Машина времени

Небо плачет. Раскаты грома глушат, накрывая с головой. Шум дождя душит, не давая глотнуть и капли воздуха. Молния слепит, и всё по новой… Но Юнги всё равно смотрит в окно и теряется во времени, ведь всего 15 минут назад ещё был день. Ему страшно – чем громче гром, тем больше страх; Юнги хочется спрятаться куда-нибудь, но он лишь беспомощно прикрывается руками. Свет отключили, и теперь ничего, кроме вспышек молний, не освещает маленькую квартирку. Юнги слишком напуган, чтобы заметить нервный стук в дверь. Он шумно вдыхает, а сердце замирает на мгновение, когда холодные руки опускаются на его плечи и чьё-то тело прислоняется к спине; бегут мурашки, когда Юнги чувствует, как постепенно мокнет его футболка и холодные капли капают на шею. Снова бьет гром, и Юнги инстинктивно пригибается. – Тише-тише, - шепчет голос, – Ты в порядке? Юнги разворачивают спиной к окну, и он видит взволнованный взгляд Чимина прямо напротив. Юнги чувствует облегчение и прикрывает глаза, прислоняясь лбом к мокрому лбу Чимина. – Что ты тут делаешь? – холодно отвечает Юнги, пытаясь скрыть свои чувства. – Ты же боишься грозы, вот я и приехал. Я подумал, тебе будет страшно и одиноко... “Страшно и одиноко… да, все так и есть, поэтому… ” – Уходи, – цедит Юнги сквозь зубы совсем не то, что он хотел сказать. Челюсть сводит, а Юнги все сжимает зубы сильнее, думая, что это поможет унять дрожь. – Что? Я не уйду, ты же знаешь. Я не брошу тебя одного, – Чимин прижимает Юнги к себе, гладит его по намокшей спине, – Прости, из-за меня ты теперь мокрый. Юнги слышит улыбку в голосе Чимина, и дрожь постепенно унимается. “Как же хорошо, что ты рядом”,– думает Юнги, но из него вновь вырываются другие слова. – Зачем, Чимин? Зачем ты все это делаешь? Зачем я тебе?! – Юнги понимает, что он на грани истерики, а Чимин думает, что он пытается перекричать гром. – Зачем? Я же люблю тебя, хён, – Чимин отстраняется и смотрит Юнги в глаза, и тот запоминает этот взгляд, когда лицо Чимина освещает молния. Взгляд, полный нежности и грусти. – Я же тоже нравлюсь тебе, хён? – спрашивает Чимин, все так же смотря прямо. – Ты слишком уверен в себе, – отводит взгляд Юнги. Да, прежние чувства еще сохранились. Когда-то они были идеальной парой. Но потом случилось то, что называют кризисом в отношениях. Юнги стал слишком ревнив, чтобы терпеть то внимание, которое всегда доставалось Чимину. – Хватит уже, хён. Прекращай, – молил Чимин во время очередной ссоры. – Ты даешь слишком много поводов! – размахивал Юнги руками, – Это я должен сказать «прекращай». Чимин раздосадованно покачал головой. Этому человеку бесполезно что-либо говорить. – Ты настолько мне не доверяешь? – устало спросил Чимин. – Я доверяю тебе, просто... – Я так похож на шлюху?! – резко прервал его Чимин, подскочив со своего кресла. – Просто я не хочу, чтобы ты мотал мне нервы! – прокричал Юнги Чимину в лицо. Да, Юнги не любил проблемы, а с Чимином их было слишком много. Хотя половину из них он точно придумывал сам. Чимин отшатнулся и растерянно сглотнул. – Хорошо, – он кивнул и резко развернулся. – Что ты собираешься делать? – спросил Юнги, наблюдая за Чимином, который начал собирать свои вещи. – Тогда я просто перестану тебе их мотать. “Нет, Чимин, как же так? Я не думал, что до этого дойдет”, – Юнги растерянно смотрел на бегающего туда-сюда Чимина и не знал, что же ему следует сделать. Но времени думать у него не было, а то, что Чимин решил от него уйти, разозлило его ещё больше. – Хорошо! Вперед, Пак Чимин! Теперь я отдохну! – прокричал он ему вслед. Хлопок двери отдался эхом и еще несколько раз повторился у Юнги в ушах. – Ненавижу…– прошипел он, с силой ударив кулаком в шкаф. Было ли это адресовано Чимину, или же самому себе – даже Юнги не смог бы ответить. Он решил забыть Пак Чимина, но полчаса смотрел на его номер в контактах телефона и так и не смог его стереть. Как не смог стереть и самого Чимина из своей памяти спустя полгода. Он до сих пор видел мерцающие картинки счастливого бывшего парня. Он забыл, что Чимин всегда признает свои ошибки, а Юнги слишком любит врать себе. А когда не получается врать себе, приходится врать и другим тоже. Может быть, так он и сам поверит в свои слова, пропитанные ложью... Юнги слишком гордый, чтобы признавать поражение. А Чимин с самого начала планировал вернуться. Но несколько минут назад он точно решил, что не будет просить у Юнги прощения. – Скажи это, не отводя взгляда, – улыбнулся Чимин снова, считая Юнги милым, – Скажи, что я тебе не нравлюсь. – Я тебя ненавижу, – устремив свой холодный взгляд прямо в улыбающиеся глаза Чимина, произнес Юнги, – Тебе стало легче? Теперь ты счастлив? «Как же бесит твоя улыбка…самоуверенный придурок… чертов садист…» – думал Юнги, любуясь Чимином. – Хён, тебе нужно отдохнуть. Ты слишком много работаешь, – Чимин отстраняется, подходит к столу, стоявшему в углу у окна, и смотрит на разбросанные по нему бумаги с чертежами и заметками. Юнги подскакивает к своему рабочему месту и склоняется над ним, стараясь прикрыть своими тощими руками как можно больше. – Не смей, – выдыхает Юнги, думая, успел ли Чимин хоть что-нибудь прочитать из того, что там нацарапано, – Не смей трогать мои вещи. Он похож на кошку, которая отчаянно пытается защитить своих детей от рук надоедливых людей. – Там что-то про меня? – Чимин делает вид, что пытается рассмотреть, что же прячет Юнги. Юнги дергается. – Я…я не могу уснуть, когда на улице гроза, – возвращается Юнги к вопросу об отдыхе. Чимин усмехается и переходит в наступление. – Что с тобой не так? – спрашивает он, наклонив голову так, что их лица оказываются в сантиметрах 5 друг от друга. «Я бы сам хотел это знать…» – думает Юнги и шумно сглатывает. – Со мной… всё в порядке, – голос предательски срывается, на кусочки разбивая харизму Юнги. – Тогда почему ты дрожишь? «Ты играешь с огнём, малыш…» – Ты же хочешь меня, – подойдя ближе, шепчет Чимин прямо в ухо и кладет свои руки на бедра Юнги. Юнги испуганно смотрит на Чимина, опираясь на стол руками. Молния на долю секунды освещает лицо напротив, и в глазах Юнги отпечатывается образ ухмыляющегося младшего. Гром всё тише и тише звучит, но шум дождя ещё ласкает слух, оставляя какой-то странный осадок грусти и умиротворения. – Тебе всё ещё страшно? – Чимин заглядывает прямо в глаза, снова прислоняясь лбом ко лбу Юнги. В его голосе читается забота с 5% страсти. “Сейчас мне вдвойне страшно, придурок… ”,– Юнги отворачивается и сосредотачивается на невидимой точке в темноте позади Чимина. Нет, на самом деле Юнги хорошо, ведь это так круто – стоять с человеком, который тебе не безразличен, в такой близости, слышать приятную песню дождя за окном и приятный аромат духов, смешавшийся с запахом мокрой пыли. А страшно ему от того, что он провалил все попытки забыть его, ещё чуть-чуть и Юнги сорвется, ведь он и так на пределе. Чимин слишком хорош в игре на нервах – он буквально прыгает на них, выполняя разнообразные трюки, как акробаты в цирке на натянутом канате. Юнги не смог удержаться и не вдохнуть этот приятный запах духов, которые он же ему и подарил. Так странно, но этот запах возвращал его на полгода назад, как этакая машина времени. Позже он поймет, что это было его главной ошибкой за сегодня. Пока Юнги летает во времени, Чимин решает нежно прикоснуться своими пухлыми губами к его белой щеке. Юнги чувствует это, прикрывает глаза и просто смиряется с этим. Да, он еще не отошел от перелета, поэтому сопротивляться совсем нету сил. И когда губы Чимина наконец-то находят губы Юнги, зеркало его гордости с характерным звоном разбивается, превращаясь в пыль. Чимин приподнимает его, сажая на стол, а Юнги второпях рвет несколько зарисовок, пытаясь, не отрывая взгляда от глаз напротив, смахнуть их на пол, чтобы не помять. Чимин беспорядочно осыпает лицо и шею Юнги поцелуями, а Юнги плачет, все сильнее и сильнее прижимая к себе Чимина. – Пожалуйста, больше не уходи, – молит Юнги и зарывается дрожащими пальцами в мягкие волосы Чимина. В ответ Чимин лишь ловит слезы Юнги своими губами и нежно-нежно целует. Уже совсем стемнело, когда на улице стали зажигаться огни. Дождь потихоньку затихал, редкими каплями стуча в окно, стараясь напомнить о себе. Но его уже давно никто не слушал. “Чиминни, мальчик мой… Прости меня, ты же знаешь, какой я бываю дурак. Прошу, вернись… и мне больше не будет страшно. Навеки твой Юнги <3” – гласит эгоистичная запись на помятой бумажке, несколько минут назад упавшей со стола.