Московитский корсар Балтийского моря

      Датский король Фредерик благосклонно относился к Карстену Роде, не реагируя ни на жалобы шведских и польских властей, ни даже на просьбы собственных купцов прекратить деятельность капера. То ли он действовал так из союзнических соображений, то ли потому что так он мог иметь лишний козырь в соперничестве с Варшавой и Стокгольмом. Но ещё одной причиной и, возможно, главной причиной, была любовь юного совсем ещё Хенрика к Роде. Как раз сейчас маленький Хансен перебежками приближался к обожаемому кораблю. «Весёлую невесту» Хенрик видел в своих снах и мечтах, уже представлял, как поднимется на борт этого судна, как будет ходить в море под его парусами. Порт Копногова, ныне Копенгагена, всегда был местом людным и шумным, и здесь легко было затеряться среди людей, поэтому пареньку лет пятнадцати легко удалось прошмыгнуть к самому судну. Спрятавшись за пузатую бочку в человеческий рост, Хенрик стал оценивать обстановку. На корабль заносили тюки, мешки с зерном, катили по трапу бочки с водой. Прямо у трапа, на корабле, стоял огромный страшный человек со шрамом через всё лицо и строго наблюдал за загрузкой припасов.       Хенрик воровато оглянулся: та бочка, за которой он прятался, была тяжёлой, - с места не сдвинуть, - но вот рядом стояла пустая, с крышкой, всунутой поперёк горлышка. Дания без труда забрался внутрь, встав на камень, подтянувшись на руках, он смог плюхнуться с глухим эхом в бочку и плотно закрыть её плоской крышкой. Внутри было темно, от дерева распространялось мягкое тепло и терпкий сладковатый запах. Этот запах был давно знаком и любим Хенриком, напоминал о походах с варягами. Было тихо, портовый шум доносился приглушённо, мальчик с шумом вдохнул, уперевшись руками и ногами в стенки своего убежища, резко дрогнувшего. Бочку катили. Ещё какое-то время слышалась перебранка и грубая ругань, бочку снова поставили на дно. Хансен ещё какое-то время сидел, тихо притаившись в бочке, прислушиваясь к внешнему миру. Потом вдруг вздрогнул, от неприятного ощущения падения. Видимо, задремал внутри бочки и теперь только проснулся. Маленьким королевством было решено идти на абордаж судна, поэтому он, немного покряхтев, вытолкнул крышку бочки и, подтянувшись на руках, смог выбраться на белый свет.       Хенрик издал громкий и счастливый возглас. «Весёлая невеста»! Наконец он на этом корабле! Перегнувшись за борт, он увидел плескающуюся и бьющуюся о корму морскую воду. Пена белыми пузырями карабкалась по смолёным доскам, скатываясь обратно в морскую пучину. Сине-зелёная на поверхности, отражающая белые мазки солнца, уходящая с глубиной в звенящий хрустально-чёрный, вода бесновалась, заражаясь бесконечной радостью Хенрика и весёлостью пьянящего ветра, крапала холодными солёными брызгами в лицо парню, пропитывая кожу и волосы стойким запахом йода. Он с наслаждением вдохнул знакомую с начала жизни солоноватую свободу, открыл рот, позволяя брызгам залетать на зубы и язык. Но всю его радость на корню обрубил грубый голос, на плечо тяжело рухнула чья-то рука. - Это у нас тут ещё кто? – Хенрик обернулся, над ним возвышался огромный мужчина. Дания признал в нём того, со шрамом, которого видел ещё будучи в порту. - Чего там, Тид, чего ты откопал? – Хансена подняли за шкирку над палубой. Тид на вытянутой руке отнёс его к центру палубы, где в ожидании уже собралась добрая половина команды. Через мгновение Хенрик уже стоял в окружении всей команды. Дания набрал воздуха в лёгкие и, выпрямившись, громко, чтобы это слышали все, и важно произнёс, вздёрнув вверх подбородок: - Отведите меня к капитану! Я должен поговорить с ним, - в кругу моряков послышались смешки, Хенрик стушевался, его, Королевство Данию, не воспринимали здесь всерьёз! Мальчик насупился, сдвинув светлые брови. – Мне нужен капитан!       Команда уже откровенно хохотала, когда вперёд вышел тот самый. Тот единственный, из-за которого Хенрик пробрался на корабль. Дания поднял распахнутые глаза вверх, к крепко сбитой высокой фигуре. Широкие плечи, с накинутым не застёгнутым камзолом, потёртым немного на локтях и в складках материи, яркие голубые глаза, смеющиеся сквозь глубокие морщинки, вместе со всей командой капитана. Хенрик так и замер с приоткрытым ртом. Перед ним стоял сам Карстен Роде! Такой, каким Хенрик его и представлял: с небольшой, но густой жёсткой светлой бородой, загорелым лицом и красиво выцветшими на солнце и море голубыми глазами. Роде был одет куда лучше, чем все другие пираты, которых когда-либо видел Хенрик. Оно и понятно, ведь Иван Грозный регулярно платил своему каперу и его команде фиксированное жалованье. - Ты зачем на корабль пробрался, ты хоть знаешь, куда ты вообще попал? – Капитан лукаво прищурился, улыбнувшись в курительную трубку. В словах не было ни единой нотки злобы или раздражения, только снисходительность, но именно она так больно задевала. - Знаю! Я про вас всё-всё знаю! Вы – Карстен Роде, вы захватываете шведские корабли! – Восхищённо заговорил мальчик, но его остановили поднятой вверх рукой. Роде заговорил так спокойно, вкрадчиво, прикрывая глаза, словно бы прислушиваясь к звучанию собственного голоса. - Во-первых, я – адмирал русского царя Ивана Грозного, у меня даже грамота есть, - Карстен довольно дёрнул вверх уголком губ, будто раскрывал сейчас мальчишке тайну. Или эту самую тайну, лежащую на поверхности, ловко завуалировал, так, что обвинить его в чём-либо было бы невозможно, даже при открытых противозаконных действиях. – Во-вторых, мы не захватываем, мы просто доходчиво объясняем, что не следует шведам и полякам русским купеческим кораблям мешать. – Адмирал быстро потерял всякий интерес к Хансену, отворачиваясь от него и обращаясь к команде. - Высадите его в ближайшем порту, до мамки пусть сам добирается, мы ему не няньки. Хенрик краешком мыслей обрадовался, что они не так давно отплыли, и ближайший порт встретит их нескоро. Но несмотря на это Дания подорвался с места, подбегая к капитану и хватая его за рукав: - Ну, пожалуйста, пожалуйста! Чего вам стоит?! Я ведь так хотел попасть на «Весёлую невесту», я ведь так вас хотел увидеть! - Попал? Увидел? Так прощай, - легко бросив через плечо прощальную фразу, корсар резко крутанул рукой, вывернув детское запястье, Хенрик от боли сквозь зубы зашипел, но руки не отнял. Тогда Роде вновь хитро улыбнулся, глядя на мальчонку с еле заметной теплотцой во взгляде. Он больше не пытался оттолкнуть парня. Дания, чтобы удержать внимание Карстена, затараторил с новой силой, стараясь не отрывать взгляда от глаз Роде, чтобы тот не вздумал отвернуться. - Я уже плавал, плавал! С викингами! Я был в Англии, со Свеном Вилобородым! – Команда хохотала, с интересом слушая фантазии Хенрика, а он, забывая о краткости человеческой жизни, уверенно рассказывал о своих походах десятого и одиннадцатого веков. Роде сначала тоже посмеивался, но потом смешливые морщинки постепенно стирались, добавляя выражению лица напряжённости. – Я юнгой могу быть! Я…я вахту могу нести… Я не засну, правда! Я даже могу корректировать курс судна. Я могу по звёздам определять… - Так, всё, не тарахти, - Роде поморщился, показывая, что больше ничего слушать не намерен. – Значит, в Копногове ты к нам прошмыгнул…Ты маленький датчанин? С викингами, говоришь, плавал… Так, ребята, позовите сюда Иванку, я ему приятеля нашёл.       Кто-то из матросов ушёл звать «Иванку», а Хенрик, всё так же вцепившись в рукав адмирала Ивана Грозного, старался запомнить каждую, даже несущественную детальку, из множества которых складывалась личность Роде. И всё в его образе мало отличалось от внешности любого из моряков. Те же босые ступни, чтобы не скользить по мокрой палубе, те же свободные, мешковатые слоппы, не сковывающие движений. Длинная, перепоясанная в талии рубаха спускалась до бёдер, защищая, как и плотная куртка, от морского пронизывающего ветра. Хенрику вдруг стало невыносимо стыдно стоять рядом с ним, без сомнения сильным характером человеком, в своих начищенных сапогах с квадратными носами по последней моде, в сюртуке с резными рукавами. Но вот на палубе показался тот самый Иванка, и внимание Дании переключилось на него.       Мальчишка был явно недоволен, и выглядел, по меньшей мере, страшновато. Из-за поджатых в тонкую линию губ, глаза казались ещё больше, а дневной свет играл с их цветом, превращая в тёмно-синий, почти фиолетовый – это пугало, особенно из-за бледности лица мальчика. Он подошёл к ним, ревностно бросил взгляд на руки Хенрика, который уже и забыл о том, что держит русского атамана за рукав. - Королевство Дания, Русь. Знакомьтесь, - лаконично представил Карстен, кладя каждому мальчику руку на плечо. – Иванка, проводишь его к себе в каюту, пообедаете вместе. И, приодень его, одному дьяволу известно, когда мы вернёмся в его порт. - А, как вы поняли, кто я? – вдруг спохватился Дания. - Я бы и не понял, если бы не был знаком с Русью. Ты когда про викингов начал рассказывать, я и догадался.       Русь сухо кивнул, неприлично долго и нагло рассматривая Королевство. Тот снова поёжился, Русь одет был точно как и любой матрос, Дания же в его глаза сейчас, наверное, выглядел разодетым скучающем на земле дворянином, которому родители купили «билет в тур» на настоящем пиратском судне. Наконец, Русь оставил своё изучение и, коротко бросив «пошли», потянул Хенрика в каюту.       Иванка оказался худощавым мальчиком, лет тринадцати-пятнадцати, совсем светловолосым, даже по сравнению с белобрысым Хенриком. Вёл он себя подчёркнуто серьёзно: крепко поджимал пухлые губы, придирчиво осматривал нового «приятеля» с ног до головы, в результате чего у Дании сложилось мнение, что его оценивают как какую-нибудь вещь, подарок. Ну, конечно, сказал же тогда Карстен, нашёл для него приятеля. Не для Хенрика, а именно для этого непонятного молчаливого Иванки, и теперь он может делать со своим приятелем, что ему вздумается, потому что Русь – явный любимчик капитана, вон, какая у него каюта.       Первое, что там увидел Хенрик – стол, накрытый на двоих, и вдруг понял, что очень хочет есть. Иванка сразу направился к дальнему краю стола, видимо, он уже давно облюбовал это место. Не обращая внимания на мнущегося в проходе товарища, он стал накладывать себе еду и хрустеть ею, набивая в рот. Дания посмотрел ещё с минуту, а потом, решив не дожидаться приглашения или, хотя бы, взгляда, сел на противоположный край стола и придвинул поближе тарелку. Русь среагировал незамедлительно. - Это тарелка Карстена. И стул, тоже, Карстена.- Услышав негромкий, но резкий возмущённый голос, Хенрик поднял голову, столкнувшись с колким холодным взглядом. Стало обидно. Роде сказал «пообедаете», так почему же он не может наконец поесть? Хансен вальяжно развалился на занятом стуле, лениво набирая как можно больше съестного на тарелку. - Он сам разрешил мне. Он – мой друг, - Хенрик безапелляционно скрестил руки на груди и вытянул вперёд ноги. Прямо как взрослый. Иван встал со своего места, медленно, с угрозой в каждом движении, подходя к Дании. Тот принял ещё более расслабленный вид, ниже съехав на стуле. - Не правда. Карстен – мой друг, - увидев, что его слова никак не повлияли на наглого датчанина, Ваня разозлился. – А ты вообще непонятно кто! Он тебя даже по имени не называет.       Хенрик шмыгнул носом, почувствовав, как в уголках глаз начинает горячо пощипывать от обиды. Ведь действительно, Роде сам сказал, что ни за что бы ни догадался кто он такой. Данию узнали только благодаря тому, что здесь был Русь. И да, Роде правда не знает, как зовут Данию. Хенрик не сказал сразу, а пират и не спрашивал. Вот у Руси он наверняка сам спросил! И раз они обедают тут вместе, значит, они разговаривают, Карстен интересуется жизнью Руси, расспрашивает его обо всём. Стало нестерпимо обидно. - Иванка – болванка! – неожиданно для самого себя прокричал Хенрик, зажмуривая глаза и как можно шире открывая рот. С уголков глаз осторожно начали спускаться две маленькие слезинки, не заметные пока в тёмной каюте.       Холодный раньше Иван вспыхнул. Сделав ещё один шаг к датчанину он, пусть неумело, но с силой двинул тому кулаком по щеке. Хансен, сидевший всё ещё с закрытыми глазами и не ожидавший удара, вскинул руки, удерживая равновесие. Дальше уже Хенрик кинулся на Ивана, повалив его на пол, они начали возиться на деревянных досках каюты. Изредка что-то крича друг другу, между тяжёлыми пыхтениями в лицо. Ваня оказался тяжелее, чем ожидал Дания, спихивать его с себя было сложно. А Хенрик был намного проворнее и ловчее, чем ожидал Ваня, поэтому всегда ухитрялся неприятно заехать куда-нибудь то рукой, то ногой.       Дверь в каюту открылась, и вошедшему Роде пришлось разнимать двух мальчишек. Те вцепились в друг друга клещами и не успокоились пока капитан каждому не отвесил по хорошему подзатыльнику. - Иван, и не стыдно тебе? Ты как с гостем-то? – усмехнувшись, вопросил Карстен, обрабатывая ватой с перекисью ссадину на щеке Хенрика, сидящего на левом колене адмирала. - Он первый начал! - Неправда! - Аа! Да хватит, на мне-то не деритесь! Мне плевать, кто начал первым, оба у меня палубу будете драить! Вот же… Ну что, болит сильно? – Обратился Роде к Ване, кивая на разбитый в кровь локоть. Русь надулся, упрямо мотая головой. Роде равнодушно пожал плечами, ну не больно так не больно. – Ох, что же мне с вами теперь делать, беглецы? Вот ссажу каждого в свой порт, и пусть за вами царь да король приглядывают, чтобы снова на корабль какой не сбежали. - Так он тоже сбежал? – Неверяще произнёс Хенрик, тыкая пальцем в сторону Руси. - А тебя разве не взяли на борт в Копногове? – С радостью и облегчением спросил Иванка у Дании. - Нет, я сам пробрался. - И я. - А тебе сколько лет? - Четырнадцать, а тебе? - Пятнадцать. - Вот и подружились, черти! – засмеялся Роде, придерживая сидящих на нём мальчишек. – Вот же бесята! Нельзя было как-то без тумаков для начала разобраться? Как я вас вашим правителям теперь покажу? - А я думал, вы вместе плаваете, а я тут лишний, - опустив взгляд проскулил Дания, сильнее прижимаясь к царскому адмиралу. Вдруг он почувствовал на своей руке чужую тёплую ладонь и посмотрел на Ваню, тот тепло и весело улыбался, смотря на маленького датчанина немного виновато. - А я подумал, что тебя взяли, потому что ты его страна, и про меня бы он тогда забыл. А я не хочу! - Да не про кого я не забуду, - обнял мальчишек Карстен, нагибаясь к их головам. – Я теперь ваш общий. Так что, как-нибудь так будем теперь, втроём.       Но палубу сегодня всё равно драите, чертенята. --------- Небольшое историческое "кстати" Карстен Роде вряд ли мог курить трубку, потому что распространение они получили позже, в конце 16-начале 17 века, Лишь тогда табак стал «витамином души» для корабельного люда. Ведь моряк не мог в непогоду и ветер работать с зажженной сигарой из-за опасения вызвать пожар. Именно трубка способствовала победному шествию табака как по морю, так и по свету вообще.