Золотая рыбка

За окном машины пролетали пустынные улицы, перекрестки со светофорами и запоздавшими машинами. Фонарные столбы и редкие светящиеся окна домов, разбавляли своим светом опустившуюся на город темноту. Ночь была непроглядная, ни звездочки на небе, ни бледного света луны... Или это в глазах Гримджоу темнело от боли и слабости? Вот черт! Угораздило же его попасть под шальные пули... Еще никогда он не был так близок к смерти. Прошлое отпускает его с большой неохотой, если вообще отпускает. Гримджоу ушел из дома, отказался от семьи, вычеркнул из своей жизни отца с его политическими играми, которые не очень отличались от мафиозных разборок, но все еще продолжал встречать тех, кто жаждал свести с ним личные счеты за старые унижения, обиды и проигрыши. Что ж, плевать! Плевать и растереть! Пусть пытаются - им этого никто не запрещал, но он так просто не умрет, не доставит никому такого удовольствия! Это Ильфорте - мертв, мертвее не бывает, так же как и тот ублюдок, который стрелял в них. Еще один старый друг и еще один непримиримый враг - мертвы... Все же очень медленно, но прошлое отступает. Гримджоу не жалел: возвращаться к старому он не собирался, равно как и не знал куда двигаться дальше. Рано или поздно, но наступает такое время, когда бесцельное прожигание жизни: выпивка, девочки, драки - больше не доставляют удовольствия, начинаешь задумываться о прошлом, о настоящем, о будущем... "М-да, вот же бред! - невесело подумал Джагерджак. - Старость подкралась незаметно. И это только в двадцать восемь лет!.." Шухей резковато затормозил на очередном перекрестке, и Гримджоу захотел убить его сию же минуту, поскольку тело откликнулось на этот финт нестерпимой острой болью. - Кто бы мог подумать, что эта девушка - врач. Тебе повезло, что у Ичиго такие друзья, - вдруг оживился Улькиорра. - Чего? - процедил сквозь зубы синеволосый, даже не пытаясь вникнуть в смысл слов брата. - Кстати, куда мы едем? Последнее, чем хотелось сейчас заниматься раненому - так это следить за дорогой. - Мы едем к нам, - безапелляционно сказал Шиффер. – Я позвонил Унохане. Она тебя осмотрит... И возражения не принимаются. В таком состоянии синеволосый не имел возможности возражать. - Добить меня решил? - пробурчал Джагерджак. Шиффер никак не отреагировал на замечание брата, и оба опять погрузились в свои размышления. Машина оставила город позади себя и через каких-то полчаса выкатилась на дорогу, ведущую к роскошному трехэтажному особняку. Лас Ночес. Гримджоу вырос здесь, впрочем как и Шиффер, как и... все остальные. Синеволосый мысленно скомкал, возникшие лица "всех остальных" и зашвырнул как можно подальше от себя. Парень был мягко скажем не в восторге от того, что вновь здесь оказался. Он не появлялся в этих стенах более четырех лет и не желал появляться еще столько же. В зале дома их встретил старый дворецкий Барраган. Гримджоу хорошо помнил этого старикана. Его недовольное лицо не менялось на протяжении всех тех лет, которые он здесь провел. Впрочем, оно ничуть не изменилось и сейчас, хотя испещрилось сеткой новых морщин, а волосы окончательно побелели. - Рад вас видеть, господин Улькиорра. Вы давно здесь не появлялись, - Барраган учтиво поклонился только Шифферу, демонстративно отвернувшись от Гримджоу. Что ж, этого стоило ожидать после того, как последний вышел из семьи, отказавшись от всего. - Скажи, старик, Унохана приехала? – просто спросил Шиффер. - Да, госпожа Рэтсу ждет в библиотеке. Улькиорра кивнул и повел за собой брата, словно тот не знал этот дом достаточно хорошо. - Тут ничего не изменилось, - заметил синеволосый, блуждая взглядом по коридорам, пока они шли. - Да. Только пусто, - ответил равнодушно зеленоглазый, открывая дверь в библиотеку, и пропуская брата вперед. Гримджоу помнил библиотеку по запаху - запах старых, дорогих книг в кожаных переплетах с золотым и серебряным тиснением, смешанный с запахом первоклассного табака и алкоголя. Почему-то вспомнилось, как они еще детьми всей честной компанией на спор распили здесь бутылку этого самого первоклассного алкоголя и получили крепкий нагоняй от Айзена... Отец всегда держал их в ежовых рукавицах. Воспоминание вызвало улыбку и оставило горький, неприятный осадок. Вот именно этого синеволосый и не хотел: чтоб воспоминания беспокоили его. - Боже мой, как долго! Грим, ты как? - во взгляде и голосе Уноханы забота и волнение. - Присядь сюда, я осмотрю тебя! Синеволосый бросил взгляд в направлении взволнованного голоса. Унохана Рэтсу - семейный врач. Женщина знала и Улькиорру и Гримджоу с самых ранних лет, как и всех детей этого дома. И скорей не врачом она была для них, а заботливой матерью. Джагерджак с явным облегчением сел туда, куда указала Унохана, но голос его ни на секунду не стал дружелюбней: - Бывало лучше. И меня уже осматривали. Унохана сняла пиджак, лишь накинутый на плечи парня и окинула его внимательным взглядом. Его уже, действительно, перевязывали и причем довольно искусно. В глазах ее появилась печаль, она вздохнула. Когда они были маленькими она лечила их царапины и ссадины, а сейчас – переломы и пулевые ранения. - Врач, который его осматривал, сказал, что ранения не опасны, но он потерял много крови, - проинформировал Улькиорра. - Что ж, тогда... - Облегченно проговорила Рэтсу. - Не вижу причин снимать повязки сейчас. Лучше сделать все это утром. Сейчас лучшее, что я смогу, так это уложить тебя спать, Грим. Тебе сейчас нужен отдых. Джагерджак скрипнул зубами от накатившего гнева: - Я это знаю, черт побери! И ради этого меня необходимо было тащить СЮДА? На его гневное восклицание никто не ответил. Унохана засобиралась уходить. - Рада, что увидела тебя, - проговорила женщина. – Я навещу тебя завтра, Гримджоу. Если ты уедешь до этого времени, то я буду очень огорчена. - Тц, - цокнул языком Джагерджак. – Я не малое дитя. Рэтсу снисходительно улыбнулась и, взъерошив его синюю шевелюру, удалилась. Улькиорра вызвался ее проводить, но Джагерджак был уверен, что сейчас они начнут перемывать ему косточки и обсуждать произошедшее. Унохана слишком за них волнуется. Пожалуй, они этого не заслужили. Пока Улькиорры не было, Гримджоу пересел в кресло у камина, попытался расслабится и даже умудрился закурить. После перенесенных волнений и боли порция никотина была глотком спасительного воздуха. Сигаретный дым должен был оказать успокоительное действие. Уж слишком много воспоминаний возрождало нахождение в этом доме. Как хороших, так и плохих, как забавных, так и грустных... У парня никогда не было ностальгии по прошлому, но сейчас образы наполняли его мысли. Он отбросил окурок в камин и, превозмогая боль, вытянулся в кресле. В этот момент вернулся Шиффер и внимательно посмотрел на раненого. - О чем задумался? - Да так, ни о чем, - отмахнулся Гримджоу. – Просто давно здесь не был. - Тогда побудь здесь еще. Согласись, что тебе нужен уход. Если хочешь, та девушка будет твоей сиделкой. - Сколько тебя помню, у тебя всегда хорошо получалось капать мне на мозг, Уль. Но возрадуйся, сейчас у меня нет ни сил, ни желания препираться. Я устал, - в голосе синеволосого действительно читалась усталость. - Хорошо. Сейчас в доме почти никого. Разве что Нноитора, - предупредил Шиффер. Гримджоу закрыл глаза и по лицу было легко прочитать, что к телесным мучениям добавились душевные. - Не лучшая компания для раненого меня. Боюсь мне не жить, если он об этом узнает. - Бесспорно, что он тебя ненавидит, - согласился Улькиорра. – Но марать руки об тебя он не станет. Думаю, что он отплатит тебе той же монетой. Джагерджак смерил брата долгим взглядом, ухмыльнулся: - Иногда мне кажется, что ты ненавидишь меня не меньше. Зеленоглазый не счел нужным ответить и сменил тему. - Унохана волнуется. Просила приглядеть за тобой. Для тебя уже приготовили комнату. Через некоторое время Шиффер сам препроводил брата в свободную гостевую комнату. Гримджоу улегся на не расстеленную кровать, откинувшись на подушки. Вспоминать прошлое не входило в его планы, но раз уж пришлось здесь побывать, и разные мысли все равно лезли в голову, то можно и немного поддаться им. - Она… - вдруг произнес Гримджоу. - Так больше и не появлялась здесь? Улькиорра выдержал небольшую паузу и посмотрел в упор на Джагерджака: - Нет, и я ее понимаю. В некотором роде вы оба ее предали… Ей незачем больше возвращаться. - Бля, Улькиорра, а тебе не приходило в голову, что ее побег - тоже предательство? - Нет, не приходило, - с одним и тем же безразличным выражение проговорил Шиффер, но Гримджоу это выражение показалось чуть обвинительным. – Но оставим дела давно минувших дней. Отдыхай. И еще Унохана просила, чтоб ты выпил это... Джагерджаку все это ужасно не нравилось, но раз уж сам Шиффер за ним присматривает, то ничего не оставалось кроме как подчиниться. ********* На следующий день Унохана пришла делать свою работу, как и обещала. А после перевязки Гримджоу изъявил желание уехать из дома. У него не было причин оставаться здесь дольше. Но по закону подлости во дворе дома ему было суждено встретить долговязого одноглазого парня. Это был их брат - Нноитора Джируга – тот, о котором они вспоминали вчера вечером. Джагерджак не боялся этой встречи, хотя желал бы ее избежать, так как она не сулила ничего хорошего. - Улькиорра, что за отребье в доме? – презрительно поинтересовался долговязый. - Нноитора, - прорычал Гримджоу, но тот лишь демонстративно отвернулся. - Джируга, не думаю, что здесь... - начал Улькиорра. - Шиффер, - рявкнул Нноитора, перебивая. – Ты еще не глава дома, поэтому не приводи в дом подобных постояльцев! - Жить под одной крышей с таким ублюдком, - усмехнулся Гримджоу, – не много чести для меня. Нноитора с жестокой улыбкой обернулся к Гримджоу, но прежде чем между ними завязалась драка, произошло две вещи. К дверям дома подъехала машина, и Улькиорра без особых трудов в два приема уложил Нноитору лицом в асфальт. - Не смей мне перечить, - проговорил Шиффер, страшным металлическим голосом, нависая над Джиругой. – И не смей мне указывать. Ты подчиняешься мне, а значит будешь меня слушать. После этой небольшой речи Шиффер отпустил Джиругу. Джагерджак уже сел в машину и ждал Шиффера. В город ехали в полном молчании. - С каких пор мы, как пауки в банке? – вдруг спросил Гримджоу. - С тех самых, как перестали быть детьми, - просто ответил Шиффер. – Возвращение в дом заставляет тебя философствовать? Не думал, что ты на это способен… - Да пошел ты! – отмахнулся Гримджоу. - От дома остались лишь стены, а от семьи только фотоальбомы. А мы ничего не заметили. Джагерджак решил, что сходит с ума. В голосе Шиффера звучала печаль.