Золотая рыбка

Солнце садилось с той неумолимой быстротой, что бывает лишь в режиме ускоренного просмотра или во сне. Тьма окутала все вокруг, а когда отступила, то под ногами вместо земли был пол, а вокруг стены. Ветхость и запустение коридоров, по которым приходилось блуждать, наводило на мысли о том, что все развалится сию же секунду, но ничего не происходило. Толкнув очередную незапертую дверь проходишь в маленькую комнатку. Это был конец пути в поисках того, что потеряно. Через окно комнату затапливал лунный свет, показывая, как на полу в грязи, пыли и собственной крови рассыпаны длинные, солнечно-рыжие волосы, частично скрывающие лицо и обнаженное растерзанное тело. Парень даже знал, кто это сделал, но месть не вернет жизнь в это тело, а минутное удовлетворение сделает боль почти невыносимой... Первое, что почувствовал Гримджоу, после того, как открыл глаза - это страх. Страх: холодный, липкий, вцепившийся ему в горло и не желающий отступать. Уже потом было и недоумение и раздражение. Ведь от ночных кошмаров Джагерджак избавился, когда еще под стол пешком ходил. И какие бы кошмары его не мучили на яву, в его сон ничто не имело доступа. А тут опять... Ни с того ни с сего... Рыжая... Это означало, что день не задавался с самого утра. Гримджоу взглянул на часы: 13.48 и принял изначальное положение - поперек кровати. Однако сон больше не шел и синеволосого начало раздражать абсолютно все. Начиная от солнечного света, что последними отблесками лета золотило комнату из-за незанавешенных штор, и возрастающей головной болью, оставшейся после вчерашних возлияний и заканчивая обрывками идиотского сна, что снился ему только что. Следовало признать, что во сне Рыжая преследует его уже не в первый раз. Что же получается? Гримджоу без сожаления оставил эту девку за пределами своей жизни, так неужели эта зараза нашла брешь в его долбанном подсознании? Синеволосый сел в кровати, уперев локти в колени и запустив пальцы в густую шевелюру, задумался. Все же стоило найти в себе мужество и признать, что Орихиме Иноуэ, отвергшая все его поползновения к своей персоне то ли от отвращения, то ли от страха, зацепила его немного больше, чем все те особи женского пола, в которых он находил удовлетворение для своей похоти до сего момента. Джагерджака интересовало только одно: КАК, КАКИМ ОБРАЗОМ такая посредственность - обычная девчонка, каких миллионы на этом свете, поселилась в его голове? И почему именно ее голос отпечатался в его памяти, когда она проговорила: "вы - невыносимый грубиян и не так неотразимы, как вам кажется. Мое имя - Иноуэ Орихиме...". Итак, признание принесло некоторое облегчение. Самый простой выход из сложившейся ситуации - вернутся к ней и сделать своей: безраздельно, полновластно и можно без особых прелюдий. Гримджоу был уверен в своей неотразимости и не боялся того, что может завязнуть в чувствах к ней еще глубже, ему даже не пришло в голову беспокоиться о последнем. Однако он не будет самим собой, если какие-то сны, мысли и призрачная привязанность заставят его оглянуться назад и вернуться к тому, что он давно оставил за пределами своей жизни. Был и другой вариант... Более приемлемый, более в его духе, чем какой-нибудь другой. Джагерджак откинулся на подушки, раскинув руки в стороны, уперев взгляд в потолок и приказал себе выкинуть весь мусор из головы. Все, что он чувствовал сейчас был не более, чем просто мусор, ненужный багаж для человека, который привык путешествовать налегке. От претворения своего плана в жизнь Джагерджака отвлек звонок телефона. Парень пошарил рукой под подушкой и одним глазом взглянул на дисплей. Поморщился, словно его заставили целиком проглотить лимон, но все же ответил: - Какого надо, Шиффер? - Поговорить, - как всегда коротко и лаконично прозвучало в ответ, словно ничто не могло заставить дрогнуть голос Улькиорры. - Буду вечером в клубе, - бросил Джагерджак. - До встречи. Синеволосый отнял телефон от уха после первого гудка и только мог догадываться о чем на этот раз хочет поговорить Шиффер. Об отце и семье? Об их отношениях? Как же все это достало! Иногда Джагерджак хотел поселиться на необитаемом острове и жить как дикарь, чтоб никого не видеть. Но, не имея шанса исполнить свое желание, он пошел пользоваться благами человеческой цивилизации, а именно: принял душ, выпил таблетку от головной боли, оделся и вышел на улицу. Отгородив себя от остального мира темными непроницаемыми очками Джагерджак смешался с толпой вечно снующих туда-сюда людей. Парень смотрел на них с высока, с презрением. Для него они не более, чем жалкие букашки и черви, живущие, чтобы стать ничем. Уставшие. Измученные. Потерянные. Что-то вечно ищущие, не в силах что-либо изменить... Синеволосый любил бесцельно бродить по переполненным улицам, осознавая свое превосходство над большинством из этой толпы. Это отвлекало от надоедающих мыслей и помогало забыть обо всем не меньше, чем алкоголь. Побродив в волю, ловя многообещающие и восхищенные взгляды молодых девушек и завистливые - парней, посетив какой-то ресторан, название которого парень, конечно, не запомнил, с довольно приемлемой пищей и вином, Гримджоу направился в свой клуб. Хозяином так называемого клуба был Иккаку Мадараме. Не сложно догадаться, что основой этого заведения являлся тотализатор. Но не тупой, захудалый, где последние денежки просаживают неудачники и пьяницы, а бойцы забивают друг друга до смерти, а потом победители сами оказываются в той же мусорной куче, что и проигравшие. Здесь среди посетителей можно было заметить известных людей, политиков, богачей, в общем всех тех, у кого денег - было в избытке, а спустить их было уже негде, да и приелось все то, что можно было на них купить. Толстосумы приходили, чтобы провести приятный вечер в роскоши, в обществе красивых, сексапильных девушек и, конечно, посмотреть на красиво обставленное столкновение характеров, на чужую боль, отчаяние, восхождение или падение. Большинство посетителей имели своих бойцов, зачастую и не одного. Забавно было наблюдать за тем, как в бою сильные мира сего делили свой престиж, что-то друг другу доказывали или уничтожали. Гримджоу мог себе позволить именно забавляться всем этим, ведь он никогда никому не принадлежал и никогда не позволил бы себе до этого опуститься, даже если бы ему предложили безбедное существование до конца жизни. Синеволосый был сам по себе и приходил в клуб, когда ему нужны были деньги или когда Иккаку просил поучаствовать в особо престижных и прибыльных боях. У Гримджоу была репутация непобедимого бойца. Из-за этого его любили, из-за этого приходили посмотреть. И за один вечер он мог заработать столько, сколько другие мечтают заработать за год. Парень продавал себя, свои способности, свой характер за очень-очень большие деньги. Порой, правда, он ощущал себя не лучше проститутки, но он делал то, что умел по собственной воле, и глупо утверждать, что ему это не нравилось. В клубе Гримджоу был около 10 вечера. Сегодня боев у него не было, но другие должны были вот-вот начаться или уже начались. Парковка ломилась от блестящих, дорогих машин самых разных мастей. Среди всего разнообразия синеволосый выделил машину своего брата. Не то, что б его Mercedes чем-то выделялся - скорее наоборот был неприметен среди других. Но стоял он на одном из самых престижных мест на стоянке, место, которое почти никогда и никем не занято. Клуб и тотализатор - был ульем и как любой улей отличался жесткой иерархией. Небось Мадараме рад как никогда, что его посетил такой гость, как Шиффер. Джагерджак усмехнулся. Улькиорра был почти всегда занят, но когда он свободен, то тотализатор - это последнее на что он сознательно потратил свое время. Показная демонстрация силы раздражала Улькиорру. Если брат нападал, то стремительно и расчетливо, схватка длилась не долго и победа оставалась за ним. В этом отношении Шиффер был быстр и смертоносен, не в пример отцу, который любил даже некую театральность... Гримджоу все еще размышлял о смертоносности зеленоглазого и предпочтениях отца, когда заместитель Мадараме Юмичика Аясегава встретил его чуть ли на пороге клуба. - Ты сегодня как всегда привлекателен, - вместо приветствия сказал Юмичика. Это заставило синеволосого недобро взглянуть на парня. Гримджоу бесили гомосяцкие замашки зама Аясегавы, тем более, что голубым он не являлся, а в бою был чуть ли не столь же грозен, расчетлив и непобедим, как и сам Джагерджак. - Опустим приветствия, - рыкнул синеволосый. - Где Шиффер? Юмичика показал свою самую приветливую улыбку. - VIP ложа. Тебя с самого открытия поджидает. Доброжелательные слова Аясегавы могли вызвать только несварение желудка, если касались таких слов как "Шиффер ждет уже очень давно". Несварение Гримджоу не заработал, но вот неприятное подташнивание уж точно. Какого черта Улькиорра целых два битых часа делает в этом чертовом клубе? Что такого должно было произойти? И о чем он желал поговорить? Неприятное чувство неизбежной катастрофы окутало парня. И с мыслью о том, что сегодня "самый дебильный день с того момента, как он попал под пули" Гримджоу ринулся в VIP ложу. Улькиорра сидел в одиночестве на темно-красном диванчике за круглым столом, прикрыв глаза. Брат с одной и той же вероятностью мог как и размышлять о чем-то, так и дремать после трудного дня. Гримджоу повернулся, чтоб поосторожней захлопнуть дверь, но сделав это, он встретился с взглядом зеленых глаз. - Думал, что ты заснул, пока ждал, - криво усмехнулся Гримджоу. - Нет, - сосредоточено прозвучало в ответ, и холодок пополз по коже синеволосого во второй раз за сегодняшний день. Джагерджак фаталистом не был, но чувствовал - катастрофа неотвратима. - Что-то случилось? - серьезно спросил синеволосый под действием момента. Подошел к столику и сел напротив Шиффера. Брат выдержал недолгую паузу и проговорил: - Недавно встретил нашу милую спасенную знакомую. Слова прозвучали как выстрел, Гримджоу даже показалось, что заросшие раны заныли. Парень в уточнениях не нуждался - у них была только одна знакомая, которую они спасли. Одна на двоих. - Да? Надеюсь, что не в той же ситуации, как в прошлый раз? – цинично отозвался Джагерджак и, достав сигарету, закурил. - Нет. Она просто шла по тротуару, ей не нужна была помощь. Но… Это… - Улькиорра запнулся на минуту, словно ему было сложно подобрать слова для своих действий, словно он был сам удивлен. – Был внезапный порыв. Гримджоу впервые услышал от Улькиорры что-то подобное. Обычно Шиффер не интересуется ничем дольше одного дня, а если интересуется, то только в двух случаях. Во-первых, в интересах дел семьи. И во-вторых, исключительно для того, чтобы это заполучить, но такого уже очень-очень давно с Шиффером не случалось. Гримджоу нахмурился и единственное чего захотел - так это сменить тему. - Ясно. Но давай ближе к делу: зачем меня позвал? Улькиорра пристально взглянул на брата через сигаретный дым и произнес без капли иронии, с той же отчетливостью и серьезностью, что и всегда: - Ближе некуда. Это может показаться странно, но... Я хочу знать о ней все. Гримджоу хотел бы, чтоб все было шуткой, но Шиффер не шутил. Ничего не оставалось, кроме как притворится равнодушным и узнать, что Улькиорра задумал. - С какого ты ей интересуешься? Улькиорра проигнорировал вопрос и ждал ответа на свое предложение. - Это смешно. Ты заинтересовался малолеткой? - нашел в себе высмеять действия брата синеволосый, взывая, прежде всего, к голосу разума и безразличию к окружающим, которому Шиффер следовал всю свою жизнь. – Не думал, что ты интересуешься простыми смертными. - А почему нет? Я тоже - простой смертный, - заметил спокойно Шиффер. - Твою мать, вот так новость! – усмехнулся Гримджоу, постепенно впадая в ступор от нарастающей странности брата. - Не часто можно увидеть в тебе хоть что-то человеческое. - Но сути это не меняет, - резонно утвердил Шиффер. – Куросаки ее друг? Она из его компании? - Она была его подружкой или что-то вроде того... - размыто ответил Гримджоу. – Бляяяяя, что за дебильная тема, а? И ради этого ты вытащил меня из дома? Гримджоу безжалостно растер недокуренную сигарету в пепельнице и собрался уходить. Обсуждать что-либо об этой девушке с Улькиоррой он не хотел. Не говоря уже о том, что такой повышенный интерес к ее персоне со стороны брата его совсем не устраивал, а раздражал, злил и бесил более, чем должно было быть. Улькиорра в свою очередь очень внимательно наблюдал за Джагерджаком. - Не думал, что ты будешь ревновать, - тихо, но отчетливо произнес зеленоглазый. В голосе прозвучал приказ: - Сядь, мы не закончили. - Чё? С чего ты взял? – разозлился Гримджоу от того, что проницательный Шиффер попал прямо в точку. Наверно то, что он сейчас чувствовал и была ревность. – Да она мне нахер не нужна! Долгую минуту братья мерили друг друга взглядами. - Вот как, - произнес Шиффер. - Думаю, она понравится отцу, как моя невеста. Джагерджак не мог нахрапом переварить то слово, что произнес Улькиорра, а значит и понять смысл предложения. Поэтому он повторил это слово мысленно и по слогам: НЕ-ВЕ-СТА… В небесах Гримджоу смертоносной змеей мелькнула молния, перечеркнув пол неба и раздался на секунду оглушающий гром, заставляющий сердце остановиться на секунду и пропустить удар, а потом снова забиться, но уже с удвоенной силой. Невеста? Неужели это слово произнес Улькиорра? Неужели до такой степени Орихиме зацепила и его? Она первая, кто сподобился на такое. Но радости от этого не было никакой, наоборот Джагерджаком завладела ярость, какой он не испытывал уже очень давно. - Даже не думай это сделать, - помрачнев, предупредил Гримджоу, облокотившись на стол и нависая над Шиффером. - Почему? – невинно спросил зеленоглазый. – У тебя есть права на нее? - Улькиорра, мать твою! – прорычал Гримджоу, ударив кулаком по столу, чуть ли не переломив его на две части. – Я не позволю тебе привести ее в этот дом! - У тебя больше нет власти. Но если ты не хочешь, то попробуй забрать ее сам. Забери ее, иначе это сделаю я и больше не отпущу, даже если она будет молить об этом. Гримджоу улыбнулся с свойственным ему безумством и отступил от брата: - Ты решил посоревноваться со мной? Или может это долбанный акт милосердия с твоей стороны?! Шиффер взглянул на синеволосого и встал со своего места. - Не хочу быть ублюдком хотя бы для брата. К тому же я еще не решил, что для меня важней: она или место отца. Улькиорра ушел не попрощавшись, оставив Гримджоу в одиночестве. Достав еще одну сигарету парень затянулся и принялся размышлять. После разговора остался уж очень неприятный осадок. Разве не эту катастрофу он предчувствовал весь сегодняшний день? Каково это заключить сделку со своим братом и единственным человеком на всем земном шаре, с которым Гримджоу поддерживал более или менее доверительные и близкие отношения? Нет, друзьями они с Шиффером не были, но когда Джагерджак принял решение раз и навсегда покинуть семью только Улькиорра не отвернулся от него и продолжал помогать после, когда почти все пути для синеволосого были закрыты, когда к нему относились только, как к неудачнику и неблагодарному ублюдку, который пренебрег таким даром - быть частью семьи господина Айзена. Впрочем в полную бескорыстность поступков брата Гримджоу не верил, поскольку у Шиффера мог быть свой мотив: чем меньше человек в семье, тем меньше претендентов на место отца, которое он метил занять сам. Но даже если опустить все эти сантименты, то Гримджоу по сей день считал себя должником Улькиорры. И отказаться от рыжеволосой сейчас в пользу брата, которая для Гримджоу была никем и звали ее никак, самый благоразумный и правильный вариант... Если же взглянуть на проблему масштабней, то получалось следующее. Шиффер делает Орихиме своей невестой, а затем женой, и автоматически лишается места отца. Город окажется в руках психопата Нноиторы, ведь его кандидатура - единственная более или менее рассматриваемая Айзеном, после Улькиорры. Что случиться после Джагерджак даже не стал обдумывать. Минимум Гримджоу потеряет все и будет прозябать всю оставшуюся жизнь, максимум - охоты на свою персону ему банально не пережить. Джагерджак с остервенением затушил последнюю сигарету в переполненной окурками пепельнице. Внизу веселье было в самом разгаре, но парню было не до этого. Он отправился домой. Завтра нужно было встать пораньше, раз уж он собирался сделать то, что собирался.