Рождение руны

Девушка тяжело дышала, её спина была чуть согнута от усталости. Волшебница то и дело потрясывает головой, чтобы взбодриться, но тщетно – перед глазами всё плыло, мир размывался, белая пелена спадала лишь на краткий миг. Длинные серебристые волосы развевались от каждого агрессивного порыва ветра, кинжально врывающегося на улицу и несущего обжигающий воздух. Её деревня. Её родная деревня и одновременно та, где живёт её семья. Жила. Огонь. Он был повсюду. Во все стороны от девушки, стоявшей на небольшой вымощённой камнем площади своего поселения. Деревня полыхала. Языки пламени охватывали брёвна домов, забираясь всё выше и выше, пожирая дерево с жадностью. Где-то кричали люди. Наверное, сгорали в своих домах заживо. Девушка повернула голову и посмотрела налево, там с криком женщина с младенцем выпрыгнула из окна чердака. Волшебница лишь нахмурилась. Ветер трепал платье матери, ребёнок заливался криком. А потом было это отвратительное падение – двое разбились. Спаслись от огня, но не от земли. Голоса смолкли. Колдунья лишь покачала головой. Девушка обвела своими зелёными глазами ближайшие дома и дорогу. Над волшебницей нависал почтовый столб с привязанным к нему мешком с письмами и посылками в Тень. Письмами от тех, кто больше никому не напишет. На глазах у девушки полыхала её деревня. Подняв руки на уровень груди и расставив их по обе стороны от корпуса, волшебница призвала магию – на земле под ней начертался бирюзовый круг, испещрённый рунами, кисти рук окутало сияние. Девушка отклонилась назад и, набрав воздуха в лёгкие, подула в сторону ближайшего дома, сияние окутало линию до здания. Белую дымку понесло к домику, и вот дом окутался туманом, на секунду скрылся за колдовским дыханием, а через мгновение предстал перед глазами уже совсем иным. На гладкой поверхности льда играли блики огня и солнца. Девушка прикрыла глаза и потёрла их длинными тонкими пальцами. Но вокруг всё так же горела её деревня. Как же это могло случиться? Как это могло случиться с ней? Девушка была могучим магом стихий и держала железной рукой всю соседнюю территорию, люди из этой и соседних деревень платили её семье дань за заступничество. Семье… И как же всё это вышло? Широкоплечий высокий брюнет… свободолюбивый мужчина… воин… – её муж… Брик. Умер. От ледяной звезды. Он поднял восстание, рассерженный тотальным контролем людей со стороны супруги. Маленькая прекрасная златовласка – дочка по имени Эмили. Её не выдали восставшие. Возмутительно! И женщина предала огню деревню – дом за домом. На улицах лежали мертвецы – крестьяне, стражники. Девушка тяжело дышала и озиралась. – Кхм, – кашлянул некто сзади чуть на отдалении. Волшебница обернулась – Ну, здравствуй, Элиза. Занятно ты порезвилась. Только вот, – голос говорившего вкрадчивый, а тон насмешливый, – ничего не достигла. Жаль, очень жаль. Толковая ты… – Господин… – начала неуверенно она: всё же с персонами с настолько высоким статусом ей говорить ещё в своей жизни не приходилось. – Не надо, – мужчина брезгливо поднял руку, ладонью призывая волшебницу замолчать. – Сильная ты. Только вот не по делу. Хорошо было бы, если б ты работала на меня. Война идёт. Война Круга. А ты тут деревенщину истребляешь. Но… – Я ещё, – поджала губы Элиза, её глаза сверкнули с гневом, – не потеряла всё, чтобы примкнуть к магу Круга в виде слуги. А иных вы не терпите. – Маг усмехнулся в ответ. – Остались жизнь и дочь, – кивнул сам себе мужчина, погладив подбородок. – Только вот… – он покачал головой. По спине волшебницы пробежали мурашки. Она почти не дышала от того, насколько была напряжена. Неясное чувство тревоги и вполне осознанный страх. Девушка прекрасно знала, что будь воля этих Магов, они заберут любого без согласия. Если он, конечно, не бог или не другой маг Круга. – …Совсем потеряла бдительность, – мужчина опустил голову и грустно выдохнул. Элиза с раздражением отвернулась и увидела движение. И тут всё существо девушки пронзила боль – похуже огня, льда… Макушка под грудью у волшебницы, совсем низко. Руки сжимают и проталкивают ещё глубже засевший в живот кинжал с серебристой рукоятью. По белому полю мантии, украшенному синими цветами, расползается красное пятно. Разочарование, ужас и боль. Элиза опустила руки на голову нападавшей и коротко произнесла заклинание, зажатые между светящимися бирюзовым ладонями виски сдавило. И вот она подняла лицо вверх – встретилась взглядом с колдуньей. В обрамлении золотистых волос было ангельское плачущее личико с курносым носиком. – Эмми… – прошептала волшебница. Слёзы брызнули из глаз, а изо рта – кровь. Но заклинание нельзя обратить: магия не терпит такого к себе небрежного отношения и пренебрежения. Вода в теле ребёнка обратилась в ледяные кристаллы, острые иглы разорвали тело в клочья. Серебристые переливы красных кристаллов. Ошмётки тела падают. Элиза оседает на землю на глазах Мага, он спокойно кивает. Одна рука держится за кинжал, торчащий из живота, вторая – у рта. Волшебница падает на бок и лежит. Мир меркнет и глохнет. – Кажется, теперь всё, – произносит мужчина, без сожаления глядя на умирающую волшебницу. – Ты мне пригодишься. Ты забудешь боль. Через служение к миру. – Ловкие пальцы достают из складок одежды прямоугольный камень, удобно лежащий в ладони. – Эссенция… – протянул Маг, собирая выходящую из тела серебристую призрачную полужидкую субстанцию. Тело безжизненно распласталось по земле. Камень засиял изнутри, на нём отобразилась фигура волшебницы. Rune warriors! Stand by me!