Жизнь альта

Захари знал лес как свои пять пальцев. Но прошедшая буря изменила его до неузнаваемости: на тропах лежали поваленные деревья и ветки, трава была примята и черная как смоль от грязи. Лес утратил свое былое величие. Еще вчера, как только погодное ненастье закончилось, и небо озарилось солнечными лучами, лесничий решил отправиться наведать своих добрых друзей – Лакстоков. Но как только он собрался в путь на его пороге очутились посланцы Тороса с указом, в котором король приказывал лесничему провести группу из десяти человек через Ластеский лес. Причины не указывались. Захари проклинал свою удачу, но повел людей в Ролсат. Времени такое путешествие после бури заняло в два раза больше чем обычно, лесничий вернулся домой поздно вечером и решил отложить поход к семье Лакстоков на завтра. Сейчас же все ближе подбираясь к месту жительства своих друзей, он испытывал грызущую сердце панику. Чувство это было необъяснимо. Но мужчина с каждым разом ускорял шаг. Захари давно жил в предлесье, еще его прадед был лесничим. Он привык к одинокой жизни, никогда не стремился к иной жизни. Когда ему исполнилось двадцать пять, и мать его умерла, последовав за отцом, он поехал в ближайшее село и встретил там Вейлу, свою будущую жену, тогда она только достигла брачного возраста и сестры из приюта пророчили ей плохую судьбу. Вейла не была красивой, была бедна, как и все сироты, а ее гордость не знала границ. Но Захари полюбил Вейлу, увидев ее на поляне, играющую с детьми, тогда она показалась ему лучиком света, светящим только для него. Он попросил ее руки в приюте. Сестры с радостью выдали Вейлу замуж, не спрашивая ее согласия. Захари забрал ее к себе. Годы семейной жизни он всегда вспоминает с радостью и горечью. С радостью, потому что Вейла вскоре полюбила его и они жили душа в душу, а с горечью, потому что они так и не смогли зачать ребенка. Когда Захари было сорок, Вейла сильно заболела и по дороге к врачу умерла. Следующее десять лет жизни были для Захари кошмаром. На него навалилось все то одиночество, которое он не чувствовал, когда рядом была Вейла. Он не жил, а существовал. Но в пятьдесят он обрел новую семью. Лакстоки оказались на пороге его одинокого дома в один холодный зимний вечер. Вальд и Лиора были прекрасными людьми, и лесничий никак не мог понять, зачем им нужно прятать себя и новорожденного ребенка в непроходимом лесу. Но просьбы Вальда и слезы Лиоры убедили Захари помочь. Он поселил их у себя, нашел укромное место в лесу, где они с Вальдом затеяли строительство. За время их сожительства Лиора ни разу не разрешила подержать маленького Эльвана или хотя бы взглянуть на него. Но как-то рас лесничий поранил руку на стройке и пошел домой, оставив Вальда достраивать крышу. Когда он вошел в дом, то увидел, что Лиора спит, а рядом с ней, в самодельной колыбели, лежал Эльван. Мужчина подошел и, наконец, смог рассмотреть ребенка. Уже тогда Эльван был необычайно красив, а его синие глазки поражали глубиной. Мужчина поднял ребенка на ручки, с его головки спало одеяльце. Мужчина пораженно выдохнул, чуть не упустив ребенка из рук. Лиора в этот миг проснулась и посмотрела на Захари, как на врага. В тот момент она была похожа на зверя, готового защищать свое потомство. - Альт, - неуверенно прошептал лесничий. Он слышал много историй об этих чудесных существах и прекрасно знал, что они вымерли. - Отдай мне ребенка, Захари, - злостно прошипела Лиора. Она вытащила из-за пояса нож и медленно надвигалась на лесничего. - Родимые пятна в виде лилий и синие глаза. Он точно альт. Сомнений нет. – Размышлял мужчина вслух, в то время как Лиора уверенно уменьшала дистанцию между ними. - Отдай мне Эльвана, - закричала женщина, с ее глаз потекли слезы, - иначе я убью тебя. Захари посмотрел в полыхающие ненавистью глаза Лиоры и понял, что она не шутит. И, что скорее всего он прав и сейчас держит на руках альта. Он положил ребенка в колыбель, отошел от него как можно дальше. - Успокойся Лиора. Я ничего не сделаю, давай подождем Вальда, а потом серьезно поговорим. Женщина подбежала к сыну и заслонила колыбель собой. В таких позах они простояли до возвращения Вальда, который, вернувшись, был в полном шоке от картины, открывшейся его глазам. Когда жена посвятила его в то, что произошло, он тяжело вздохнул и сев за стол попросил Захари присесть рядом. - Правильнее всего убить тебя сейчас и покинуть это место, - глаза Захари вылетели из орбит, - но ты хороший мужик, да и дом практически достроен, жаль его покидать так и не пожив в нем, ни дня. Захари молчал, он вдруг понял, что сейчас эти люди решают убить его или нет. - Захари, можешь ли ты пообещать, что никогда никому не расскажешь, то о чем сейчас узнаешь. - А что вам с моего обещания. Слова не имеет силы, если ты не доверяешь человеку. - Рад, что ты не начал клясться всеми богами и обещать молчать, это еще раз доказывает мне, что я не ошибся в тебе. Лиора фыркнула, она явно не была в восторге от происходящего. - Ли, успокойся. Все уже решено. Нам придется довериться ему. Я поведаю тебе нашу историю, а ты слушай внимательно и если мне не понравится, хоть какая-то твоя реакция, я прирежу тебя, прям здесь, без обид. - Эти слова были произнесены так серьезно, что Захари не сомневался в их искренности. - Не знаю, на какую именно часть, но мы с Лиорой полукровки, если так можно сказать. В нас течет кровь альтов. Конечно, мы этого не знали. Полюбили друг друга, сыграли свадьбу и жили счастливо. Я бывший мечник, стал кузнецом, Лиора продавала выпечку. Жили мы в Корнате*. Сколько счастья мы испытали, когда узнали о беременности Лиоры. Но вот пришел день родов и наша жизнь резко изменилась. Врач, принявший роды, чуть дар речи не потерял, увидев у Эльвана синие лилии на висках. Сначала сидел, мямлил о чуде, о возможностях, которые откроются перед Торосом, а закончил свой монолог тем, как можно будет использовать малыша. Вот тогда-то я и понял, что моего сына ждет жизнь, полная людей желающих использовать его. В руках резко очутился нож, я подошел к врачу и перерезал ему глотку. Я этим не горжусь, но поступил бы так снова. Ночью мы покинули город никем не замеченные. Мы решили поселиться там, где Эльвана никто не сможет увидеть, там, где он будет в безопасности и там, где он будет свободен от алчности и жадности людей. Граница Тороса и Ролсата показалась нам идеальной для этого. И если бы не ты Захари, мы заблудились бы в лесу и умерли голодной смертью. Но ты приютил нас, научил меня охотиться, помог построить дом, и всегда поддерживал, хотя мы о себе ничего не рассказали. Так вот у меня к тебе самый главный вопрос: сможешь ты и дальше помогать нам, держа в секрете нашу тайну? - Смогу, - уверенно сказал мужчина и незамедлительно продолжил, - значит Эльван не чистокровный альт. Но тогда почему у него есть родимые пятна? – не унимался лесничий. - Мы не знаем. Ничего не знаем. Мы можем только подозревать, сколько боли они принесут Эльвану. Поэтому и пытаемся спасти своего сына. - Хорошо, что дом мы построили все же на территории Тороса, а не Ролсата. Там альтов ненавидят. - Не знаю друг. Как ты думаешь что лучше: открытая ненависть или необъяснимая любовь? Мы знаем чего ждать от Ролсата, а вот что хочет от альтов Торос, остается для меня тайной скрытой за семью замками. Любовь - штука изменчивая. Поток воспоминаний резко оборвался, когда Захари увидел приоткрытую дверь дома своих друзей. Он сорвался на бег и влетел в дом, который встретил его отвратительным запахом разлагающихся тел. Захари медленно сползал по стеночке, уставившись на тело мертвого Вальда, который лежал в луже собственной крови. Лесничий почувствовал, что завтрак просится наружу и в поисках таза увидел, лежащую на кровати Лиору. Ее тело было покрыто синяками, ноги были разведены в стороны, а грудь была в крови. Не составляло труда догадаться, что произошло с женщиной. Захари не выдержал и выблевал на пол. Слезы хлынули из его глаз, а рвота не утихала, пока он не очистил желудок, и рвать было уже, просто нечем. Кто мог поступить так с его друзьями, зачем? Эльван! Мужчина понял, что не видит Эльвана. Он на четвереньках подполз к столу, где они с Вальдом сделали ход, на всякий случай, чтобы прятать Эльвана. Вытер рукавом рот, смахнул с лица слезы, если ребенок там и жив, то он должен быть сильным ради него. Захари отворил подземелье и увидел Эльвана. Он сидел, обнявший коленки своими маленькими ручками, опустив голову так, что солнечные волосы полностью закрывали его лицо. - Эльван, солнышко, - позвал Захари. За эти восемь лет Эльван стал для него словно внук. Но, похоже, что теперь он будет ему сыном. Мальчик медленно поднял головку и уставился своими ледяными глазами на лесничего. - Привет, Эльван. Пойдем, погуляем. Только давай так. Ты закроешь глазки и не откроешь их, пока я не разрешу. Хорошо малыш? – Ребенок не издал ни звука, он закрыл глаза и еле заметно кивнул. Захари аккуратно вытащил Эльвана и направился в выходу из дома стараясь не смотреть на тела Вальда и Лиоры. Но внезапно мальчик, который так крепко прижимался к мужчине, выпрямился и открыл глаза. - Поставь меня, - прошептал он. - Эль, я же просил не открывать глаза, закрой. Мужчина потянул руку, чтобы закрыть ребенку глаза, но тот увернулся и лишь тихо повторил: - Поставь меня. Захари выполнил приказ, да, именно приказ. Малыш медленно подошел к отцу и поцеловал того в лоб. Потом проделал нелегкий путь и поступил также с матерью. Напоследок, он обнюхал изувеченную женщину, что сильно испугало лесничего. - Мамочка, я запомнил их запах, я найду их и убью. Убью. Убью. Захари подхватил ребенка на руки и выбежал из дому. Продвигаясь по лесу, пока мальчик не заснул, лесничий еще долго слышал одно единственное слово, монотонно срывающееся с губ Эльвана: "Убью". Корнат - город Тороса, расположен вблизи столицы Тавии и Ластеского леса. Часто подвергался нападениям разбойников "Черного клыка", желающих свергнуть монархию на территории Тороса. Город защищали мечники добровольцы. После уничтожению "Черного крыла", надобность в мечниках отпала и им пришлось сменить профессию.