Диагноз: попаданка.

Я спускалась по лестнице, бормоча себе под нос ругательства. Ну почему у меня ничего не вышло? Как всегда. Вдруг, откуда не возьмись, у меня на пути оказался Килл. Глаза его блестели, и бегающий взгляд выдавал то, что он сильно нервничал. Он стоял и просто пялился на меня, а рот то открывался, то закрывался как у рыбы, выброшенной на сушу. Я изучающе смотрела на него, ожидая пока он родит хоть что-то. - Привет, - наконец нашелся мальчик. - Ну, здравствуй. – Я смотрела на него как удав на мышь. Ну а чего он ко мне подошел, когда у меня такое настроение? Не совался бы и цел остался, а так, я за себя не ручаюсь. - Как первый день прошел? – Почти пропищал Килиан, ища взглядом пути к отступлению. Неправильный он вопрос задал, ой не правильный… - Прекрасней не бывает, - прошипела я, медленно придвигаясь к жертве моего кровожадного настроения. - Я д-думал ты на другой факультет п-поступишь, - несмело проговорил Килл, быстро поднимая на меня взгляд и тут же опустив его, увидев выражение моего лица. - Ты что-то имеешь против Слизерина? – наклонив голову вбок и приподняв брови, спросила я, внимательно изучая его опущенную голову. Даже жалко на нем срываться. - Н-нет, п-прекрасный факультет с м-милыми людьми, - тут же заверил меня Килл, спускаясь еще на ступеньку ниже. – Н-ну, я пойду? - Ступай, Килл, ступай. – Сказала я, и мальчишка тут же припустил подальше. Напевая песню группы Король и Шут “Ели мясо мужики”, я направилась дальше. Ну, ведь даже у Забини вышло, правда, подпалил он бороду Флитвика, но не в этом дело. Зайдя в гостиную, я увидела того самого тощего мальчика что и утром. Он стоял возле Милисенты и орал. - Ты жирная свиноматка, наступила на мой конспект! Теперь бери и все переписывай! Кобыла кривоногая! – Парень даже задыхался от ярости, крича всякие гадости. Милисента же не плакала от ужаса, она просто взирала на него, и вид у нее при этом был обморочный. Ну, все пацан, туши свет. Пришел твой капец. - Эй, ты, дрыщ великовозрастный, ты какого рожна маленьких обижаешь? – Я обвела его взглядом не предвещающим ничего хорошего. Он медленно обернулся, и уставился на меня мутноватыми глазками полными ярости. Он был немного сгорбленный, лицо худое, выступающие скулы и впалые глаза говорили о нелегкой жизни. - О-о-о, - протянул фальцетом мальчишка, - еще одна толстуха спешит на помощь своей подруге-свинье. – В его глазах читалось искреннее отвращение. И чем это мы ему не угодили? - Слушай, если над тобой посмеялись сегодня утром, то не обязательно срываться на всех подряд! – Я спокойно, насколько это возможно в данной ситуации, ответила парнишке. Видно, что здравый рассудок у него есть, но обида и ярость все начисто закрыли. - Не тебе судить, что мне делать, а что нет, слониха! – проорал он. И все ничего, если бы под конец его голос снова не сорвался на фальцет. Я не смогла удержаться и тихо захихикала. Его глаза заполонила дикая ярость, и он, подходя и на ходу вытаскивая палочку прошептал: - Сейчас посмотрим, как ты будешь смеяться. Меня осенило, что ничего хорошего меня не ждет, и оглянулась в поисках здравомыслящего человека. К несчастью в гостиной я была лишь с упоротым парнем, ну и Милисентой, стоящей неподалеку каменным изваянием. Тем временем мальчишка направил на меня палочку и что-то сказал себе под нос. Я тут же присела, и заклинание врезалось в стену. Это меня немного отрезвило, и я закричала парню, чтоб тот остановился. Но, он видимо вошел в раж, и останавливаться не желал. Я переползла за первое попавшееся кресло, и поняла, что в честном бою мне ну никак не выиграть. Значит, будем играть не честно. Надеюсь, в этот раз все получится. Пригнувшись от очередного заклинания непонятного действия, я выскочила из-за кресла, и крикнула: - Инсендио! И, о боги, ковер под его ногами запылал! У меня получилось! Мальчик уставился на начинающие тлеть штаны и края мантии, и заорал что есть мочи. - Агуаменти! – произнесли позади меня. Голос звучал угрожающе тихо, так что по телу побежали мурашки. О-па, приехали… Тем временем, огонь исчез, а взамен ему образовалась приличных размеров лужа. Глаза мальчишки быстро теряли остатки ярости, и в них стремительным потоком хлынул страх. Жуткий страх. Как, впрочем, и в мои. Я медленно обернулась и уставилась в темные глаза Северуса Снегга. - Ну и что тут происходило пару секунд назад? – Ни ярости, ни раздражения, ничего не читалось в его взгляде, хотя я уверена, что все эти чувства он сейчас испытывал в полной мере. Что ж годы практики ничем не заменишь... - Я думаю нашу занимательную беседу нужно продолжить в моем кабинете. Хотя, впрочем, можно разместиться и здесь… - спохватился Снегг, будто вспомнив о чем-то. – Присаживайтесь. Я подошла к ближайшему креслу и присела на краешек. Смотреть в глаза преподавателю почему-то не хотелось. Мальчишка точно также отводил взгляд. - И вы, мисс Булстроуд, присаживайтесь. Надо ведь разобраться в происходящем. Мистер МакГришем, сначала я хочу выслушать вас. – Снегг перевел взгляд на пацана. Тот смотрел в пол, и молчал, словно партизан на допросе. - Знаете, у меня в кладовке есть чудное зелье правды. Одна капля – и вы все расскажете с радостью. Только вот боюсь, побочные эффекты в виде выпадения волос, зубов и ногтей вас не обрадуют… - учтивым, и даже ласковым тоном произнес профессор. Я нервно сглотнула. Взвесив все “за” и ”против” МакГришем выбрал верный вариант. Взгляд его бегал, а голос дрожал, когда он начал говорить. - Ну, я пришел в гостиную, начал писать домашнее задание по трансфигурации, а эта свинья, - мальчик стрельнул взглядом в Милисенту, - задела свиток, так что он упал, да еще и прошлась по нему. Ну, я и… - мальчик замолчал. - О, забыл добавить, мистер МакГришем, у меня еще есть в запасе немного порошка от сквернословия. Как только человек, принявший этот порошок, начинает говорить подобные вещи, его язык распухает, и это длится около пяти часов. Я думаю, вам понравится. – Снегг говорил сие с улыбкой крокодила, заглатывающего свою жертву. Поглядев на мальчишку еще немного, он перевел взгляд на меня. - А что вы нам поведаете, мисс Паркинсон? – с искренним интересом спросил профессор, буравя меня взглядом. - А что я скажу? Зашла в гостиную, а тут стоит этот, - я кивнула на МакГришема, который злобно на меня зыркнул, - и орет на Милисенту. Я спросила в чем, собственно, дело, и почему он кричит на нее. Вместо того чтобы разъяснить ситуацию, и разобраться, он накинулся на меня. Ну, не буквально, – добавила я, увидев вздернутые брови профессора. – Так вот, у нас возникла словесная перепалка, после чего он начал стрелять в меня заклинаниями. Я уворачивалась, сколько могла, а потом использовала единственное известное мне заклинание – "Инсендио". Тут явились вы, и на этом все. – Я посмотрела в глаза Снеггу, и честно попыталась выдержать его взгляд, но не смогла. - А вы, что скажете, мисс Булстроуд? – спросил уже без особого интереса притихшую девочку, но та, вместо ответа, громко разрыдалась. Мы с профессором Снеггом дружно закатили глаза. Ну и чего, спрашивается, плакать? Бог его знает… - Мисс Паркинсон, отведите мисс Булстроуд в Больничное Крыло. Там ей дадут успокаивающее зелье. – Я кивнула, и, встав, взяла за руку плачущую девочку. Выйдя за двери, я поняла, что понятия не имею где искать больничное крыло. На счастье рядом я заметила уже знакомое мне привидение. - Извините, Кровавый Барон! Вы не подскажете, как добраться до Больничного Крыла? – Любезность – вот ключ в общении хоть с людьми, хоть с призраками. Привидение высокомерно усмехнулось. Еще бы, маленькие, глупенькие первокурснички не знают, как куда-то пройти и просят твоей помощи. Утешай свое эго, а нам нужно лишь направление. - Хорошо, я проведу вас, - важно ответил призрак и, махнув полупрозрачной рукой, как будто призывая следовать за ним, поплыл по коридору. Казалось, что он двигается медленно, но через пару минут уже буквально задыхалась от бега. Ну, если учитывать что мне пришлось буквально волочь Милисенту, то это меня оправдывает. Увидев впереди красное слово “Медпункт”, я несказанно обрадовалась. И, распахнув белоснежные двери, оказалась в обычной палате. В нос ударил мощный запах каких-то трав и чего-то дурно пахнущего. Ко мне уже бежала женщина бальзаковского возраста с крайне озабоченным лицом. - Срыв на нервной почве, - проинформировала я мадам Помфри. Та, деловито оглядела девочку, и махнула мне рукой, показывая, что я могу быть свободна. Пожав плечами, я вышла из комнаты. Эх, кушать хочется… Там, вроде, обед скоро…