Виол оно

Дю Вельденварден[1] выглянул из ночного тумана на рассвете. Драконы плавно спланировали на опушку леса, где едва всадники спрыгнули на землю, заснули, свернувшись клубком. Отправив учеников спать, Эрагон первым сел в дозор, вглядываясь в звездное небо. Мысли юноши кружили вокруг Арьи. В завтрашней битве девушка должна была погибнуть от рук рогатого монстра. Магия девушки не смогла отразить удар ургала, возможно, потому что была вся направлена на защиту Фирнена и Насуады. К тому же истощенные силы эльфийки сказывались и на магии. Именно поэтому у девушки не хватило сил залечить нанесенную ургалом травму. «Нет, я не позволю ей погибнуть, – подумал Эрагон, стукнув себя по колену кулаком. – Она должна жить! Я вернулся только ради нее и сделаю все, чтобы отвести от нее удар». Тихий шорох вернул Эрагона к реальности. Повернув голову, юноша с удивлением посмотрел на присевшего рядом с ним Ноэля. - Не спится? – поинтересовался всадник. Его ученик покачал головой. - Мешают мысли. - Какие же? О завтрашней битве? – спросил Эрагон, поглядев на юношу. Лицо Ноэля в свете луны казалось болезненно серым и осунувшимся, словно всадник несколько дней не спал. - О том, кто погибнет в завтрашней битве, – ответил юноша и вздохнул. Немного погодя, Ноэль продолжил – Скажи, эбритхиль, почему жизнь так несправедлива? Эрагон заинтригованно взглянул на ученика и поднял бровь, прося продолжать. Ноэль отвернулся и, посмотрев на спящую Нерину, заговорил: - Я много раз слышал историю о вашей с Арьей непростой любви. О ней слагают песни, ходят легенды, но все они говорят о том, что любви между человеком и эльфом быть не может. Слушая эти сказания, я думал, как, должно быть, тяжело тебе было. Но я не мог даже представить, что однажды окажусь на твоем месте. Ноэль повесил голову и уставился на землю, теребя в пальцах выдернутые травинки. Наблюдая за ним, Эрагон невольно вспоминал себя. - Знаешь, не всем легендам стоит верить, – всадник поднял голову и посмотрел на своего учителя. – У нас с Арьей были очень сложные отношения. Разные народы, разница в возрасте, долг перед страной и война с Гальбаториксом – все это мешало нам. Арья же не могла и не хотела отвлекаться на что-то помимо войны. К тому времени она потеряла нескольких близких друзей и не хотела думать, что может потерять кого-то еще. Но после свержения Гальбаторикса... Что-то изменилось. Она стала ранимее. И мой отъезд наверняка принес ей огромную боль. Но она стала королевой эльфов, а мне было предначертано уехать из Алагейзии и никогда уже не вернуться. У вас с Нериной все проще. Вы оба всадники, что делает вопрос возраста решенным, а война уже давным-давно закончена – остались лишь ее отголоски. Если нам удастся пройти через новые препятствия и победить ургалов, то ваше будущее будет зависеть только от вас самих. Ноэль задумался над словами учителя, и Эрагон не стал мешать ему в его размышлениях. Поэтому юноша отошел и лег спать, завернувшись в свой плащ под теплым и надежным крылом Сапфиры. На следующий день ближе к вечеру всадники стали готовиться к битве. Натянув тонкую гномью кольчугу, Эрагон застегнул на руках наручи. Стальной доспех сверкал в свете заходящего солнца изысканной насечкой. Пристегнув к поясу Брисингр[2] в сапфировых ножнах, Эрагон повернулся к ученикам. - Что бы не случилось, какое бы кровавое сражение не уготовила нам судьба, я хочу, чтобы вы знали – я горжусь тем, что вы мои ученики. Вы – первые всадники возрожденного Ордена. Так докажем нашим врагам, что нас по-прежнему стоит бояться! Что мы, как и Враиль в древние времена, будем оберегать покой Алагейзии! Ноэль в ответ выхватил из ножен сверкающий Олдинг. Тарим за его спиной взревел, выпустив в небо длинные языки пламени. - Возьмите под командование остальных всадников. Я буду сражаться на земле, Сапфира поведет вас с воздуха. Вперед!.. Сражение в пустыне Хадарак было еще страшнее, чем битва на Пылающих равнинах. Тысячи ургалов, притесняющих воинов Насуады и эльфов Эллесмеры, напирали с огромной силой, сметая все на своем пути. Насуада, как умелая военачальница, сражалась вместе с варденами в самом центре. Подоспевшие гномы Беорских гор и конница Оррина качнули чашу победы в свою сторону, но перевес был совсем незначительный. Размахивая мечом, Насуада пробиралась к Оррину, только что поразившему одного из командиров ургалов. - Рада тебя видеть, – запыхавшись, пробормотала она. – Но что заставило тебя переменить свое решение? - Один наш друг, – загадочно ответил Оррин и бросился в очередную атаку. Насуада последовала его примеру. Эльфы Арьи сражались на правом фланге, гномы и куллы – на левом. Центр сражения занимали люди. Победить ургалов из-за моря оказалось весьма сложно, но все же при достаточно быстрой реакции и численном перевесе вполне возможно. Понимая это, часть ургалов начала отступать, но конники Сурды отрезали им путь. Эльфов Эллесмеры вел за собой лорд Даатхедр. На белоснежном коне эльф мчался по пустыне навстречу рогатым монстрам, ведя за собой отряд эльфов. Второй легион возглавлял посланник эльфов к варденов Ванир. Налетев на ургалов, словно море на камень, эльфы начали разить врага. Вооружение ургалов состояло в основном из мечей и палиц с острым шипом на конце рукояти, но ни у кого из монстров не было щита. Этим и воспользовались эльфы, круша врага. Многие из ловких воинов отрубали рогатым тварям головы, другие поражали монстров в грудину. Ванир во главе группы эльфов окружил пятерых самых крупных ургалов. Трое из них пали, утыканные стрелами, словно дикобразы, но двое других сражались на последнем издыхании. Ванир, сделав обманный маневр, рубанул ургала по плечу. Кровь маленькими ручейками побежала по плечу монстра, отчего тот злобно оскалился и бросился на эльфа, повалив его наземь. Ванир откатился в сторону и сделал резкий выпад, пронзая доспехи ургала. Меч прошел точно под ребрами. Ургал мгновение покачался, с каким-то недоумением смотря на торчащий из груди клинок, а затем повалился на спину. Выдернув меч из его тела, Ванир отвернулся, высматривая следующего противника, – и замер, пронзенный острым концом палицы. Смертельно раненый ургал отпустил рукоять оружия и затих, а Ванир медленно упал на колени. Секунду спустя холод достиг его сердца, и эльф, дернувшись, застыл. Рядом с эльфами сражались и некоторые всадники. Возглавлял их не кто иной, как сын Морзана. Заррок[3] кровавым лучом сверкал в руке Муртага, восседающего на могучем Торне. Алый дракон за семь долгих лет заметно набрал в весе и по размерам вполне мог соперничать с Сапфирой. Сын Проклятого подоспел к самому началу боя, и его помощь варденам оказалась весьма кстати. Торн топтал ургалов огромными лапами, сшибал их с ног шипастым хвостом, испепелял огнем. Остальные всадники старались изо всех сил, но им с самого начала обучения внушали, что необходимо беречь драконов, посему их помощь была совсем не такой весомой, какой ожидали солдаты королевы. Внезапно небеса окрасились в ярко-оранжевый цвет, послышался громогласный рев. Сражающиеся, на миг забыв о бушующем вокруг сражении, удивленно посмотрели наверх. Темнеющая гладь неба буквально вспыхнула ярким пламенем. И из-за клубов дыма, выпуская длинные языки пламени, сверкающей синей стрелой вынырнул дракон... Королева эльфов стояла в своем серебристом шатре, склонившись над картой. Девушка лихорадочно искала пути к отступлению армии варденов, но вокруг пустыни были лишь Беорские горы. Прятаться в туннелях гномов не вариант. Единственное место, где можно было укрыться – это лес Дю Вельденварден. Но Арья не могла ставить под угрозу родной дом эльфов. Выбора у варденов не было. Раздавшийся в вышине драконий рев заставил девушку вздрогнуть, отчего она чуть не опрокинула на карту чернильницу. Арья удивленно подняла голову, вслушиваясь в этот приветственный рев. «Фирнен! – окликнула своего дракона всадница. – Что случилось?». Изумрудный дракон откликнулся не сразу, поглощенный схваткой с ургалами, после чего взмыл в небеса. «Не знаю...». Внезапно в шатер королевы эльфов вбежала Насуада. Вид у королевы Илирии был дикий: доспехи сбились на один бок, с лезвия меча капала черная кровь ургалов, а горящий взгляд карих глаз остановился на Арье. Темнокожая девушка силилась что-то сказать, но от быстрого бега у нее перехватило дыхание, и она судорожно хватала ртом воздух. Арья сделала шаг ближе к ней, как Фирнен вновь заговорил. В его голосе сквозило недоумение. «Погоди... – Арья остановилась и лишь секундой позже поняла, что дракон обращался не к ней. – Это же...». В этот момент рев раздался снова, уже ближе, и Арья округлила глаза, изумленно выдохнув. Раскосые зеленые глаза обратились к Насуаде, и королева промолвила, с неверием и радостью глядя на эльфийку: - Он вернулся... Появление всадника верхом на синем драконе подарило варденам второе дыхание. С ужасом и восторгом они смотрели, как Сапфира пикирует на группу ургалов, сжигает их потоками огня. Воодушевленные появлением Эрагона, солдаты вновь бросились в атаку, на сей раз уверенные в своей победе. Ургалы постепенно стали отступать, удивленные столь яростной атакой. Сапфира меж тем приземлилась недалеко от серебристого шатра. Молотя врагов шипастым хвостом, дракониха расчистила себе место для посадки и легко приземлилась. Расстегнув кожаные ремни, Эрагон высвободил ноги из стремян и соскользнул на землю. Ноэль и Нерина верхом на своих драконах кружили над ним, отдавая приказы остальным всадникам. Муртаг по мере сил помогал им. Выхватив Брисингр из ножен, Эрагон двинулся по краю поля битвы, отражая удары нападающих и помогая своим. Ургалы так и нападали, но юноша уверенно продвигался к королевскому шатру. Когда до него оставалось несколько метров, из-под серого навеса выбежала Арья, зеленые раскосые глаза ее остановились на всаднике. - Эрагон... Эрагон улыбнулся и, отшвырнув поверженного соперника, бросился к эльфийке. Девушка побежала ему навстречу и крепко обняла, ее легкая кольчуга тонко забренчала. - Но как это возможно?.. – прошептала она, отстранившись и испытующе глядя всаднику в глаза. Эрагон покачал головой. - Я не знаю... Эльфийка счастливо улыбнулась, в уголках зеленых глаз заблестели слезы, и Арья нетерпеливо смахнула их. Эрагон усмехнулся и осторожно вытер соленую каплю с ее щеки, задержав пальцы на нежной коже. - Эрагон! – юноша обернулся, опустив руку. К ним бежал Муртаг, приветственно размахивающий Зарроком. – Нам нужна твоя помощь. Я не знаю, кто это такие, – он ткнул мечом в сторону учеников Эрагона, – но они неплохо справляются. Однако и твое вмешательство нам не помешает. Эрагон только успел кивнуть, как вокруг них выросла целая группа ургалов. Рогатые монстры, грозно оскалившись, бросились в атаку, но Муртаг парировал удар, нацеленный на Эрагона, и сделал выпад, пронзив монстра. Сапфира, яростно взревев, взмыла в воздух, направляясь к всадникам, Торн незамедлительно последовал за ней. - Насуада защищена магией? – на ходу поинтересовался Эрагон и резким движением заблокировал удар одного из ургалов. Муртаг тут же заколол его. - Да. Ее окружили защитой всадники Илирии. Я прибыл лишь к началу схватки, – ответил сын Морзана и поднял голову вверх. На его безмолвный зов тут же спустился Торн. – Ты здесь справишься? Я проверю периметр. Эрагон кивнул, и юноша, высоко подпрыгнув, ухватился за хвост алого дракона. Взмахнув крыльями, Торн взлетел выше и направился на север, где сражались войска гномов во главе с королем Ориком. «Эрагон! – в голове юноши зазвучал мелодичный голос Арьи. – У тебя есть план?». «Нет, – ответил всадник, отражая новый удар. – Возможно, мы сможем подавить их числом?». Эльфийка не ответила, но воздух прорезал ее яростный крик. Эрагон крутнулся вокруг своей оси, но Арьи нигде не увидел. В этот момент на другом конце поля взревела Сапфира, и Эрагон почувствовал мощный отток магических сил, пошедший на восстановление магической защиты драконихи. «Ты сильно ранена?» – спросил Эрагон. «Нет. Они пробили мне нагрудную пластину, но ничего серьезного». «Будь осторожна!» – попросил юноша. «Сам будь осторожен!» – фыркнула Сапфира. Эрагон вновь поднял синий клинок, но меч вдруг показался ему неестественно тяжелым – много жизненных сил было потрачено на защиту Сапфиры. Что бы не говорила дракониха, Эрагон чувствовал, что ее ранение было серьезнее, чем она признавалась. Ургалы стали ровным кругом, отрезав Эрагону путь к отступлению, и бросились в атаку. Юноша начал бой, едва успевая отражать удары и наносить свои, как вдруг по спине всадника пробежал холодок: он узнал эту сцену. Это был бой из его сна. Воин в сверкающих доспехах, окруженный противниками, сражается изо всех сил, но устает все больше и чуть не получает удар в спину, но его спасает Арья. Эрагон закрутил головой, силясь разглядеть эльфийку, но за спинами рогатых монстров ничего не было видно. Юноша настолько увлекся поиском Арьи, что чуть не пропустил удар ургала. Вырвав из его рук секиру, он с силой пронзил ей врага, но его тут же оттеснили обратно в центр круга. В следующее мгновение он услышал едва уловимый звук вынимаемого кинжала где-то сзади, но обернуться и отразить его не успел. Возникшая из ниоткуда Арья блокировала удар своим Тамерлином[4], но удар ургала был слишком сильным. Тамерлин, сверкая в лучах огня зеленым светом, упал на землю, а Арья тихонько вскрикнула, когда лезвие кинжала, разбив ослабленную магическую защиту эльфийки, пробило ее доспех и пронзило ее тело. - Нет! Эрагон вскинул Брисингр и проткнул ургала. Высоко над ними взревел Фирнен, мигом спикировавший к своей всаднице. Расшвыряв ургалов, изумрудный дракон отвлек их внимание на себя. Эрагон едва успел подхватить падающую эльфийку и осторожно уложил ее на горячий песок. - Нет! Нет, этого не может быть! Зачем ты это сделала? – спрашивал Эрагон пытаясь расстегнуть доспех Арьи, пока девушка прижимала руку к ране. Едва заметно свечение знака всадника на ее ладони возвестило о применении магии, но эффект был незначительным, и девушка застонала и закрыла глаза. – Не смей умирать, слышишь? Не смей! – повторял Эрагон, путаясь в кожаных ремешках. Арьи слабо посмотрела на него, в свете огня ее кожа была неестественно бледной. – Зачем ты это сделала? - Виол оно... – прошептала Арья и, подняв руку, нежно дотронулась до его щеки. Эрагон прижал ее ладонь к своей коже и мысленно послал ей поток своих жизненных сил, поддерживая эльфийку, но сознание девушки стремительно угасало. Прерывисто вздохнув, Арья закрыла глаза, ее рука упала на землю, и больше девушка не шевелилась. - Нет!!! Крик своего учителя услышали Ноэль и Нерина и помчались к Эрагону. На лету спрыгнув на землю, всадники подбежали к юноше и остановились, с горечью глядя на лежащую без движения девушку. За спиной Эрагона взревела разъяренная Сапфира. Приземлившись на землю, дракониха пошла по песку, выдыхая пламя. От ее лап по земле во все стороны побежали трещины, направляясь к ургалам. Оказавшиеся ближе всего к драконихе монстры тут же застыли, покрываясь каменной коркой. Сапфира взмахнула хвостом, разбив обратившихся в статуи монстров, и пошла по пустыне, продвигая свое заклятье. Драконья магия в очередной раз проявила себя в неожиданной форме. Слабеющий Эрагон поднял глаза на своих учеников. Он все еще пытался поддерживать жизнь в Арье, Сапфира и Фирнен помогали им, отдавая часть своих сил, а жизнь Эрагона поддерживал Муртаг. Однако рана девушки отнимала все силы Арьи. Эрагон в молчаливой молитве посмотрел на Нерину. Девушка тут же опустилась на колени рядом с Арьей, Ноэль последовал ее примеру. Все трое вытянули руки, знаком «гедвёй игнасия»[5] вниз. Эрагон склонился над эльфийкой, чувствуя, как предательские слезы текут по его лицу. - Вайзе хаиль[6]... – прошептал он. Его ладонь засветилась ярким серебряным светом, и юноша почувствовал, как исцеляющая магия вытягивает из него последние силы. Ноэль и Нерина так же применили магию, исцеляя прекрасную эльфийку. На их глазах рана девушки затянулась, не осталось даже шрама, но Арья по-прежнему лежала без движения, ее грудь не поднималась. «Эрагон», – позвала его Сапфира, но Эрагон не ответил. Не в силах больше поддерживать магию, он остановил ее течение и позволил тяжелеющим векам смежиться, упав рядом с Арьей. Его окутал холодный, дарующий странный покой мрак. Последним, что увидел Эрагон, были обеспокоенные лица его учеников. Потом сознание покинуло его. Автор очень рассчитывает на отзывы читателей в качестве мотивации для написания продолжения этой работы. Не забывайте, что именно вы, дорогие читатели, и ваши комментарии являются вдохновением для большинства писателей))