Promises

Курт Элизабет Хаммел открывает глаза и смотрит на часы, стоящие на прикроватной тумбочке. 5:27 утра. Если вы спросите, почему парень проснулся так рано, то ответ прост — он всего-навсего не спал этой ночью. Ему говорили про предсвадебный мандраж, но никто не предупреждал, что он может начаться за почти полтора дня до знаменательной даты. Его мужчина, его Блейн, его соловей лежит на соседней подушке. Его короткие кудри очаровательно разметались во сне, и Курт аккуратно проводит рукой сквозь темные блестящие волосы жениха. Курт улыбается уголками губ — он готов каждый чертов день просыпаться в шесть утра, чтобы иметь возможность насладиться волосами Андерсона. Не то, чтобы он не любил хоть какой-то из видов Блейна, но правда остается правдой: чертов шлем из геля ему уже порядком поднадоел. Он вспоминает то время, когда они оба учились в Далтоне. Тогда проблем было заметно меньше, да и они были младше. Все так сильно изменилось с того момента, как они встретились. Иногда Курта ужасают мысли о том, что Блейн, тогда явно погруженный в себя и занятый какими-то мыслями [наверняка об очередном соло], мог не услышать его тонкий и тихий голос в толпе школьников. Он бы не услышал, и Курт обратился бы к кому-то другому. И этот кто-то, конечно же, не был бы таким как Блейн. А это значит, что Курт так и остался бы тем Куртом. Куртом-до-Блейна. Куртом, который просто хотел быть нормальным подростком. Куртом, который хотел кого-то, кто бы понимал его, принимал его и любил. Куртом, которому было ясно дано понять, что он никогда не сможет быть достаточно хорошим для чего бы то ни было. Куртом, который возводил стену из яркой одежды, бросающей вызов миру, но сам этот вызов принять боялся. И Блейн. Блейн-до-Курта. Блейн, который проклинает сам себя за то, что ему пришлось уйти [сбежать] из прошлой школы, потому что отец говорил так. Блейн, который наслаждается тем вниманием, что он получает как один из Соловьев, потому что только так он находит понимание. Блейн, который считает, что ему необходимо оставаться в центре, на самой вершине, чтобы сохранить это внимание. Он думает, что должен быть потрясающим, должен быть уверенным в себе, уверенным во всем. Потому что это то, чего от него ждут. Курт прикрывает глаза и в памяти всплывает четкий образ: он видит их со стороны — две замершие фигуры в огромном потоке юношей в одинаковых блейзерах. Он видит Блейна, который только что услышал его, Курта, голос. Впервые. И себя. Себя, который утонул в глазах цвета горячего шоколада. Впервые. И навсегда. Курта трясет. Его кожа покрывается мурашками. Он неспешно встает с кровати, аккуратно сняв руку жениха со своей талии. Блейн спит крепко, поэтому он не боится его разбудить. Курт идет на кухню, наливает воду в турку, насыпает кофе и ставит на плиту. Он садится за стол на стул Блейна и закатывает глаза, чувствуя голыми ступнями крошки хлеба на полу. Андерсон всегда смахивает их на пол и никакая аргументация Курта не может убедить его этого не делать [«Какая разница, если все равно пылесосить, Курт?»]. Хаммел убирает ноги под себя и садится на стуле по-турецки, продолжая гипнотизировать турку с кофе взглядом. Парень смотрит на букет красных роз, стоящих в пластиковом синем ведре на полу. Рейчел перебила все вазы, когда они жили вместе, так что у бедных цветов нет даже нормального места в квартире. Красные розы. Именно такие, как подарил ему Блейн в день, когда они расстались. Он появился на пороге их квартиры поздно вечером — нежданный, но желанный. Курт в подробностях помнит, как надрывно пел Андерсон в тот вечер, как слезы собирались в уголках его карих глаз, как он старался моргать меньше, чтобы они не пролились на щеки. Он помнит, как плакал сам после вымученной фразы Блейна [«Я был кое с кем»]. Курт задумывается на несколько минут и пропускает тот момент, когда должен был снять кофе с огня. Жидкость выкипает и немного пригорает, пачкая некрасивым пятном коричневого цвета белоснежную плитку. И так происходит каждое утро, когда Курт готовит кофе сам — это Блейн мастер-бариста, он может различить арабику и робусту по запаху, приготовить самый вкусный и самый обезжиренный мокко специально для воскресного завтрака в постель и нарисовать милого котенка на пене капучино. Курту же остается только оттирать гарь с плиты, открывать все окна на кухне нараспашку, чтобы запах выветрился быстрее, и бежать в Старбакс за утренним кофе, пока Блейн еще спит. Собственно, этим он и собирается заняться — прогуляться до кофейни, возможно купить своему ненаглядному кронат и порадовать его с утра сладким. Курт надевает светло-голубые джинсы и белую рубашку, закатывает рукава и роется в плетеной коробке с аксессуарами в поисках ремня, когда натыкается [причем, буквально — иголка больно впивается в подушечку указательного пальца, и Курт тут же слизывает выступившую каплю крови] на свою любимую брошь с бегемотом. Он смотрит на находку в своей руке, переводит взгляд на спящего Блейна, который уткнулся лицом в его, Курта, подушку. В этот момент что-то ломается в нем, он встает с пола и решительно идет на кухню. Он хватает с тумбы у телевизора солнечные очки, сумку и кошелек, минуту раздумывает над тем, нужно ли ему взять с собой телефон и все же кладет его в карман, предварительно отключив его. Хаммел наскоро корябает записку и быстрым шагом выходит из квартиры, тихо закрывая за собой дверь. Блейн открывает глаза ближе к десяти — он всегда любил поспать, а теперь, когда они оба взяли академический отпуск на время подготовки к свадьбе и медового месяца, Андерсон и вовсе отсыпается за все те разы, когда ему приходилось просыпаться к первой паре. Еще будучи сонным, парень ощупывает место на кровати рядом с собой — там никого. Что в общем неудивительно: Курт всегда был ранней пташкой. Блейн аккуратно приоткрывает один глаз и видит на белоснежной подушке Курта желтоватый лист бумаги, сложенный пополам. Он в слепом жесте протягивает руку к записке и раскрывает лист, кидая взгляд на неровные строчки. Ему приходится перечитать несколько раз, чтобы смысл окончательно уложился в его сонной голове. За день до свадьбы его Курт, его дрозд, упархивает в открытое окно гостиной. ••• «БЕЗ ПАНИКИ»* Это первое, что видит Рейчел, когда Блейн трясущимися руками передает ей записку от Курта. Девушка прыскает в кулак - сколько бы Хаммел не отнекивался, ему определенно понравился "Автостопом по галактике". «Блейн Соловей, Будь спокоен — я не разыгрываю из себя Джулию Робертс, я все еще твой жених и вернусь завтра утром. Может быть, даже сегодня вечером. Люблю тебя.

Твой Курт.»

Все знают, что Хаммел — королева драмы, но о том, что Блейн может истерить не хуже своего ненаглядного, мало кто подозревает. — Где он? Почему уехал? Почему не отвечает на телефон? Что мне делать? Рейчел! — Андерсон носится по квартире, словно ураган, то и дело сотрясая воздух вопросами, ответы на которые у вечно говорливой Берри не находятся. Зато находятся у Сантаны: — Дай ему немного времени. Он приедет сам. Это ведь Фарфоровый. Он не может без своего Хоббита, Андерсон. Так что перестань тратить свои и мои нервы и прижми задницу, Полурослик. Как ни странно, парень садится на диван и залпом допивает чашку давно остывшего чая. ••• — Ближайший до Лаймы? — с надеждой спрашивает Курт, устало глядя на девушку за стойкой. — Ближайший рейс через два часа, но в нем нет мест, сэр. Следующий рейс только завтра, — словно не понимая мольбы во взгляде Хаммела, холодно отчеканивает девушка. Хаммел выходит из здания JFK** и ловит первое попавшееся такси. — Пересечение седьмой авеню и сорок седьмой улицы, — тихо проговаривает Курт и тут же прикрывает глаза. Он представляет свой любимый шумный перекресток таким, каким увидел его впервые — ярким во тьме ночи, полным огней и бродвейского духа, обвешанным постерами "Wicked", "Hair" и "Jersey Boys", с витающим среди толпы знакомым и любимым ароматом пиццы из небольшого итальянского кафе.*** Он думает, как сможет полюбоваться яркими афишами, которые, конечно же, будут сверкать для него, несмотря на дождь, потом зайдет за кофе в маленькую уютную кофейню, настолько семейную и аутентичную, насколько возможно в полностью старбаксизированном Нью-Йорке, и пройдется вдоль Fashion Avenue****. Дойдет до самого центра Таймс-сквер — Агоры Нью-Йорка — и наконец почувствует себя живым вновь. Только вдоволь насмотревшись на неоновые огни и высотки, уходящие далеко в небо, на вечную толкучку у входа в метро, на скопления желтых такси, Курт сможет успокоиться. Ему нужно собраться. Они так молоды. Они так молоды. Он и его Блейн. На секунду он вспоминает день, когда Блейн Соловей украл его первый [по-настоящему первый] поцелуй. Он помнит, как плохо ему тогда было, как он переживал из-за Паваротти, как он хотел поскорее стать настоящим «Соловьем», как жаждал спеть пару строк в номере на отборочных, и насколько сладкими и желанными были губы Блейна напротив его губ. «Ох, вот ты где. Я искал тебя вечность.» — Остановите здесь, — внезапно разрывает тишину в салоне парень. — Сэр, но до Бродвея ехать еще минут сорок, — слегка ошарашенно отвечает таксист. — И мы на Бруклинском мосту. — Да? — Курт чуть заметно грустнеет. — Тогда... Мне нужна машина. Вы не знаете, где я смогу арендовать машину? ••• — Чувак, свадьба! Сосредоточься на свадьбе! — вскрикивает Сэм. Сейчас главная цель всех друзей пары - успокоить Андерсона и тайно обзвонить все больницы и морги. На всякий случай. — У тебя свадьба меньше, чем 24 часа! — Вот именно, Сэм. У меня свадьба меньше, чем через 24 часа, а мой жених от меня сбежал! — не то, чтобы у них особо получается. Блейн всегда был очень эмоциональным относительно всего, что касается Курта. — Это вовсе не то, что успокоит его, Рыбий Ротик, — шикает Сантана, тревожно поглядывая на Берри, которая в любой момент сама может присоединиться к истерике Андерсона, судя по выражению ее лица. — Сколько уже его нет? — тихо спрашивает Блейн, садясь на пол и упираясь спиной в диван. — Около семи часов. Щелкает замок входной двери. — Курт! — тут же подрывается Андерсон. — Почти, — с усмешкой замечает Берт, проходя в квартиру и занимая место на диване рядом с тихо скулящей Рейчел. — Его нет в университете, его там и не было. — В «vogue.com» он тоже не появлялся, Изабель подтвердила, — всхлипнула Берри. — А еще она спрашивала про его костюм. Потому что он все так же висит в редакции. — И верно. Начерта ему теперь костюм для свадьбы? — сквозь зубы шипит Лопез. — Как можно быть такой истеричкой? Как леди Хаммел вообще выду... Ее прерывает звук входящего смс. И еще один, уже на телефон Рейчел. И еще три сигнала следуют за ними. Последним оповещение приходит Блейну. Я в порядке. Все в порядке. Буду завтра утром. Я обещаю. Курт хохо — Отменяйте спасательную операцию и разъезжайтесь по гостиницам, — уверенно произносит Блейн, вставая с пола. — Он будет завтра утром. — Почему ты так уверен? — тихо удивляется решительности друга Сэм. — Посмотри, — Андерсон поворачивает телефон экраном к Сэму. Блондин перечитывает сообщение несколько раз, но не может понять причины уверенности парня [в его сообщение почти то же самое — «Я в порядке, не волнуйтесь»]. — Я не понимаю... — Он пообещал мне. ••• Курт берет авто в прокат. Он не ездил за рулем с тех пор, как покинул Лайму три года назад. В Нью-Йорке ему, студенту, машина совершенно ни к чему. Курт едет в кабриолете с открытым верхом, и ветер раздувает его идеальную укладку. Он никогда так не надеялся на рекламщиков, как сейчас — ему вовсе не хочется выглядеть как Чубакка прямо сейчас. Ему скучно, он едет не очень быстро, потому что поток машин достаточно плотный. Курт нажимает на кнопку на панели управления, и из колонок льется сладкий и обволакивающий, как сливочная карамель, голос Ланы Дель Рей. Blue jeans, white shirt / Синие джинсы, белая футболка — Walked into the room you know you made my eyes burn / Ты зашел в комнату, ты зажег огонь в моих глазах. It was like James Dean, for sure / Ты был точно Джеймс Дин, без шуток. You're so fresh to death and sick as ca-cancer / Цветущий в ожидании конца и болезненно мрачный. Спустя некоторое время Курт сворачивает с основной трассы на небольшую дорогу, ведущую к песчаному пляжу. Он ехал уже около трех часов, разрываемый сомнениями. Они так молоды. Он и его Блейн. Что, если они разлюбят друг друга? Что, если у них не будет хватать времени друг на друга? Ведь они оба работают и учатся. Что, если он надоест Блейну? Что, если он разобьет ему сердце, опять? You were sorta punk rock / Ты слушаешь панк-рок, I grew up on hip hop / Я вырос на хип-хопе But you fit me better than my favorite sweater, and I know / Но ты подходишь мне больше, чем мой любимый свитер, и я знаю, That love is mean, and love hurts / Что любовь зла. Она причиняет боль. But I still remember that day we met in September / Но я до сих пор помню день, в который мы встретились в сентябре. Oh baby / Ох, детка. Когда он, наконец, заглушает мотор машины, просто-напросто остановив ее посреди небольшого пляжа, скрытого кустарниками с одной стороны и непривлекательной кафешкой - с другой, солнце уже начинает клониться к закату. Он бросает взгляд на табло машины. 17:46. Самое время для самобичевания. I will love you till the end of time / Я буду любить тебя до скончания веков. I would wait a million years / Я буду ждать миллионы лет, Promise you'll remember that you're mine / Обещай, что будешь помнить, что ты мой Baby can you see through the tears? / Детка, ты сможешь смотреть сквозь слезы? Love you more than those bitches before / Люблю тебя больше, чем всех тех сук до тебя. Say you'll remember, oh baby, say you'll remember / Скажи, что будешь помнить, ох, детка, скажи, что запомнишь. Oh baby, who / Ох, детка, кто?.. I will love you till the end of time / Я буду любить тебя до скончания веков. Блейн Девон Андерсон. Его соловей. Его диснеевский принц. Его Фиеро*****. Его родственная душа. Человек, которому он доверил всего себя. Самый мужественный и храбрый. Самый милый и очаровательный. Самый сексуальный и страстный. Перед глазами всплывает день выпускного, их первого совместного выпускного. Их танец. Как мужественно Блейн выступил вперед, протянул ему свою руку, буквально, как счастливо он улыбался, держа в руках самое дорогое, что было в жизни — Курта. Он помнит его карие глаза, которые светились теплотой солнца, лаской и неподдельной любовью. Эти же карие глаза через почти два года были полны слез, а голос дрожал, пока любовь всей его жизни, его Блейн, сгорал, балансируя на острие ножа. «Ты заставляешь меня думать, что я живу в подростковой мечте.» Было ли ему так же хорошо с Адамом, как было с Блейном? Определенно, нет. Доставил ли ему Адам столько же боли, сколько Блейн? Определенно, нет. Мог ли он быть счастливее с кем-то другим? Нет. Мог ли он не испытывать столько разрывающих чувств с кем-то еще? Да. Хотел ли он этого? Хотел ли Курт променять всю их историю — их Далтон, их первый поцелуй, их первый раз, их дуэты, их взгляды, их кофе и шарфики, их боль, их ревность, их слезы, их любовь — на что-то менее противоречивое? Что-то более спокойное? Big dreams, gangsta / Большие мечты, гангстер Said you had to leave to start your life over / Сказал, что ты должен уехать, чтобы начать жизнь сначала I was like, "No please, stay here / Я говорил: "Нет, пожалуйста, останься здесь. We don't need no money, we could make it all work" / Нам не нужны деньги, мы сможем сами заработать." But he headed out on Sunday, said he'd come home Monday / Но он покинул дом в воскресенье, сказав, что вернутся в понедельник. I stayed up waiting', anticipating', and pacing' / И я остался, ожидая, предчувствуя и вышагивая по комнате. But he was chasing' paper / Но он охотился за деньгами. Caught up in the game - that was the last I heard / "Втянулся в игру" — было последним, что я слышала. Oh baby / Ох, детка. Курт проводит вечер в раздумьях, лежа на капоте машины, и только когда солнце окончательно садится, понимает, что у него со вчерашнего дня во рту не было маковой росинки. И ему приходится [он будет всегда настаивать, что был слишком расстроен и вымучен, чтобы ехать до ближайшего 7/11******] зайти в то ужасного вида кафе. Более жирной и отвратительно неполезной пищи он не ел ни до, ни после. Зато позже, когда он устраивается спать на пассажирском сиденье, он еще раз благодарит пожилую владелицу заведения, которая, разговорив уставшего парня, выдала ему теплый плед и термос с чаем. Сон не идет. Он считает баранов, но их кудряшки подозрительно начинают напоминать волосы Блейна без геля. В итоге он сдается и просто лежит какое-то время, всматриваясь в горизонт. Гудзон тих и спокоен в ночное время, где-то недалеко в зарослях слышно сверчков, а на небе одна за другой появляются звезды. Курт вспоминает про единственного человека, который знает его, знает Блейна и абсолютно объективен, а значит, сможет ему помочь сейчас. — Доброй ночи, мама, — тихо начинает Курт, неотрывно глядя на яркие звезды на небосводе. I will love you till the end of time / Я буду любить тебя до скончания веков. I would wait a million years / Я буду ждать миллионы лет, Promise you'll remember that you're mine / Обещай, что будешь помнить, что ты мой Baby can you see through the tears? / Детка, ты сможешь смотреть сквозь слезы? Love you more than those bitches before / Люблю тебя больше, чем всех тех сук до тебя. Say you'll remember, oh baby, say you'll remember / Скажи, что будешь помнить, ох, детка, скажи, что запомнишь. Oh baby, who / Ох, детка, кто?.. I will love you till the end of time / Я буду любить тебя до скончания веков. — Мы не говорили так давно. У меня столько новостей. Помнишь, я рассказывал тебе про парня, которого встретил в той школе, в Далтоне? Ты ведь помнишь Блейна, верно? Мы встречались с ним. Мы расстались, он мне изменил. Но сейчас мы снова вместе, и все хорошо. Он сделал мне предложение в прошлом году. Завтра свадьба. Должна быть. Если он не отменил ее. Он тяжело и громко вздыхает, а уголки глаз быстро начинают блестеть влагой. — Я такой глупый, мамочка. Ты ведь видела Блейна. Он мой диснеевский принц, так почему я здесь? Почему я лежу в холодной машине один? — он делает паузу и проглатывает всхлип. — Что, если он опять сделает мне больно, мама? Я люблю его, доверяю, и я знаю, что и он тоже любит. Но он любил и тогда, когда... Я знаю, что частично виноват, но все же. Мне нужно лишь решить, доверяю ли я ему достаточно. Безоговорочно. Потому что завтра будет уже поздно. Я должен решить, смогу ли я отдать ему свое сердце. You went out every night / Он уходил каждую ночь And baby that's alright / и, детка, это нормально. I told you that no matter what you did I'd be by your side / Я говорил, что мне не важно, что ты сделал, я буду с тобой. 'Cause imma ride or die / Потому что готов быть зависим или умереть. Whether you fail or fly / Не важно упадешь ты или взлетишь — Well, shit, at least you tried / Что ж, блять, ты по крайне мере пытался. But when you walked out that door / Но когда ты вышел за дверь A piece of me died / Часть меня умерла. И этой ночью, еще до рассвета, он, Курт Элизабет Хаммел, принимает самое неверное и самое отвратительно правильное решение в своей жизни. Он заводит мотор и мчит по пустым магистралям подальше от места, где собирался провести ночь, стирая все сомнения. Told you I wanted more, that's not what I had in mind / Я сказал, что хочу большего, но это не то, что я имел в виду. Just want it like before / Я просто хотел, чтоб все было как раньше — We were dancing' all night / Мы танцевали ночи напролет. Then they took you away, stole you out of my life / А потом они забрали тебя, украли тебя из моей жизни, You just need to remember / Но ты просто должен помнить. Звонок в дверь заставляет Блейна медленно встать с кровати [но он ведь все равно не спал], но ни Сантана, ни Бриттани, спящие на диване, не просыпаются. Андерсон уверен, что это Рейчел, которой наверняка невыносимо лежать одной в гостиничном номере. Или надравшийся Сэм. Потому что Сэм звонил ему двадцать минут назад, и он был пьян. Определенно пьян. Хотя и уверял, что он уже в номере. Проскакивает мысль, что это может быть Берт или Кэрол, возможно, Курта нашли. И с ним не все в порядке. Он может быть в больнице. И Блейн подрывается с места, так и не натянув халат. Он возится с замком больше обычного, ведь его руки трясутся, но дверь наконец поддается, выпуская на ночного гостя свет из квартиры. Курт стоит на пороге их квартиры, скрывая слезы букетом из красных и желтых роз. — Я забыл свои ключи. Я так виноват, прости меня, — проговаривает он на одном дыхании, но Блейн понимает, что его жених извиняется вовсе не за забытые на тумбе ключи. I will love you till the end of time / Я буду любить тебя до скончания веков. I would wait a million years / Я буду ждать миллионы лет, Promise you'll remember that you're mine / Обещай, что будешь помнить, что ты мой Baby can you see through the tears? / Детка, ты сможешь смотреть сквозь слезы? Love you more than those bitches before / Люблю тебя больше, чем всех тех сук до тебя. Say you'll remember, oh baby, say you'll remember / Скажи, что будешь помнить, ох, детка, скажи, что запомнишь. Oh baby, who / Ох, детка, кто?.. I will love you till the end of time / Я буду любить тебя до скончания веков. Его Курт, его дрозд, которого не удержит ни одна золотая клетка, возвращается домой сам, будучи уставшим, но на редкость уверенным. Его Блейн, его соловей, улыбается, шепчет слова любви на ушко и все понимает. Они могли бы проговорить до самого утра, но они просто ложатся в кровать, счастливо улыбаясь, переплетая ноги под одеялом и прижимаясь друг к другу сильнее, чем обычно, ведь завтра их первый день в качестве женатой пары. Их первый день бесконечности. Так они друг другу пообещали.