Куда глаза глядят

      - Почему решили снимать в помещении? - Флор устроилась в мягком кресле рядом с Йоханной в огромном помещении столовой, которое сейчас было практически пустым.       - На улице слишком густой туман, ничего не видно будет, а это последняя съемка.       Флор кивнула, поджав губы, и уставилась на Туомаса, который восседал в центре зала в огромном старом кресле, окруженный световыми приборами, микрофонами и какими-то совершенно глупыми декорациями. На нем был надет старый красный кожаный пиджак, который он отчего-то полюбил последнее время и который Флор не раз пыталась выбросить, намекая на то, что выглядит он уже весьма потрепанным. Но Туомас был непреклонен и продолжал игнорировать всякие попытки его переодеть с таким завидным упорством, что другие члены команды даже придумали парочку скабрезных шуток на этот счет.       - А ведь я приготовила ему другую одежду, - заметила Йоханна, явно озабоченная схожими проблемами, - почему он его не выкинет? Сколько ему уже лет? Десять? Пятнадцать?       Флор пожала плечами и хотела было что-то ответить, но ее перебил Марко, внезапно возникнувший из ниоткуда у них за спиной.       - Он его не выкинет никогда, у Тарьи был такой же пиджак.       - Что это значит? - нахмурилась Йоханна.       - Да, ничего, я просто пошутил, - Марко закатил глаза и уже даже не пытался изображать из себя дружелюбного и веселого «своего парня», - это совершенно ничего не значит, как и нахождение Тарьи здесь, как и все его песни последние годы, как и все его взгляды, пьяные откровения и томные вздохи за чашкой чая по утрам.       - Марко... - Флор предостерегающе на него глянула, пытаясь замять назревающий конфликт, - пожалуйста, перестань так себя вести...       - И хватит говорить загадками... - вставила Йоханна.       - Да, неужели? Загадками? Ты серьезно? Мне сказать тебе еще более прямо?       - Скажи! - неожиданно резко и уверенно произнесла Йоханна, глядя на Марко с вызовом и несвойственной ей дерзостью. - Давай, скажи. Ты все время что-то шепчешь за спиной, распускаешь какие-то слухи, а напрямую не можешь сказать, и я знаю, почему!       - А вот сейчас мне даже стало интересно, - Марко хитро улыбнулся и скрестил руки на груди.       - Потому что все твои слова — лишь глупые выдумки. У тебя нет никаких доказательств, никаких убедительных аргументов, и все, что ты говоришь - просто пустой звон.       - А какие доказательства тебе нужны для того, чтобы понять, что твой муженек трахает свою старую подругу? Разве это не очевидно?       - Марко! - снова попыталась вмешаться Флор, но Йоханна жестом ее остановила.       - Ты думаешь, что меня твои слова задевают? - произнесла она, глядя Марко прямо в глаза. - Думаешь, ты первый такой, кто пытается открыть мне глаза на правду? Не первый и даже не десятый. Я слышала это миллион раз, и у меня уже выработался иммунитет к вашей глупой и совершенно не оригинальной лжи.       - Ты все еще продолжаешь называть это ложью? - Марко даже не думал обижаться на нее, напротив, ситуация, кажется, только веселила его. - Даже после того, как, по слухам, тебе сама Тарья рассказала обо всем? Слышал я кое-что о вашем разговоре в столовой пару недель назад...       Йоханна нахмурилась и немного смутилась, впрочем, как и Флор, которая, хоть и знала о том разговоре, но без подробностей — Тарья была не слишком откровенна.       - Я не знаю, какие цели ты преследуешь, рассказывая это все мне раз за разом, - наконец, произнесла она, - но я скажу тебе то же самое, что говорю всем остальным. Думайте, что хотите, говорите, что он спит с Тарьей, что он любит ее, я слышу это уже много лет, но, несмотря на вашу уверенность в его чувствах, он все еще мой муж, а не ее, он все еще проводит каждую ночь со мной в постели, а не с ней, он дарит подарки мне, а не ей, и дети у него будут от меня, а не от нее. И, ни ты, Марко, ни кто-то еще не сможет ничего с этим сделать, хоть захлебнитесь своим ядом!       Марко еще около минуты стоял, явно озадаченный не столько услышанным, сколько поразительным напором со стороны Йоханны, а затем довольно ухмыльнулся и направился к выходу из столовой, добавив, что, раз Йоханне нужны доказательства, то он их ей добудет, пусть не сомневается. Йоханна лишь победно вскинула брови, удовлетворенная тем, что смогла, наконец, спустя столько лет, дать достойный отпор.       - Ну, вот так бы сразу, - Флор похлопала девушку по плечу, - Марко хороший человек, но он начинает прислушиваться только тогда, когда говоришь с ним на равных. Не самая лучшая черта, но человека не поменять.       - Я не хочу его менять, я не хочу с ним ссориться, - Йоханна, еще мгновение назад казавшаяся такой храброй и самоуверенной, снова вернулась в свое обычное состояние робости и нерешительности, - но я просто больше не могу слушать это все, каждый день мне говорят одно и то же.       - Я тебя понимаю, - Флор вспомнила, как тяжело ей приходится, когда речь заходит о Тарье, сколько лжи она выслушала о своей подруге, и как непросто год за годом сопротивляться общественному мнению, даже, если ты знаешь истину, - и я рада, что ты веришь Туомасу, это достойно восхищения, и у тебя есть своя правда, которая...       - Ты тоже считаешь меня наивной дурочкой? - Йоханна повернулась к Флор и взглянула той прямо в глаза; и она не спрашивала, она утверждала. - Насмехаешься над моей верой в него, думаешь, что я закрываю глаза на все его выходки и не вижу очевидного...       - Нет, - ошарашенно пробурчала Флор, - просто я общаюсь с Тарьей и тоже знаю правду и...       - Не надо оправдываться, - перебила ее Йоханна, - я не обижаюсь на ваше мнение. Считайте меня кем угодно, но я лучше буду глупой дурочкой в ваших глазах, чем, подобно Туомасу и Тарье, разрушу свое счастье, постоянно слушая, что говорят другие. Я все вижу и все понимаю, но я и дальше буду делать вид, что все хорошо, потому что я доверяю своему мужу. Да, я, так же, как и все, переживаю, волнуюсь, у меня есть чувства, я не кукла, но я буду держать их при себе и буду верить ему даже тогда, когда весь мир вокруг будет твердить обратное.       - Разве это хорошо, быть слепой?       - Я не слепая, Флор, доверие и слепота — вещи разные. Мне дела нет ни до кого, кроме моего мужа, только ему я должна, только его мнение имеет значение и только его я не могу предать. И я буду верить ему, понимаешь? Ему, а не тебе, Марко и даже не Тарье! И изменю свое мнение я не раньше, чем он сам докажет мне обратно.       - Да, что ты завелась так... - Флор, хоть и старалась держаться бодро, просто не знала, что еще сказать, она была крайне растеряна поведением и словами Йоханны, и особенно тем, что впервые в своей жизни она, Флор, оказалась человеком, который ничего не понимает, ничего не может решить или поменять.       - Ваша проблема в том, - продолжала Йоханна, но ей пришлось перейти на шепот, потому что началась съемка, и Туомас в кадре рассказывал о последнем альбоме группы, - ваша проблема в том, что вы не понимаете, что такое настоящая любовь. Это не секс, не притяжение и даже не всегда родство душ. Настоящая любовь — это доверие, прежде всего, когда ты можешь сказать близкому человеку все, а можешь не сказать ничего, и от этого ничего в ваших отношениях не изменится!       - Ты думаешь, Туомас считает также? Что, если нет, что, если для него любовь — это пресловутый секс, притяжение и ужины в ресторане каждый вторник? - Флор начинала злиться, но не понимала, что именно ее так раздражает в словах Йоханны. - Ты рассуждаешь, как ребенок, как девочка, которая перечитала любовных романов, где кругом одни рыцари на белом коне...       - Туомас тоже верит в сказки, - парировала Йоханна.       - Туомас верит в сказки ровно до того момента, пока ему это финансово выгодно, - Флор не хотела говорить о своем друге в таком ключе, но детская наивность Йоханны ее невероятно раздражала, - и он очень быстро поменял свое мнение на последнем альбоме, если помнишь.       - Помню, - Йоханна нахмурилась, - но человеку свойственно иногда искать разные объяснения, разные ответы на важные вопросы, сегодня это сказки и религия, завтра эволюция и наука, суть от этого не меняется, если у человека есть душа, он всегда будет в поисках смысла, всегда будет думать о духовном и не переживать о материальном.       - То есть у нас всех, по-твоему, души нет? - прошипела Флор, возмущенная такими словами от какой-то там глупой девицы, пусть и жены Туомаса.       - Я не знаю, есть она у вас или нет, - Йоханна внезапно притихла и отвернулась от Флор, - только вот вы все продолжаете давить на меня, играть в какие-то игры, строить заговоры, шептаться за спиной и бояться за свою шкуру, поддакивая Туомасу, когда он слышит, и посмеиваясь над ним, когда его нет. Вы готовы поддержать любое его решение, любую глупость, которую он скажет, называя все это гениальностью, лишь бы он верил, что вы восхищены им. А это еще хуже, чем ложь, это лицемерие! Вас всех волнует только ваше место в этой группе, тебя и Марко, и переживаете вы не за Туомаса и меня, а за будущее группы!       - Что ты хочешь этим сказать?       - Я хочу сказать, что ты Тарье не подруга, была бы ею, ты бы вела себя иначе, ты бы не позволила Тарье быть в депрессии, плакать и вести себя так странно, ты бы сделала все, чтобы помирить ее с Туомасом, потому что у тебя есть такая возможность. Ты знаешь, что им нужно помириться, что для них обоих это важно! А, вместо этого, ты только мешаешь их общению, потому что боишься, что, если они помирятся, то она займет твое место в группе.       Флор вскочила с кресла и только строгий взгляд режиссера заставил ее лишь тихо пробормотать что-то под нос.       - И поэтому тебе не понять меня, - продолжала Йоханна, - вы все боитесь Тарью, даже ты, потому что понимаете, что только ее мнение имеет для Туомаса вес, ее, а не ваше. А я не боюсь, потому что он любит меня не за лицемерие, не за то, что я вру ему, какой он прекрасный, а за то, что я доверяю ему и принимаю таким, какой он есть.       Девушка нахмурилась, посмотрела на Флор в последний раз и снова отвернулась к камерам, наблюдая за тем, как Туомас, уставший, но вполне счастливый, рассказывает о своих планах на будущее.       - Думаешь, кто-то разделяет твое мнение? – произнесла Флор, глядя ей в спину. – Больше в этом мире нет таких же дурачков, как ты.       - Тимо разделяет мое мнение, - не оборачиваясь, произнесла Йоханна.       - Он просто боится сказать тебе правду, чтобы не ранить тебя, - рыкнула Флор, но Йоханна никак не среагировала. ***       Флор выбержала на улицу, борясь с желанием либо расплакаться, либо кого-нибудь хорошенько побить. Йоханна. Эта наивная дура смеет указывать ей, смеет говорить ей, что она лицемерит перед Туомасом, что он ее держит только потому, что Тарья далеко? Что за чушь!       - Приятная встреча, почему не на интервью? - веселый голос Марко вырвал Флор из задумчивости и заставил вернуться в реальность.       - Ты разве не ушел? - удивилась она, раздраженно сжимая и разжимая кулаки, чтобы не вспылить и не накричать еще и на него.       - Собирался, но ждал тебя.       - С чего ты взял, что я выйду?       - Я слышал ваш разговор, уж очень он увлекательный оказался, - рассмеялся мужчина, закуривая, - так и знал, что ты не выдержишь, особенно, когда Йоханна сказала, что ты лишь временная замена Тарьи.       - Рыжая сука, - раздраженно буркнула Флор, чувствуя себя неловко за свои резкие слова в сторону Йоханны, но сдерживаться сил не было, - и ведь знаю же, что врет, сволочь, но все равно ведусь, все равно разозлила меня. Черт побери! Не могу, почему она такая... такая... - Флор задыхалась от возмущения и не знала, как передать свое отношение к Йоханне, которая была ей крайне неприятна в последнее время, - почему она такая наивная? Как будто тридцатилетний ребенок!       - И, тем не менее, она права...       - В чем, в том, что слепо верит своему мужу?       - Да нет, в том, что только Тарья имеет на него влияние. Пойдем, покажу тебе кое-что, - Марко отобрал у Флор сигарету, - я тут хожу купаться на озеро, там в лесу неподалеку есть один замечательный старый домик... пошли...       Флор пожала плечами, желания спорить с Марко у нее не было, хотелось поговорить с Тарьей или Туомасом, но она переживала, что может сказать что-то лишнее. Было бы неплохо, если бы можно было пообщаться с Тимо, но его, как назло, нигде не было, и Флор оставалось только пойти с Марко в лес. В конце концов, решила она, прогулки помогают выпустить пар.