Куда глаза глядят

      Флор проснулась от того, что кто-то неистово барабанил в двери ее вагончика, совершенно наплевав на все принципы приличия и уважения к чужому личному времени - было раннее утро воскресенья.       - Минуту! - она нехотя потянулась, встала с кровати и начала одеваться; после всех волнений двух последних дней ей просто хотелось некоторое время побыть в одиночестве, отдохнуть, не думая ни о чем и не решая чужие проблемы. - Кто там?       - Йоханна, - раздался неуверенный голос, - я всего на минутку.       - Заходи, открыто, - Флор, удивленная столь необычным визитом, стянула обратно штаны и вернулась в кровать, ведь Йоханну можно было не стесняться, хоть какой-то положительный момент во всей этой неразберихе.       - Прости, что я без приглашения, - девушка зашла в вагончик и присела на кресло неподалеку от кровати, - я разбудила, да?       - Да нет, - соврала Флор, - ничего страшного, как ты? Ничего нового не известно, до Туомаса так и не дозвонились?       Флор не очень хотела снова возвращаться к этой теме, но, как бы там ни было, она наравне со всеми переживала за Туомаса, который пропал два дня назад и не отвечал на телефон, поэтому старалась принимать посильное участие в поисках. Честно говоря, она не думала, что с ним случилось что-то серьезное, скорее всего, просто захотелось сбежать (такое бывало и не раз), но беспокойство Йоханны, которая не больше других знала о местонахождении своего супруга, постепенно передалось всем остальным. Да что тут говорить, если уж жена не знает, где искать Туомаса, если он не отвечает даже на ее звонки, то, возможно, стряслось и правда что-то серьезное. Вместе с исчезновением Тарьи, это наводило на очень неприятные мысли.       - Я пыталась позвонить ему сегодня утром, но его телефон был недоступен, - тоскливо произнесла Йоханна, поправив выбившуюся из хвоста прядь, - я поэтому и пришла к тебе, хотела попросить твоей помощи… если это несложно.       Девушка не очень уверенно взглянула на Флор, она явно не знала, стоит ли доверять ей в таких вопросах и есть ли Флор вообще хоть какое-то дело до ее проблем. Йоханна давно не чувствовала себя столь неуверенной, как сейчас, с исчезновением мужа.       - Я, конечно, могу позвонить ему, - Флор не считала это необходимым, но гостья выглядела слишком расстроенной и делать ей больно Флор не хотела, - но не думаю, что это что-то изменит. Если хочешь, возьми мой телефон, позвони. Ты что, переживаешь, что он не отвечает именно на твои звонки?       Йоханна помотала головой, но как-то вяло. Вообще, она выглядела не столько расстроенной, сколько напуганной каким-то своим мыслям, делиться которыми с другими не спешила. Флор вообще давно заметила, что Йоханна большую часть времени проводит наедине с самой собой и в компании появляется только тогда, когда рядом есть Туомас. Наверное, она стеснялась или чувствовала себя чужой здесь.       - Йоханна, - Флор вылезла из кровати и села поближе к гостье, не забыв дружественно похлопать ту по плечу, - я понимаю, что ты к нам не привыкла, но ты не стесняйся, если тебе не с кем поговорить, ты всегда можешь подойти ко мне или Анетт, мы ведь все тут и собрались для того, чтобы подружиться… поближе.       Даже, если это прозвучало слишком глупо и по-детски, ее слова несколько ободрили Йоханну, и та измученно улыбнулась, показывая тем самым, что она верит словам Флор и благодарна за помощь. Чуть помедлив она, наконец, вспомнила об основной цели своего визита:       - Флор, я хотела попросить тебя, чтобы ты позвонила Тарье.       - Тарье? – Флор, которая уже хлопотала на небольшой кухне, готовя нехитрый завтрак им обеим, отложила нож и недоуменно уставила на Йоханну, - но зачем?       Йоханна явно не хотела отвечать на этот вопрос и несколько секунд смотрела на Флор, надеясь, что та сама все поймет. Флор, разумеется, понимала, к чему та ведет, но не хотела лишний раз накалять обстановку, в конце концов, она могла ошибаться насчет Йоханны, даже если та думала ровно то же, что и сама Флор. Господи, как ей опостылели эти странные игры!       - Я думаю, что она знает, где Туомас, - произнесла, наконец, гостья, - или знает, куда он мог пойти. Просто, ее ведь тоже нет…       Флор тяжело вздохнула - все было именно так, как она представляла себе в самых худших фантазиях. Она знала, где находится Тарья, знала, что произошло, знала с самого начала, но, когда стало понятно, что Туомас тоже пропал, Флор решила, что не стоит ничего никому говорить – это только усугубило бы ситуацию. Пусть домыслы остаются только домыслами, правду знать не обязательно. К несчастью, Йоханна оказалась довольно сообразительной.       - Пожалуйста, не пойми меня неправильно, Йоханна, – начала Флор осторожно подбирая слова, - я тоже переживаю за Туомаса, мне жаль, что ты волнуешься, и я пытаюсь помочь так, как могу, но Тарья моя подруга и...       - И ты прикрываешь ее, понятно. - Йоханна, обычно робкая и тихая, неожиданно резко вскочила со стула и взглянула на Флор с нескрываемым разочарованием – эмоцией, столь необычной для нее, что Флор даже не сразу отреагировала на обвинения в свой адрес.       - Я никого не прикрываю! - возмутилась Флор, которая почувствовала, будто ее облили грязью, - если бы Тарья могла дать какую-то информацию о Туомасе, я была бы первой, кто ей позвонил.       Ложь, конечно, но так будет лучше.       - Да… прости, - Йоханна тут же смутилась под суровым взглядом Флор и снова выглядела напуганной и маленькой, - я не это имела в виду. Просто я подумала, что...       - Я думала, ты доверяешь Туомасу? – парировала Флор, несколько раздосадованная поведением гостьи.       - Доверяю, всецело! - кивнула Йоханна, - но... просто иногда это очень сложно, особенно, когда я единственная, кто ему доверяет.       Она быстро вытерла рукой глаза, стараясь скрыть это от Флор, извинилась за беспокойство и выскочила на крыльцо, бормоча что-то себе под нос на финском. Флор, которая была в растерянности от этого странного разговора, едва успела поймать девушку на крыльце – видеть страдания Йоханны было невыносимо и, пусть Флор и считает ее довольно глупой, это не повод усугублять ситуацию.       - Тарья уехала два дня назад по делам в город и попала в небольшую аварию. Сейчас она в больнице, но завтра-послезавтра вернется в лагерь. С ней ее брат. Ты можешь взять мой телефон и позвонить ей, если хочешь.       Флор не знала, зачем она говорит все это Йоханне - то ли оттого, что та была очень напугана и несчастна, то ли потому, что Флор ужасно устала от всех этих таинственных историй, недосказанности и вранья, которое постоянно лилось из уст Тарьи и Туомаса. Йоханну и правда было жаль, она была хорошей девушкой и не заслужила всего того, что сейчас происходит - Флор прекрасно это понимала.       Йоханна остановилась, как вкопанная, очевидно, размышляя, стоит ли верить Флор и готова ли она настолько унизить себя, чтобы взять чужой телефон и проверить сказанные только что слова.       - Это правда? – произнесла она, нахмурившись.       - Да, правда, - Флор старалась говорить дружелюбно, - я действительно не знаю, почему Туомас исчез и где он сейчас. Позвонить Тарье?       - Нет, не надо. Я никому не скажу про Тарью, пока она не вернется. Спасибо большое за помощь, Флор! – Йоханна улыбнулась, на этот раз искренне и не измученно, и торопливыми шагами направилась к себе в вагончик.       Флор проводила ее удивленным взглядом. Может, не такая уж Йоханна и глупая? Но рассуждать об этом не было времени – нужно было срочно дозвониться до Тарьи и выяснить у нее, а не врет ли она. Горький опыт подсказывал, что Флор могло ждать разочарование. Вот уж точно, лучше бы она дружила с Йоханной, чем с Тарьей. ***       - Тимо… уже поздно… - Тарья встала, слегка пошатываясь, прошла в соседнюю комнату и с грохотом упала на кровать, - ложись спать.       - Да, - Тимо медленно перевел взгляд со стола, заваленного пустыми бутылками от вина и шампанского, на дверной проем, ведущий в спальню, - надо расправить диван… сейчас.       Только сейчас он вдруг осознал, как много они с Тарьей выпили, слишком много, для двоих людей, просто желающих немного расслабиться на сон грядущий. Господи, да они просто безобразно надрались!       - Ты в порядке? – из соседней комнаты раздался приглушенный (то ли акустика была плохая, то ли его уже начал подводить слух) голос сестры.       - Тарья… - Тимо поднялся с кресла, всеми силами стараясь удержаться на ногах, - Тарья, зачем мы столько пили, почему ты не остановила меня… ты же знаешь… - в его голове стоял звон – ты же знаешь, что я… не могу остановиться, если начинаю... пить.       Тимо внезапно охватила жуткая паника: ему нельзя было терять над собой контроль, ни в коем случае, ведь тогда он не сможет следить за Тарьей, не сможет провести у ее постели всю ночь, чтобы она спокойно спала.       «Идиот! - мысленно прорычал он сам на себя. – Что ты наделал!»       Но было уже поздно – мысли в его голове ползли медленно, словно улитки, мир вокруг стал каким-то мутным, расплывчатым и блеклым, а в голове не прекращался странный шум, который, вроде и не сильно досаждал, но спутывал сознание окончательно. И единственной ниточкой, все еще связывающей его с реальностью, удерживающей от того, чтобы свалиться бесчувственным трупом на кровать, был образ сестры, которая отчаянно нуждалась в его помощи и поддержке именно сейчас. Тимо не мог подвести Тарью, просто не мог, ведь он был единственным, кто… единственным. Тимо схватился за голову и с силой надавил на виски, вызывая тем самым невыносимую боль. Это немного отрезвило.       Нужно просто выпить крепкого чаю или воды, несколько чашек, может, вызвать рвоту, тогда станет легче. Тимо, с силой передвигая ноги, подошел к столику, на котором стоял чайник, и начал рыться в пакете с едой, который они с Тарьей притащили из магазина. Всего лишь чашечка чая или кофе…и все будет хорошо, он будет в порядке, а вместе с ним – и она.       - Тимо… - Тарья развалилась на кровати в соседней комнате, ее голос звучал расслабленно, елейно, - иди сюда, помоги мне.       Этот голос… он звучал совсем не так, как прочие звуки, раздражающие его сознание, ее голос был мягким, он словно обтекал его мозг, успокаивал. Такой уютный, мягкий, такой родной голос. Тимо зажмурил глаза до боли, пытаясь вернуть ясность.       - Тимо…       Тимо смахнул рукой со стола пустые бутылки, чтобы они лишний раз не напоминали о его провале, стащил свитер, в котором стало вдруг неимоверно душно, и направился к Тарье в спальню, стараясь не потерять из виду ее расплывающийся силуэт.       - Иди ко мне... – Тарья улыбнулась, увидев его и, поднявшись на колени, протянула к нему свои тонкие руки и улыбнулась почти также, как раньше, когда была совсем девочкой.       - Ты такой хмурый… улыбнись… все хорошо, - Тимо почувствовал ее теплое дыхание рядом со своим ухом, а уже спустя секунду ее ладонь легла ему на щеку.       Такая теплая.       - Тарья, ты пьяна, - он видел это в ее затуманенных глазах, чувствовал в ее движениях, да просто знал, в конце концов.       - Ты ведь не бросишь меня? – Тарья отпустила его и упала на кровать, - скажи мне, что ты будешь здесь все время, что ты будешь со мной.       - Конечно, буду.       Тимо присел на краешек кровати, внимательно наблюдая за тем, как его сестра, расслабленная и, кажется, даже счастливая, смотрит в потолок и размышляет о чем-то своем. В комнате воцарилась тишина, и Тимо прикрыл глаза на несколько секунд, чтобы дать им отдохнуть от яркого света электрической лампы. Вопреки его воле, сознание завлекала сладкая дрема, и Тимо чувствовал, что уже не может найти в себе силы для того, чтобы открыть глаза. Из сна его вырвал голос Тарьи.       - Тимо, скажи, ты любишь меня?       Он открыл глаза, словно ужаленный, и уставился на сестру. Тарья сидела напротив, достаточно близко для того, чтобы он видел ее внезапно потемневшие зеленые глаза, в которых было что-то незнакомое, какое-то неведомое доселе чувство. Он просто тонул в них.       - Скажи, ты готов на все, чтобы сделать меня счастливой? – Тарья говорила шепотом, и Тимо приходилось сильно напрягаться, чтобы услышать, что именно она произносит.       - Да… - выдохнул он, завороженно наблюдая за сестрой.       - Тогда докажи мне это… прямо сейчас и здесь, пока мы одни… - Тарья, руки которой начали дрожать, медленно расстегивала блузку, обнажая то, что совершенно не следовало показывать брату.       - Что ты… ты чего? – Тимо почувствовал, как к горлу начинает подкатывать ком, и ему все сложнее дышать, - что ты делаешь… перестань.       - Мне так одиноко, - Тарья одним рывком преодолела все расстояние между ними и, тяжело дыша, прижалась к брату, - только ты остался, Тимо… я была такой дурой, прости меня, прости, что я ругаюсь на тебя…       Тимо никак не мог унять дрожь в теле. Она была так близко, совсем рядом, она прикасалась к нему, и эти прикосновения обжигали его, словно уголь. Это было невыносимо, совершенно невозможно, невероятно неправильно.       - Я так люблю тебя… - прошептала Тарья, - а ты?       Тимо хотел оттолкнуть ее, отстранить от себя, но руки перестали его слушаться. Он продолжал задыхаться и, когда влажные губы Тарьи коснулись его шеи, дыхание, казалось остановилось навсегда, а перед глазами воцарилась тьма, лишь изредка освещаемая притупленным блеском ее зеленых глаз. Тело, натянутое, словно струна, реагировало на каждое неосторожное прикосновение тонких пальцев, не оставляя ни малейшей возможности для разума.       - Ты самый лучший, - дрожащим от слез голосом прошептала Тарья, и в этот самый миг он понял, что окончательно проиграл эту маленькую борьбу.       Мир вокруг перестал существовать, но лишь для того, чтобы они смогли полностью раствориться друг в друге – два несчастных одиноких человека, так жаждущих найти любовь там, где искать ее непринято.       - Я люблю тебя… Прости за все это… прости… - Тимо чувствовал себя самым ужасным на свете человеком, но в этом была особая сладость. Тарья плакала, отрывисто хватая ртом воздух.