Куда глаза глядят

      - Сколько времени?       - Двадцать минут десятого.       - Ясно...       Туомас полулежал в кресле, смотрел на потолок и уже довольно продолжительное время просто мысленно проигрывал в голове любимые мелодии. Тарья валялась на кровати и читала книгу, хотя Туомас заметил, что она уже минут двадцать не переворачивала страницу, так что, наверное, ее тоже поглотили какие-нибудь таинственные мысли. Вечер за окном становился все темнее, но голоса не утихали, напротив, судя по звукам, весь лагерь решил собраться на барбекю. Туомас тяжело вздохнул и с тоской подумал, что он мог бы быть сейчас вместе со всеми, если бы хоть иногда думал головой. Наверное, Тарья тоже жалела о чем-нибудь, по крайней мере, иногда с ее стороны раздавались довольно тяжелые вздохи.       - Господи, это невыносимо, - протянул Туомас и распластался в неуютном кресле еще сильнее. - Может, мне сбежать через окно, пока они там все едят?       - А если застрянешь? - Тарья отложила книгу и рухнула головой на подушку, - я бы с удовольствием на это посмотрела, но не сегодня.       - Да, пожалуй, - легко согласился Туомас. - Это же надо было так попасть. Как в тюрьме.       Тарья отчего-то промолчала, Туомасу было интересно заглянуть в ее лицо, но поворачиваться было лень, и он так и остался сидеть боком к ней, глядя в потолок и погружаясь в собственные размышления о проблемах бытия. Лишь спустя несколько минут, которые показались вечностью, Тарья снова подала голос.       - Слушай, Холопайнен, ты можешь ответить мне на один вопрос? - спросила она каким-то очень странным и неестественно бесстрастным для нее тоном.       - Наши с тобой скандалы всегда начинались именно с этой фразы, - не удержался Туомас.       - Ты можешь хотя бы на пару секунд сделать вид, что ты взрослый мужчина и нормально ответить на вопрос? Просто притвориться, м? - парировала Тарья, и Туомас против собственной воли улыбнулся - иногда ему не хватало старых-добрых перепалок с Тарьей.       - Что ты хотела, спрашивай.       Тарья не ответила, наверное, думала, как лучше сформулировать свои мысли, и Туомас вдруг остро почувствовал, что он очень не хочет отвечать на этот вопрос, каким бы он ни был. Это было одно из тех неясных предчувствий, которые возникают в момент перед чем-то важным, чем-то, что может все изменить, а Туомас совершенно не хотел ничего менять, по крайней мере сейчас. Спустя столько лет он все еще был не готов.       - Скажи, тебе что, действительно настолько противно находиться рядом со мной, что ты готов бежать хоть через форточку? - наконец подала голос Тарья.       - Что? Да нет, ну что за глупости, я просто есть очень хочу, - попытался отшутиться Туомас, хотя внутренний голос подсказывал, что дело было вовсе не в форточке и даже не в сегодняшнем вечере; Тарья спрашивала о чем-то более серьезном.       - Есть, значит… ладно.       Тарья снова замолчала, и теперь Туомасу еще больше захотелось повернуться и заглянуть ей в глаза, но на этот раз его останавливала не лень, а страх. Или, может, это все же не страх, а нежелание рушить зыбкую стабильность своего существования? Как бы Туомас хотел знать точный ответ на этот вопрос!       Отчаяние и неизъяснимая тоска все сильнее пробивались сквозь защитную оболочку из мыслей, и Туомас хмурился сильнее, чувствуя, что настал момент, который он отдалял всеми силами. Ну почему все не может вернуться на круги своя, почему именно сейчас, когда он не готов к переменам, когда он только-только нашел свое место в мире? Почему прошлое так настойчиво тянет его обратно, в дни, когда на душе была только боль и беспросветная тоска. Он не хотел возвращаться туда, не хотел!       - Не думай, что я идиот, - произнес он тяжело, когда мысли уже не могли уместиться в голове, - я понимаю, что ты спрашивала и что хотела услышать.       Повисла очередная тяжелая пауза.       - Тогда почему ты не ответил?       - Я не знаю, что ответить на этот вопрос, Тарья, просто не знаю.       - Ответь правду. Если ты боишься обидеть меня, то… ну, обидеть меня сильнее уже не получится.       Туомас услышал, как она поднимается с кровати и пересаживается ближе к нему: еще никогда в жизни он не прикладывал столько усилий, чтобы оставаться неподвижным, чтобы не взглянуть в ее глаза, не коснуться руки и не получить, наконец, ответы на все те бесконечные вопросы, которые его мучают и не дают спокойно жить вот уже более десяти лет.       - Почему мы сидим в темноте? - пробормотал он, все еще не глядя в сторону Тарьи. - Я понимаю, что ты включила себе лампу и читаешь, но, может, неплохо было бы и о гостях позаботиться...       - Туомас… посмотри на меня.       Но Туомас не только не повернулся, он, напротив, еще сильнее напрягся и старался даже краем глаза не смотреть на Тарью. Возможно, если игнорировать ее, то все снова вернутся на круги своя.       - Да прекрати же вести себя, как ребенок, посмотри на меня, поговори со мной. Скажи мне правду, Туомас...       Тарья сидела рядом с ним, он чувствовал на себе ее взгляд и понимал, что все куда серьезнее, чем раньше. Она не злилась на него, она не кричала, не обвиняла, ее голос был спокоен, и только едва уловимый страх в ее интонациях говорил о том, что она действительно ждет от него правдивого ответа.       - Все было проще, когда ты просто кричала на меня, - совсем тихо произнес он, позволяя ей взять свое лицо в ладони и повернуть к себе; пусть она берет инициативу на себя, пусть сама отвечает за последствия.       - Я не хочу кричать на тебя все время, это не приносит никаких результатов, - Тарья пыталась заглянуть ему в глаза, но Туомас опустил лицо и смотрел в пол.       - А какие результаты тебе нужны?       - Я же уже сказала, я хочу услышать правду. Я хочу услышать ее от тебя, сейчас, чтобы ты сказал мне все в лицо, хватит прятаться за чужими спинами и убегать.       Туомас наконец поднял глаза, и его сердце тут же сжалось от боли - зеленые глаза Тарьи были так близко, и они были полны слез. Увидев, что он посмотрел на нее, она вздрогнула, тяжело вздохнула и слезы из глаз потекли еще сильнее. Туомас понял, что его разрывает на части от чувства собственного ничтожества.       - Зачем ты мучаешь меня, Тарья? Мне больно… больно смотреть тебе в глаза, осознавая, как я поступил с тобой. Если у тебя есть хоть капля добрых чувств ко мне, пожалуйста, не напоминай мне о том, что было. Столько лет прошло, столько всего случилось, все изменилось, мы с тобой оба изменились, зачем снова затрагивать эту болячку...       Туомас резко замолчал, чтобы сдержать подкатывающие к глазам слезы.       - Ты ненавидишь меня за то, что я напоминаю тебе о твоем прошлом? - прошептала Тарья дрожащим голосом, - но разве я в этом виновата? Это ведь твои ошибки и...       И она тоже замолчала, поджав губы и прикрыв полные слез глаза. Туомас взял ее ладонь, все еще лежащую у него на щеке, и со всех сил сжал; Тарья всхлипнула, то ли от боли, то ли еще от чего. Они оба сидели в абсолютной темноте и молчали, не в силах произнести ни слова, и лишь скатывающиеся по их щекам слезы говорили о том, что эта тишина на самом деле ценнее любых слов.       - Скажи что-нибудь, хоть что-то… - Тарья дышала тяжело и отрывисто, - если ты не скажешь хоть слово, мое сердце разорвется, я не могу так больше…мне плохо, мне больно...       - Я не… - начал Туомас, но осекся, чтобы как-то утихомирить бешено колотящееся сердце, - я не ненавижу тебя, и никогда не ненавидел.       - Что тогда?       - Просто, пока я знаю, что ты где-то неподалеку, я…       - Ты что?       - Я не могу наслаждаться своей жизнью. Почему-то все, что у меня есть, не приносит мне удовлетворения… Ты - мое прошлое, которое я никак не могу забыть.       - А ты хочешь его забыть?       - Все эти десять лет я думал, что хочу… а сейчас... все стало очень сложно, ты делаешь мой мир и мои чувства очень сложными, Тарья.       Он замолчал, потому что не знал, что еще он может сказать, как может объяснить ей свои чувства. Он и себе их объяснить не мог, и все эти слова, они были откровением не только для нее, но и для него самого. Туомас сжимал ее ладонь, сгорая от стыда и мечтая, чтобы кто-то потрепал его по голове и сказал, что пора просыпаться, что все происходящее - лишь дурной сон. Но никто не приходил, чтобы разбудить его, и каждое мгновение уносило его все дальше от реальности, разбивая привычный мир на миллионы осколков, а вместе с миром - и его сердце.       - Туомас… ты в порядке? - Тарья слегка потянула его на себя, заставляя перебраться на кровать.       Туомас, словно безвольная кукла, легко перелез через ручку кресла на кровать и, оказавшись совсем рядом с Тарьей, вдруг крепко обхватил ее за талию, уткнулся носом в плечо и зарыдал, словно ребенок.       - Мне так плохо, Тарья…- прохрипел он, давясь слезами, - я не понимаю, что происходит со мной, пожалуйста, помоги мне! Ты одна можешь мне помочь!       - Туомас… - Тарья если и была шокирована его поведением, старалась этого не показывать, - тшшш… успокойся.       Но Туомас никак не мог успокоиться, он только сильнее сжимал Тарью и рыдал в голос, совершенно позабыв о том, что его могут услышать с улицы. Все это было совершенно неважно сейчас, все это было лишь условностями, которые давили на него изо дня в день, заставляя без конца изображать из себя кого-то, кем он не являлся, кем не хотел быть. Они давили и, кажется, совсем раздавили.       - Я не знаю, кто я, Тарья, я потерял тебя, а вместе с тобой и себя. Мне тяжело просыпаться по утрам, меня тошнит от самого себя, я не знаю, что мне делать! Пожалуйста, скажи мне, что мне делать, куда мне идти, помоги мне, умоляю тебя, Тарья!       - Не надо так, успокойся, - Тарья погладила его по голове, - я постараюсь помочь тебе, только не надо больше врать мне, не надо убегать.       - Если бы я только мог вернуться назад, я бы выкинул к чертовой матери все эти годы, все это…все это мне не нужно, это какая-то чепуха, какой-то невыносимый бред, я будто предал самого себя, создавая все это, - Туомас неопределенно махнул рукой в сторону лагеря, - я должен чувствовать себя на пьедестале, но у меня такое чувство, что я лишь памятник на могиле... и похоронен в этой могиле я сам! Ты понимаешь, о чем я говорю? - Туомас оторвался от ее плеча и в отчаянии уставился на Тарью, ища в ней поддержки, - никто не понимает, а ты понимаешь?       - Не надо так бичевать себя, Туомас, - Тарья смотрела на него широко распахнутыми глазами, и у нее болело сердце от его слов, - ты сделал столько всего, создал столько… прекрасного.       - Но все это ненастоящее! - взорвался Туомас, - это все подделка, потому что настоящее осталось там, в прошлом, с тобой! Ты украла у меня душу, Тарья, оставила меня гнить одного.       - Прости...       - Я никто без тебя, и за это я тебя ненавижу. КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ