегла с высокой температурой. Для меня, человека, который почти никогда ничем не болел, было сложно осознать, что какой-то жалкий вирус, нашедший брешь в моем иммунитете, мог меня убить. Но пришлось поверить, ибо все старания врачей не приносили облегчения, а только оттягивали неизбежное. Лихорадка медленно, но жестоко сжигала мое тело. Все было так паршиво, что несколько последних дней перед полным беспамятством я помню весьма смутно. В общем, как потом я узнала, Айзен нашел меня почти при смерти. Мне требовался серьезный уход и дорогостоящее лечение. Но, не смотря ни на что, он дал мне это. Он подарил мне самое главное для человека – шанс вновь открыть глаза и взглянуть на этот мир. Когда я это сделала, то самое удивительное, что я узрела – это Нноитора. Он сидел у моей постели, а потом просто встал и вышел. Я до сих пор не знаю, что это было: видение или правда. Когда я спрашивала Джиругу об этом, то он только потешался надо мной. В результате его насмешек я забила на эту тему. Нэлиэл сделала небольшую передышку, окончательно погружаясь в воспоминания и свои ощущения, а после заговорила вновь. - Да, Айзен, вопреки своим словам забрал из детского дома двоих: меня и Нноитору. Не думаю, что тебе будет интересно слушать подробный рассказ о том, как мы жили и что делали. Скажу лишь, что оказавшись в незнакомом, поначалу даже враждебном для нас, месте, мы с Нноиторой неосознанно потянулись друг другу. Из наших отношений практически исчезли его неприязнь и мое высокомерие. Мы перешли на новый уровень общения, на котором от прошлой жизни осталось только желание совершенствоваться и соревноваться. Этим-то мы с ним и занимались днями напролет. Чуть позже в наш мир вошел Гримджоу – совершенно дикий и неуправляемый парень, который одновременно привлекал и отталкивал своим пофигизмом и некой безуминкой. Если честно, то я уже и не помню, как получилось, что мы – три совершенно разных человека, со своими загонами и тараканами, стали невероятно близки друг другу. Как научились понимать друг друга с полуслова, с полувзгляда, с полужеста?.. Ведь после того, как мне исполнилось пятнадцать, я не помню времени, когда бы мы не знали о перемещениях, делах и планах друг друга хотя бы на ближайшую неделю. Мы стали друг для друга больше чем семья, мы принимали друг друга такими, какие мы есть. Я и Гримджоу мирились с мрачностью и замкнутостью Нноиторы. Они оба, скрепя сердцем, принимали то, что я, если не по силе, то по мастерству, продолжала их превосходить. А мы с Нноем принимали необузданную и грубую сторону характера Гримджоу, его конфликтность, страсть к риску и скорости. Если говорить о семье в целом... Ни потом, ни сейчас: что бы я ни делала, перед каким бы выбором ни стояла, какое бы решение мне не приходилось принимать – я никогда не жалела о том, что мне удалось попасть в число детей Айзена. И это не потому, что у меня были деньги, а со временем появилась власть и возможность в прямом смысле принимать решения о чужой жизни и смерти. Главное было в том, что я обрела дом, о котором всегда мечтала. Меня понимали, ценили и любили люди, которые не являлись моими братьями и сестрами по крови, но стали для меня лучшей семьей. Лучшей, о которой только может мечтать человек. Мы были готовы броситься друг другу на помощь в любой, даже казалось бы безвыходной ситуации. И спасали друг друга много раз... - А теперь, Орихиме, небольшой ликбез, - резко прервала свой рассказ Одершванк. – Слова Эспада и Готей тебе о чем-либо говорят? Иноуэ вздрогнула и неуверенно кивнула: - Ну, пожалуй, только в общих чертах. - Хорошо, тогда углубим твои знания, - улыбнулась Нэлиэл. – Лет двадцать назад, изначально... Не скажу, что всей нашей страной, но большей ее частью правил Готей. Это очень старая организация, олицетворяющая собой теневую сторону бизнеса, политики и массовой культуры. Мафия, якудза, олигархи, монополисты – называй их как хочешь - но сути это не изменит. Готей был полновластным серым кардиналом, который дергал за ниточки и наблюдал за тем, как покорно куклы выполняют свои роли. Вся власть, деньги, влияние и связи долгое время были сосредоточены в их руках. Когда-то Айзен был частью этой организации и, думаю, не самой отсталой. Но его идеи и стремления не были там востребованы. Кроме того, его амбиции никогда бы не претворились в жизнь в этой годами отлаженной машине, доступ к верхам которой был открыт лишь единицам. Осознав это, Айзен вышел из состава Готея. Дальше он продолжил вести свои дела практически в одиночку, постепенно собирая вокруг себя нужных людей и партнеров. Он заложил фундамент для создания своей собственной империи, ничуть не уступающей Готею. Но понимая, что рано или поздно управлять такой махиной, которую ему удалось создать, в одиночку не получиться, отец решил не просто привлечь на свою сторону верных людей. Он решил создать личную гвардию с нуля. Так появились мы – Эспада, но все это было гораздо позже. Сначала мы были лишь детьми. В большинстве своем - ненужными детьми, но способными чего-то достичь в этой жизни. Отец нашел нас, дал еду и крышу над головой, дал образование. Он дал нам друг друга, в конце концов. Но более того - он открыл для нас такие возможности, о которых мы не смели мечтать. Кто-то из нас был обязан ему жизнью, как я. Кто-то просто хотел вырваться из той доли, которая у него была. Кто-то хотел развиваться. Кто-то - защитить дорогих для себя людей. У каждого из нас были свои причины согласиться быть на его стороне. И пусть мы не всегда были согласны с его методами, с его действиями и словами. Пусть некоторые из нас никогда не пылали к нему особой любовью и почтением. Но не думаю, что кому-то могла прийти в голову мысль о предательстве. А это было главное, на что он мог и... может рассчитывать. А теперь самое интересное – несколько слов о нашем «создании». До определенного момента Айзен позволял нам оставаться беззаботными детьми. Но это продолжалось не слишком долго. Вместе с окончанием старшей школы и поступлением в высшее учебное заведение нашей обязанностью становилась стажировка в одной из многочисленных фирм отца. Мы узнавали о том, что из себя представляет империя Айзена. С чего она начинается и чем заканчивается. Кроме того, это время было нам дано, чтобы понять: как и чем здесь будем заниматься мы сами. Только после прохождения годовой стажировки мы приступали непосредственно к работе в том или ином выбранном нами подразделении империи. К нашему вниманию были представлены шпионаж, политика, СМИ, «военное дело», работа с конкурентами, экономика и финансы, аналитика, служба безопасности и многое другое... Моим выбором стало «военное дело». Во-первых, у меня к этому были способности: как физические, так и аналитические. Тогда, в период активного роста, там не хватало толковых людей. Во-вторых, меня попросил об этом сам Айзен. Впрочем, затем добавил, что в принципе я вольна выбрать все, что пожелаю. Но самое главное это то, что у меня на самом деле выбора особо и не было. Гримджоу, который был старше меня на год – уже работал в этом направлении. А Нноитора, который едва начал проходить стажировку, только об этом и грезил. Я боялась за них и не могла позволить себе их оставить. Выбрав это направление, я поставила себя практически на самую низкую ступень империи отца, где зачастую все определялось лишь с помощью грубой силы. Запугивания, угрозы, усмирения и столкновения - все это было нашей работой. Моей работой. Думаю, что прикидываться святой не имеет смысла. Временами это было грязное дело. Поэтому то, как мало может стоить человеческая жизнь, я осознала еще до того, как мне исполнилось двадцать. На моей памяти были смерти и были убийства... И дело не в том, что я не понимала, что такое хорошо, а что такое плохо. Нет, понимала. Но я понимала и другое – моя реальность зачастую бывала очень жестокой – либо я, либо меня. И я выбирала первое, потому что я хотела жить, и мне было кого защищать в этой жизни. - Нэл? – Орихиме позвала свою подругу очень тихо, но Одершванк замолчала. Если бы после этого Иноуэ не захотела иметь с ней ничего общего, то Нэлиэл поняла бы это и приняла. - Да? - Ты... ты на самом деле убивала людей? - Людей? – удивилась Одершванк и ответила, возможно, слишком резко. – Нет, не людей. Я убивала врагов, которые зачастую хотели убить меня. Рыжеволосая помолчала, собираясь с силами для следующего вопроса: - Во сколько ты убила впервые? - В восемнадцать. В этот раз пауза продлилась чуть дольше. - И как это случилось? - А ты действительно хочешь это знать? – засомневалась Нэлиэл. – Тебе это нужно? Подруга утвердительно кивнула. - Не думаю, Орихиме. Извини. Могу сказать только, что в первый раз это на самом деле была самооборона. - И много их было?.. Смертей? - Достаточно, чтобы сказать, что мои руки в крови. А если бы я стала считать их, то точно свихнулась. Орихиме понурила голову и больше не проронила ни слова. Нэлиэл несколько минут изучала взглядом свою подругу. - Больше вопросов не будет? Мне продолжать или ты больше не желаешь это выслушивать? - Нет, продолжай, - встрепенулась Иноуэ. – Я слушаю. - О`кей, перейдем к главному. Когда мне шел двадцатый год, я решила оставить «военное дело». На то, опять-таки, было несколько серьезных причин. Во-первых, одно направление становилось тесным для нас троих – меня, Гримджоу и Нноиторы. И мое присутствие там стало больше формальным, поскольку все чаще происходило так, что уже не я приглядывала за своими безбашенными братьями, а они приглядывали и оберегали меня. Во-вторых, я сама хотела чего-то нового. Возможно, чего-то более спокойного и в тоже время - более опасного и ответственного. Ну и, наконец, последняя и главная причина заключалась в том, что со мной стало происходить что-то странное. Сначала с подозрением, потом с ужасом и болью я начала осознавать, что мои чувства к Нноиторе стали гораздо глубже, чем чувства к брату или другу. Я начала видеть и чувствовать в нем сильного мужчину, перед которым трепетало мое сознание и существо. Никогда прежде я не испытывала ничего подобного ни к одному мужчине. Тем более к Нноиторе! Конечно, я испугалась, так как не желала менять тот порядок вещей, который сложился между нами за долгие годы. Джируга признавал во мне равного себе человека. Он позволял мне быть рядом с собой и знать чуть больше, чем все остальные. Я могла позволить себе заботиться о нем и даже жалеть его. Он принимал и подпускал меня к себе, пожалуй, ближе, чем всех остальных людей в этом мире. Для меня это было важно и очень ценно. Я знала, что могла всегда попросить его о помощи: даже будь мы на других концах земного шара. И была уверена, что он сможет мне помочь. Ничего из этого я не хотела потерять. Поэтому решила отдалиться, чтобы остудить свое бунтующее сознание и гормоны. В итоге чего, прямые, приближенные к боевым столкновения я сменила на кропотливую умственную деятельность, перейдя в полное подчинение к своей старшей сестре Тие. Нашим делом были происки конкурентов, анализ их мощи, силы и возможностей. Мы выискивали прорехи в их защите и наносили точные, смертоносные удары разного рода: информационные, силовые и технологические. Таким образом, я разжилась чистеньким, уютным офисом в центре города с ароматным кофе и булочками по утрам. Новым кругом общения, сотней восхищенных мужских взглядов и стольким же количеством недовольных женских. Погрузилась в атмосферу сплетен и интриг, и, естественно, обзавелась более тесной дружбой с сестрой. Но чем больше я погружалась в эту жизнь, тем меньше она меня радовала. Мое сердце было совсем в другом месте и все время требовательно взывало: как там Нноитора? Где он? Насколько опасно то, что он сейчас делает? Это сводило с ума, потому что наши встречи сократились до минимума. Мы могли не видеть друг друга неделями. И для меня это оказывалось невыносимо тяжело. А когда мы все-таки встречались, я радовалась как ребенок, хотя ни разу не показала тех чувств, которые стала к нему испытывать. Впрочем, несколько раз я порывалась ему все рассказать и признаться, но каждый раз меня одолевали сомнения. Как я уже говорила, Нной относился ко мне как к равному человеку. Я не хотела стать для него просто женщиной. Ибо на его отношение к ним я насмотрелась достаточно. Джируга был невысокого мнения о человечестве в целом, ну а о женщинах и того меньше. Для него они были лишь источником мимолетного удовольствия, снятия напряжения и удовлетворения своей похоти. Он не испытывал ни к одной из своих пассий ничего, кроме интереса хищника перед охотой и презрения, как к использованному материалу – после. Я даже не могла вообразить, что однажды он посмотрит так на меня. Посмотрит, отвернется и забудет. Скажу сразу, что я никогда его ни к кому не ревновала, но это не освобождало меня от боли, которую я испытывала, когда видела его с очередной пассией. Они были в его жизни так, как не могла быть только я! Это было настоящим мучением – одновременно быть к нему так близко и так неимоверно далеко. Ну а зная его достаточно хорошо, у меня не было надежды на то, что однажды он посмотрит на меня другими глазами. И признает во мне не только сестру, друга, брата по оружию, часть семьи, но и обычную девушку, которая отчаянно жаждет такой малости и одновременно нечто невозможного от него – любви и внимания. Порой мне казалось, что он совершенно не способен на эти чувства, что они либо не были заложены в нем природой, либо же были мастерски вытравлены из его существа раз и навсегда. Эти мысли, вся эта боль преследовали меня: я не могла быть рядом с ним, но я не могла быть вдалеке от него. А как разорвать этот порочный круг я не знала. Приблизительно в то время Нноитора, по одному ему известным причинам, вытащил одного паренька из очень плохого, даже по нашим меркам, окружения и позволил начать жизнь с чистого листа. Этим пареньком оказался Тэсла Линдокруз. Ты, Орихиме, наверняка его помнишь – это тот блондин, который служит Нноиторе и по сей день. Встретившись с Тэсла, мы быстро нашли общий язык. А вскоре Нноитора сначала редко, потом все чаще и чаще стал подсылать его ко мне на служение, объясняя это тем, что Тэсла ему только мешается под ногами. А рядом со мной – он и при деле и голова за него не болит. Таким образом, парень постепенно стал моим водителем, охранником, сопровождающим, компаньоном, нянькой и сиделкой. Мы с ним крепко сдружились. Дальше больше – он стал для меня частичкой жизни Нноиторы, от которого я могла узнать о том, как поживает мой любимый. Иногда я заставляла парня целыми вечерами рассказывать о том, чем Джируга занимается сейчас, что ему угрожало или грозит, с кем он встречался, и какие встречи ему предстоят. Кроме того, мне до безумия нравилось думать, что таким образом Джируга желает меня оберегать от всего, что со мной могло произойти. Хотя в глубине души я была уверенна, что это только мои мечты. Поскольку проходили дни, недели, месяцы, а между нами ничего не менялось. В то время менялось только одно: нарастало напряжение и сгущались тучи над отношениями между Готеем и Эспадой. Конечно, никто не говорил о назревающем конфликте вслух, но все чувствовали, что идет к этому. Эспада – набирала мощь, Готей – хоть и понемногу – терял влияние. Такого проигрыша эти ублюдки позволить себе, конечно же, не могли. И мы понимали, что грядущая война будет тяжелой и кровопролитной. Именно поэтому со своей стороны не стремились ее развязывать, а накапливали силы. На тот момент Эспада насчитывала девятерых из десяти возможных. Только самая юная из нас – Лилинет Джанджербек не была вовлечена в империю так, как были вовлечены все остальные. Она лишь оканчивала старшую школу и не имела к нашим делам практически никакого отношения. Все же остальные... Думаю, что нет необходимости рассказывать подробно о каждом из нас. Но хотя бы пару слов я должна сказать, чтобы ты, Орихиме, хоть немного понимала, что из себя представляла Эспада. Итак… Первым из нас был самый старший и самый опытный – Старк Койот. Во время тех событий ему уже было двадцать девять лет. Старк обеспечивал систему не только нашей безопасности, но и сохранность всех объектов, которые были под нашим контролем. Он же занимался проверкой всех людей, которые работали на нас или хоть как-то с нами взаимодействовали. Второй была Тия Халибел. Моя сестра. Двадцать шесть лет. Я уже упоминала о ней. Изначально она возглавляла направление наблюдения за конкурентами, но в один из моментов сказала, что оставляет его мне. А сама продолжила заниматься другими направлениями, такими как торговля и легальное производство. На ней в то время держалась большая часть финансовой системы империи. С еще одним из нас ты уже знакома, Орихиме. Это Улькиорра Шиффер. Двадцать четыре года на тот момент. Он занимался общим управлением и политикой, как внешней, так и внутренней. Уже тогда он был правой рукой отца и было понятно, кто возьмет на себя управление, когда тот отойдет от дел. Шиффер тащил на себе такой груз, какой был под силу не каждому. За это Айзен ценил его и выделял среди нас. Четвертый – Гримджоу. Двадцать два года - столько же, сколько тебе сейчас. Он возглавлял все имеющиеся под нашим началом боевые единицы. Будь то люди, оружие или техника. С его приказа происходили все внешние перемещения. И он нес полную ответственность за наши потери и проигрыши, а также собирал лавры, если были победы. Пятой – была я, твоя покорная слуга. Тогда мне был двадцать один год. Я возглавляла направление, которое оставила мне Халибел – работа с конкурентами. Ко мне стекались все сведения, вся аналитика о перемещениях наших врагов и тех, кто мог доставить нам неприятности. Кроме того, ко мне стекалась аналитика о нашей собственной деятельности. Так что фактически я вела два направления. И была глазами империи: знала, что твориться внутри и вовне. Из-за этого я была приближена к Улькиорре и Айзену. На основе тех данных, которые я предоставляла, принимались самые разные решения. И без лишней скромности могу сказать, что к моему мнению прислушивались. Шестой из нас – Зоммари Леру. Не смотря на свой весьма юный возраст – Двадцать лет – Леру занимался очень тонким и щепетильным делом, а именно - шпионажем. Для прикрытия он руководил средствами массовой информации, которые были под нашим ведением: несколько газет, телеканал, интернет-ресурсы. Соответственно, он же занимался связями с общественностью и PR-ом. Леру был тем, кто всегда был на виду. И из—за этого был самым уязвимым из нас. Седьмой – Нноитора Джируга. Ему как и Леру было двадцать лет. Как ты уже знаешь, он работал с Джагерджаком. Однако его делом была самая настоящая война. Именно Нной чуть ли не всегда лично участвовал во всех конфликтах и столкновениях, которые происходили. Он отвечал за внутреннее управление нашими людьми, их боеспособность, дисциплину, состояние, оснащение... Иногда Джируге приходилось выполнять прямые приказы Гримджоу и насколько я знаю, не смотря на нашу дружбу, чем старше Нной становился, тем меньше ему нравилось такое в некотором смысле зависимое положение. Восьмой из нас – Заэль Апорро Гранц. Наш гений, в тринадцать лет окончивший экстерном высшее учебное заведение по специальности химик-фармацевт. Отец предложил ему начать проходить стажировку в империи сразу же, но Заэль отказался от такого предложения заявив, что эти три года, которые у него оставались, он будет заниматься только исследованиями и наукой. Однако даже когда ему исполнилось шестнадцать, он наотрез отказался выбирать одно из направлений для работы, а предложил развивать альтернативное - медицину и науку. Айзен согласился, но выставил ответное условие – развивать это направление он будет самостоятельно, с нуля, без чьей бы то ни было поддержки. Заэль не сдрейфил, взявшись за работу с энтузиазмом. Первую фармацевтическую лабораторию он открыл через год. К моменту начала войны Заэлю было девятнадцать, а он управлял уже тремя фармацевтическими фабриками и множеством лабораторий, разбросанных по стране. Его активная деятельность позволила существенно расширить границы империи Айзена, привлекая новые активы. Отец часто говорил, что если бы Аппоро не был так одержим занятиями наукой, а применил свои знания ко всей империи, то он, а не Улькиорра, стал бы наследником всего. Но Заэля идея управления империей никогда не привлекала. Ну и наконец, последним - девятым - в Эспаде на тот момент был юный Арониро Альери. Всего восемнадцать лет. Аро привлекала работа на телевидении. Он даже уговорил отца на то, чтобы получать актерское образование. Еще совсем мальчишка, которого мы оберегали! Мне казалось, что за нашими спинами он мог позволить себе оставаться ребенком чуть дольше, чем это позволили нам... После прохождения стажировки Аро начал работать под началом Зоммари. Очень скоро ему открылось то, что СМИ для Леру было только прикрытием и это еще больше захватило младшего брата. Ведь это было так увлекательно – игры в шпионов и разведчиков! Впрочем, Леру с большой осторожностью вводил его в курс дела. И никогда не давал по-настоящему опасных заданий. Частенько Аро приезжал ко мне с простыми отчетами. Но однажды в один из таких визитов брат проговорился, что сейчас Зоммари работает над очень важным проектом, который касается клана Кучики. Я взяла эти слова на заметку, но у младшего брата ни о чем расспрашивать не стала. Все свои вопросы я адресовала непосредственно Леру, поскольку новости о том, что он что-то замышляет, меня встревожили. А еще больше меня встревожило то, что я ничего об этом не знала. Зоммари подтвердил слова Аро, но заверил, что информация настолько сырая и не отработанная, что он не хочет ее афишировать. Он уговаривал меня подождать еще немного. Я успокоилась. Если честно, то это была обычная практика, поскольку Улькиорре, а соответственно – Айзену – необходимо было предоставлять по максимуму наиболее достоверные данные. И я согласилась подождать, даже не спросив, о чем идет речь. А буквально через три дня для нас началась война. Видимо Леру на самом деле подобрался к чему-то слишком близко. Настолько, что Готей, прежде не вступающий в открытые столкновения решил напасть. Но даже в самых смелых предположениях никто не мог подумать, что Готей решиться напасть так... Вероломно! Так... открыто! Так, словно, для них вообще не существовало никаких запретов и ограничений... Для нас всех было ударом, когда мы узнали, что офис Леру разгромлен. А сам Зоммари – мертв. Я не могла, нет - не хотела, поверить в то, что один из нас мертв. Этого просто не могло быть! Но пришлось заставить себя поверить, потому что Улькиорра приказал всем собраться дома – в особняке Айзена и подтвердил, что Зоммари убили. Мне удалось сложить два и два – я поняла, что последнее дело Леру имеет к его смерти прямое отношение... А я... В тот скорбный день по улицам города мы мчались вдвоем с Тэсла. Он как обычно был за рулем, а я… Я убивалась невеселыми мыслями на заднем сидении автомобиля. «…Нэлиэл! Госпожа Нэлиэл! Ваш телефон!» Я оторвала взгляд от пейзажа за окном машины и перевела его на телефон, который действительно разрывался. На экране высветилось имя Леру. Секунду или две я с ужасом смотрела на это имя. В моей голове пронеслась туча мыслей. Ужас сменился робкой надеждой. Я приняла звонок. Но ответом мне была тишина, затем едва слышная возня. И, наконец, я услышала голос. Знакомый голос Арониро: «Нэл, сестренка! Слушай, у меня мало времени... очень мало. То, чем занимался Зоммари точно было связано с Кучики. Что-то с их семьей и его младшей сестрой. Больше мне брат ничего не рассказывал. Это так, на всякий случай… может пригодиться вам всем. Чтобы за нас отомстить!» «Аро, ты где? Что случилось? Ты разве не дома?» «Не знаю, Нэл. Меня вырубили. Куда-то везут, но я не думаю, что это увеселительная поездка в Диснейленд». «Слушай меня, внимательно, - приказала я. – Ни за что не выключай телефон! Я вытащу тебя оттуда. Обязательно вытащу!» «Как скажешь, сестренка. Как скажешь... Ого, кажется, остановились... Все, больше не могу говорить». Переведя свой телефон в режим ожидания, я связалась с Улькиоррой. Выяснять отношения в такой ситуации не имело смысла. Я уже поняла, что брат специально умолчал об исчезновении Арониро, чтобы не сеять панику. С одной стороны я понимала его действия, с другой – нет. «Шиффер, я нашла Аро. Пеленгуй сигнал с телефона Зоммари. Сейчас же! Нет времени объяснять!». Улькиора также предпочел не тратить время на пустые разговоры, поэтому бросил: «Мне нужно время, Нэл. Жди». Я приказала Тэсла остановиться. Мы свернули на обочину, ожидая ответа от Улькиорры. Те пятнадцать минут, которые я ждала, были очень долгими. «Нэл, мы нашли его, - наконец отозвался Улькиорра. - Я пошлю людей ему на помощь» «Где он, Улькиорра? - потребовала я. – Может быть он недалеко от меня! И я сама его вытащу!» Брат немного помолчал, потом ответил: «За городом. Где-то между двадцатым и двадцать первым километром Западного шоссе» «Я почти рядом, - обрадовалась я, поскольку действительно была относительно недалеко от места, которое назвал Шиффер. – Я еду». «Осторожней, Нэлиэл, - предостерег меня брат. - Помощь скоро будет!» Я приказала Тэсла гнать так быстро, как это было возможно. Не более, чем через двадцать минут мы были в указанном Улькиоррой месте. Старые, полуразвалившиеся ангары в небольшом подлеске были видны издалека. Бросив машину в наиболее укромном месте, мы пошли пешком. Оружия у нас было не много – два пистолета у Линдокруза с парой магазинов к ним. А у меня была винтовка с достаточным количеством патронов и набор метательных ножей. Впрочем, это был достаточный арсенал в умелых руках. У одного из ангаров стояло не менее пяти машин, и была выставлена охрана. Там по всей видимости и держали Арониро. «Идем, Тэсла», - позвала я, намереваясь вынести всех и вся на своем пути и вызволить брата. «Нет, стойте!» - воскликнул он, схватив меня за руку и указав в сторону дороги. К нам неслись еще машины. И что-то подсказывало мне, что это не подмога от Улькиорры. Мы притаились. Эскорт, состоящий еще из четырех дорогих иномарок, остановился у подъезда к ангарам. Сначала двор наводнила охрана. Затем, из серединной машины вышел он – Кучики Бьякуя. Я никогда не забуду эту картину: надменный, напыщенный, высокомерный, разряженный в элегантный бежевый костюм. Он осмотрел местность брезгливым взглядом и его провели к входу в ангар. Ублюдок! Мразь! Моя рука непроизвольно потянулась к ножу – я могла бы его убить прямо там, но Тэсла опять остановил меня. Одним движением, без слов. Я не стала сопротивляться и мне пришлось проследить за тем, как Кучики в сопровождении всей своей многочисленной охраны прошел внутрь. «Хорошо, - проговорила я. – Теперь мы. Но сначала – уберем всех со двора» «Нет, их слишком много, госпожа Нэлиэл! Лучше дождаться помощи!» Я была на взводе и без этого, поэтому слова Тэсла меня просто выбесили! Я освободилась от его рук и схватила за лацканы рубашки, приблизив его лицо к своему: «Там мой брат, - прорычала я. – Я вытащу его с твоей помощью или без нее! Если не желаешь помогать – убирайся!». После этих слов я взяла свои ножи и направилась к дозорным. Для четверых понадобилось ровно четыре выверенных, метких движения. Они не успели даже понять в чем дело. Собрав свое оружие обратно, я осмотрелась. Прямо за этим ангаром была расположена вышка – замечательный пост для снайпера. Если бы со мной был напарник. «Я осмотрю ее, - проговорил Тэсла, подошедший ко мне сзади. – И прикрою вас. Я обещал вас защищать, чего бы мне это ни стоило. Как только я устроюсь, то подам сигнал». Через пять минут тревожного ожидания пуля, пущенная со стороны вышки, вгрызлась в землю в шаге от меня и я пошла к входу. Пробравшись внутрь, я почти сразу увидела брата в центре большого, пустынного помещения. Арониро... Его – окровавленного и избитого держали два охранника. Рядом стоял еще один – тот, кто избивал брата и Кучики, который непосредственно учинял допрос. Я слышала его ровный голос, который наполнял помещение: «Ну, же парнишка. Ты же хочешь домой. Просто скажи, что вам удалось узнать – и я тебя отпущу...» «Ну, да, - усмехнулся Альери, перебив Кучики. – Конечно, отпустишь, когда я уже буду мертв!» Палач ударил брата наотмашь. От сильного, злого удара Аро повис в руках своих мучителей. «Не геройствуй, мальчик. Твои жертвы никому не нужны. Просто ответь на мои вопросы и можешь быть свободен», - почти по-отечески продолжил говорить Бьякуя. «Катись в ад! И забери с собой весь Готей!» Кучики задержал скучающий взгляд на Аро, а затем кивнул его палачу. Мне нужно было срочно что-то предпринимать – новых избиений я не хотела допускать. Но Тэсла был прав, противников было слишком много. Я уже успела насчитать семнадцать человек. В этой ситуации нужно было нанести быстрый и точный удар. Метнув несколько ножей в самых дальних от себя противников и отвлекая на это как можно больше внимания всех остальных, я бросилась к Кучики. Взять его в плен и обменять его жизнь на жизнь брата – было единственным выходом, который я могла придумать на тот момент. Таким образом, мы оказались с ним лицом к лицу. Мой пистолет был приставлен к его лбу, а его катана, с которой он почти никогда не расставался, - к моей шее. «Госпожа Нэлиэл? Какая честь для меня», - спокойно проговорил Кучики, окидывая меня холодным взглядом. «Сразу к делу, господин Кучики, - ответила я ему в тон, подавив в себе гнев и ненависть. Ведь всего несколько часов назад его люди убили Зоммари – я была уверена в этом. – Отпустите моего брата. Ваша жизнь за его – неплохой обмен?» «Или ваша», - предположил Кучики, переводя взгляд на свой клинок. Я промолчала и взвела курок, доказывая, таким образом, свои более чем серьезные намерения. Кучики слегка улыбнулся и проговорил: «Хорошо... Отпустите его». «Аро? Ты как? Иди сюда». «Бывало лучше, но нормально» - отозвался брат через минуту. Толпа охранников, которая окружила меня и Кучики расступилась, чтобы пропустить Альери ко мне. «А теперь, если не возражаете, мы проведем моего брата к выходу». «В обществе столь прекрасной и опасной дамы… - галантно отозвался мой враг. - Прошу». Одной рукой я умудрялась держать на прицеле Кучики, другой – брата за руку. Мы очень медленно двигались к выходу, и нам оставалось пройти считанные метры, когда в ангар ворвались люди Эспады. За секунду напряжение сменилось хаосом. Меня кто-то буквально снес с ног, таким образом, я потеряла из поля зрения и своего брата и Кучики. Навалившаяся на меня сверху туша попыталась меня задушить, выкрикивая какие-то непонятные слова про возмездие. Когда мне удалось отбиться от него, и встать на ноги, то помещение ангара уже опустело. Основная потасовка переместилась на улицу. Я подняла чей-то пистолет и бросилась туда. Мне нужно было найти Аро во что бы то ни стало. «Сестра!» Почти сразу же, как я оказалась во дворе, меня схватили за локоть. Аро сам меня нашел. Я обрадовалась и возблагодарила небеса за то, что он вновь со мной. Теперь мне оставалась такая малость – вывести его из этой мясорубки, которая творилась вокруг. Я решила пробиться в сторону вышки, с которой меня должен был прикрывать Тэсла. Раздавая направо и налево увесистые удары я пробиралась вперед, ведя за собой Арониро. В этой ситуации мне было совершенно наплевать: кого и как я бью. Выбравшись из самого центра свары я потащила Аро за собой с еще большей скоростью, на которую выбившийся из сил Альери уже был не способен. Обернувшись, я увидела, что за нами следом увязалось двое противников. Выстрелив в их сторону все патроны, которые были в обойме, я попала только в одного. Второй же в два огромных нечеловеческих прыжка настиг нас. Я оттолкнула Аро как можно дальше от себя за секунду до того, как противник сбил меня с ног и мы покатились с ним по земле в смертельном объятии. Мне удалось ослепить своего противника и оторвать от своего горла его руки. И еще мгновение мне понадобилось, чтобы резким движением переломить его шейные позвонки. Скинуть с себя это тело мне помогал Аро, подоспевший к концу сражения. Он наклонился ко мне, чтобы помочь подняться. Я схватила его за руку и только когда едва приподнялась, увидела еще одного противника. Он уже стоял за спиной брата и с зверской ухмылкой тянул к нему руку. От резко движения, берущего моего брата в захват и оттягивая его на себя, наши с Аро ладони разжались... После чего мне оставалось только беспомощно заваливаться назад на землю и наблюдать как в спину Арониро методично, несколько раз всаживали огромный охотничий нож. Словно в дикое животное… То, что случилось дальше, я помню весьма отрывочно. Помню, что без всякой жалости я загнала тот самый нож в сердце убийцы. Потом оказалась рядом с Арониро, который был еще жив. Но я понимала, что он побудет со мной рядом совсем немного. «Сестра, я оказался беспомощным, да?.. Ну, прости». «Дурачок, ты не беспомощный... ты совсем не беспомощный!», - ответила я, ловя взглядом его взгляд. «Нэлиэл! - Аро резко схватил меня за руку, словно боялся упустить что-то важное. – Гнить в земле... Это... грязно. Сожгите меня... и развейте...» «Я обещаю», - эхом повторила я. Но Аро больше не сказал ни слова. Я обняла его, крепко прижимая к себе, словно это могло вернуть в его тело уходящую жизнь и тепло. Сколько я так просидела — не знаю. Время для меня остановилась: я ничего не хотела. Только сидеть так и где-то глубоко в своем сердце оплакивать свою потерю. Говорили, что в таком состоянии я никого к себе не подпускала. Впрочем, подозреваю, что ко мне просто побоялись подходить. Я сидела недвижимо в окружении двух трупов, на моих коленях покоилось тело моего брата, а в руке я сжимала огромный окровавленный нож. Думаю, что это была достаточно жуткая картина, чтобы отпугнуть кого угодно. Пока я была в таком состоянии, достучаться до моего сознания удалось только Джагерджаку, который прибыл на место побоища одним из первых. Ему удалось заставить меня отпустить тело Аро и уговорил покинуть это место. На следующий день я проснулась в нашем семейном особняке. Моя окровавленная и грязная одежда, в которой я все еще была, напомнила мне о том, что все произошедшее – правда. Просидев в душе как минимум несколько часов, и борясь с желанием утопиться, я привела себя в порядок и спустилась вниз. В тот же день я узнала, что Готей объявил нам войну. В тот же день я навсегда простилась с Аро и Зоммари. Как бы прискорбно это ни было, но военное положение, в котором мы оказались, не позволило нам даже нормально попрощаться с братьями и оплакать их. Зоммари был похоронен, а Аро – кремирован. Прах брата был развеян моей собственной рукой. Таким образом, я смогла выполнить хотя бы его предсмертную просьбу... Ну а потом... Потом все закрутилось: мы совещались, наносили удары, прятались… И это казалось бесконечным безумием! Но я не хотела останавливаться.. Безответные чувства к Нноиторе, смерти братьев, в которых я винила себя и удушающая ненависть к Кучики, - все это давило на меня. Угнетало, постепенно убивая во мне что-то важное. Мне было слишком больно и никто не мог утолить моей печали. Через три с небольшим месяца беспорядков, хаоса и постоянных столкновений, Айзен и Ямамото – глава Готея, сели за стол переговоров. Это было очень громким и важным событием в нашем мире. Потому что, таким образом, Эспада была не просто приравнена по влиянию и силе к самому Готею, но и получила это признание из их собственных уст… Все понимали, что если бы этого не произошло, то в этой войне не было бы победителей. Мы бы просто уничтожили друг друга раз и навсегда. После окончания войны я много размышляла обо всем произошедшем. Но чем больше я об этом думала, тем больше мной завладевала пустота и апатия. Я вернулась в свой офис, к своим прежним обязанностям, но для меня ничего уже не было прежним. Почти прекратились мои встречи с сестрами – Тией и Лилинет. Больше не было наших долгих разговоров с Тэслой о Нноиторе. Я почти перестала бывать в особняке Айзена, потому что это место напоминало мне те времена, когда семья была еще цела. Что же касается моих самых главных людей – Нноиторы и Гримджоу, то даже в наших отношениях все изменилось. Видя в каком я состоянии, Джируга предпочитал оставлять меня с моей болью наедине, лишь иногда развлекая меня рассказами о своих делах и победах. Ему было важней заниматься работой и укреплять свое влияние, чем снизойти до меня и попытаться утешить. Гримджоу же наоборот – он пытался меня расшевелить, не позволяя окончательно окунуться в пучину отчаяния и боли. Он всегда находил для меня время, чтобы посидеть вдвоем в каком-нибудь уютном ресторанчике, посетить клуб, выставку или просто погулять в парке. Он мог ворваться в мой офис посреди белого дня и увезти на какой-нибудь концерт или в выходные за границу. Мы стали еще ближе, если это вообще было возможно. А вскоре Гримджоу предложил мне встречаться. Не как брат и сестра, а как парень и девушка. Подумав немного, я согласилась. Было бы глупо отказаться от того, что помогало мне жить и что разрушало тот мрак, который окутывал меня в последнее время. Одершванк прервалась на секунду и бросила украдкой взгляд на Орихиме. На печальное лицо подруги легла едва заметная мрачная тень. Но, не смотря на это, Нэлиэл продолжила свой рассказ: - Наши встречи были продолжением невинных прежних свиданий. Нас ожидали совместные походы в кино, рестораны и клубы, держания за руки, долгие и уединенные прогулки, невинные поцелуи... Я тянулась к нему, пытаясь честно изменить свою жизнь. И с каждым днем наши взаимоотношения становились все серьезней: свидания происходили чаще, поцелуи стали жарче, а переплетенные пальцы стали преддверием сплетения тел. Но наши отношениями были очень недолгими. Я поняла, что мои действия по отношению к Гримджоу – это подлость, а те отношения, которые всегда нас связывали, по меньшей мере требовали взаимоуважения и предельной честности. Но, по законам жанра, в самый неподходящий момент о моих странных отношениях с Гримджоу, узнал Нноитора. Он совершенно случайно увидел нас вместе. Таким злым Нноитору я не видела еще никогда в жизни. Мне казалось, что он был готов убить и меня и Гримджоу собственными руками. Хотя, какая в общем-то была разница с кем я сплю? С Гримджоу или с кем-то другим? Я никогда бы и подумать не могла, что это окажется для Нноиторы так критично, что это так его заденет! Связь с Гримджоу он расценил как предательство и с тех пор оборвал с нами все те отношения, которые связывали нас долгие годы. Таким вот незамысловатым образом я потеряла все то, что еще не было для меня потеряно. Буквально на следующий день, не долго думая, я встретилась с отцом, и, все ему рассказав, попросила разрешения уйти. Он ответил, что сейчас я вольна делать все, что захочу. С одним условием. Если я так и не вернусь, то он вправе призвать меня к себе в любое время, когда я ему понадоблюсь. Мне ничего не оставалось – как только согласиться. И я, никому ничего не сказав и не попрощавшись, исчезла из города. Сначала я путешествовала, исколесила почти весь мир. Потом ездила по нашей стране, встречалась со многими людьми. Но нигде, ни в одной стране, ни в одном городе я не могла найти полного успокоения. Со временем боль, конечно, притупилась, так же как и ненависть. Но чувства к Нноиторе… Чувства остались прежними и отчаянно направляли меня сюда обратно. Все эти годы я жила так, словно что-то самое важное оставила здесь. Но не смотря на это, решение вернуться давалось мне нелегко. Мне пришлось долго себя убеждать, что даже если я вернусь, то мое настоящее никогда не пересечется с моим прошлым. Устроившись здесь, я поступила в университет и встретила там тебя. Можешь считать меня паразитом, но рядом с тобой моя боль отступала. Дружба с тобой позволила мне вновь вздохнуть полной грудью. Во мне опять зажглось это утерянное когда-то желание жить и страдать… А потом ты заговорила о Гримджоу и я поняла, что оказалась здесь, чтобы совершить еще один, возможно, более болезненный виток в своей судьбе. Все, что происходило дальше - ты знаешь. Вот такая вот история. Нэлиэл замолчала. Подруги молчали вместе. Орихиме, действительно, теперь было над чем подумать, и на это нужно было время. Много времени. Гораздо больше, чем у нее было в запасе. - Скажешь что-нибудь? - вздохнув, уточнила Нэлиэл. - Теперь. Иноуэ пошевелилась, приходя в себя от всего услышанного и проговорила: - Мне... мне нужно время, Нэл. Все слишком... - Хорошо, я понимаю, - кивнула Одершванк, резко поднимаясь со своего места. - Если решишь больше не иметь с нами ничего общего - тебе достаточно сказать об этом мне. Орихиме словила подругу за руку и запротестовала: - Это не значит, что я брошу тебя, Нэлиэл! Не думай обо мне так! - Я и не думаю, Орихиме. Просто все это на самом деле сложно. И если ты не захочешь с этим связываться, то я пойму... - Но я уже связалась, - перебила подругу Иноуэ. - Связалась уже очень давно, когда только встретила Гримджоу! Нэлиэл с сожалением посмотрела на девушку, а затем склонилась поцеловала в макушку и крепко обняла. - Прости, Орихиме. Прости меня, ведь все это может быть очень опасно и серьезно... Я просто хочу сказать: подумай как следует, прежде чем принимать окончательное решение. Не все люди заслуживают любви и поддержки. А такие как мы, пожалуй, заслуживают этого меньше всего...