Тебе есть ради чего жить...

Европа, как другой мир, что-то было в ней манящее, но в то же время зловещее и пугающее. Здания в городе немного отличались, небольшие парки и аллеи, что окружали дома, были ухожены и завораживали своей красотой. Он шел, стараясь запомнить каждую мелочь, вглядываясь даже в витрины магазинов. Фотограф бегал следом, пытаясь уловить каждую эмоцию, что возникает на лице. Все старались позировать, подражая великим моделям, лишь он один смотрел удивленно, как ребята изощряются. Было забавно наблюдать, ведь он понимал, что лучшие фотографии получаются в свободном полете. Они продолжали идти по какому-то скверу, деревья очень низко спускали свои кроны, шелестя листвой. Здесь мир словно замер, было волшебно и так спокойно. И тут он заметил грусть в его глазах, того, кто уже давно опьянял голову и здравый рассудок. На вид он казался совсем мальчишкой, слегка потрепанные волосы, раскосые глаза, похожие на кошачьи, искусно подведенные кистью мастера, губы почти всегда слегка приоткрыты. Он завораживал и привлекал внимание к себе. Лу давно гнал от себя мысли, считая их неподобающими, но сейчас стоило только посмотреть на него, сердце застучало сильнее, отбивая свой ритм, душа рвалась к нему, ближе… ближе… но грусть его глаз отрезвляла. Приблизившись, он зашагал рядом со своим котенком, как он его называл в мыслях, в ногу, опуская лицо и корча рожицы, заставляя друга улыбнуться. И это действовало. Мин рассмеялся, по-дружески толкая в плечо, от этого становилось тепло. Пройдя еще немного, мысли будто соединились. Мин слегка наклонил голову, едва касаясь плеча друга. Тишина. Время застыло, лишь они в этой тишине, не подвластные боле ее власти. Ветер тихо шептал какую-то песню, вспышка камер все так же неудержимо продолжала свою работу. Где-то в кроне деревьев переливались голоса птиц. Мин поднял голову и немного отстранился. Их глаза встретились, а полуоткрытые губы замерли, забыв все слова. Лу улыбнулся, касаясь мизинчика левой руки своего друга. Тот вздрогнул, но не возразил, лишь улыбнулся, приоткрыв губы. Кто-то из сотрудников предложил продолжить в кафе, и камеры на время угомонились. - У вас хорошо получается, - похвалили их фотограф, - одно удовольствие смотреть. Друзья переглянулись, и там, в глубине зрачков что-то рождалось… новое, неведомое, но такое сладостное, что поневоле отдаешься ее власти. Лу потянул Мина за собой в машину и усадил рядом, весело болтая и показывая что-то в телефоне. Их дружбе можно позавидовать. Порой слова были излишни, они понимали друг друга без них, хватало лишь взгляда. Близкие их отношения, шептания на концертах – все это казалось чем-то ненормальным, но для них вполне естественным. В кафе присутствовала та же непринужденная обстановка. Затем фотосессия продолжилась по улицам немецкого городка. Даже если Лухань и отдалялся от Мина, он не выпускал его из поля своего обозрения. - Ханни, - послышался робкий голосок, когда, отвлекшись, он сидел рядом с корейцами и обсуждал движения в танце. Обернувшись на зов, китаец встретился с недовольным взглядом. Слегка поежившись, Хань подошел, приобнимая Мина. - Не сердись, - шепнул он на ухо, и тот все понял. Идилия и гармония, нарушаемая только шумом от одногруппников. Полностью отдавшись эмоциям, Мин повис на шее друга на опасном расстоянии от его лица. Горячее дыхание жаром разливалось, обдавая кожу. Было так приятно, что Лу непроизвольно щурил глаза. - У нас осталось всего несколько дней, и это последняя фотосессия, - Син подошел к ним, хватая Мина за талию и притягивая к себе, на что Ханни одарил его ледяным взглядом. - Так давайте же насладимся последними днями, - сквозь зубы пробубнил он. Син лишь улыбнулся, отпуская его драгоценность, ероша волосы на голове китайца. Последний рывок. Ближе к ночи, когда сумрак уже спустился, они приехали в отель. Осталось отснять последние кадры в помещении. Их поделили на небольшие группы, разведя по разным комнатам, чтоб не толпиться. Ханни уже закончил, когда вошел в комнату и опешил. Кровать, на которой лежал Мин, распластавшись на белых простынях, так манила, что он еле сдержал свои порывы. А фотосессия продолжалась, и напряжение то же набирало обороты, в мыслях было много пошлости. А Мин соблазнительно продолжал лежать, изредка бросая многозначительные взгляды. Его развратное поведение так будоражило, что китаец немного растерялся. Он, конечно, осознавал, что это для камеры, но Хань отчетливо видел, что друг смотрит именно на него, от этого засосало под ложечкой. Стало невыносимо жарко от собственных мыслей, а низ живота предательски заныл. «Что за реакция?» - он терялся в догадках. В одно и то же время было безумно страшно и до дикости приятно только от лицезрения этого, изнывающее желание, что сильнее нарастало, заставляло терять рассудок. Ханни облизнул пересохшие губы, чем вызвал улыбку Мина. «Ах, ты еще и дразнишься!! Ну, я покажу тебе ночью. Или ты забыл, с кем в номере спишь?» - разъяренные мысли Лухана терзали не только мозг, но и ноющее тело. - Закончили, - раздалось от фотографа, - всем спасибо. Все стали расходится по комнатам. Когда все стихло, Лу подошел к бесстыжему ребенку. - Ну, и как вы объясните ваше поведение? Мин соблазняюще высунул язычок и прошелся им по своим губам. Нагло, совершенно развязно и все так же невинно хлопал ресничками, которыми прикрывал бушевавший огонь. Лу сглотнул, не отрывая взгляда от увлажнившихся губ. Они его манили и притягивали, как магнит. - Ты потерял рассудок?.. – спросил он скорее у себя, чем у него. Мин восторженно кивнул, хватая Ханя за майку и притягивая ближе к себе. - Не говори лишних слов, - прошептал он, уже едва касаясь губ китайца, прикусывая верхнюю. Лу тихо застонал, но этого хватило, чтобы Мин прижался всем телом, заставляя друга перейти к более решительным действиям. Он не заставил себя ждать. Подхватив Мина за талию, он притянул его, усаживая к себе на колени, осыпая оголенные участки тела сладкими поцелуями. Чего скрывать, он давно этого хотел. Пьянящий аромат тела, гладкая белоснежная кожа, выпирающие ключицы, раскосые глаза и полуоткрытые губы – это все давно его свело с ума. Он держался из последних сил, пока этот котенок сам не призвал. Мир вокруг смолк, лишь их дыхание, как гром, разносилось по комнате. Жар исходил от мокрых тел, слившихся воедино. Гори все синим пламенем! Если не сейчас, то когда? Пока они рядом, пока они могут быть вместе, и это единение взаимно, почему бы и нет? Отдавшись полностью охватившим чувствам, порывам, что сидели так глубоко внутри, они любили друг друга до боли… неистово… дико… и так страстно, что кровать надолго запомнит пару, что оставила на ней свои следы. «Ты жив, и тебе есть ради чего жить, пока ты любишь…»