История моего приключения

Вы когда-нибудь слышали, как поют свою ночную песню крылатые арованы? Поднимаясь все выше над землей, не боясь упасть вниз и разбиться о скалистые горы, они протяжно издают горловые звуки, ни с чем не сравнимые и такие удивительно-необычные. Восток стал ассоциироваться у меня в первую очередь с этими величественными существами. И хоть глас крылатых арован лишь был отголоском моей памяти о путешествиях в Хазире, я отчего-то хорошо помнила его. Так же отчетливо, как и кофейный аромат блуждающий по всем окрестностям восточных земель. Как только величественный галеон Свальта пересек Золотое море, мое сердце забилось быстрее. А когда он протянул ко мне руки, обхватив за талию, чтобы спустить с подвесной лестницы на черепичную дорогу Ост-Терры, мои руки заледенели от страха и неуверенности. — Будь спокойна, эта земля примет тебя, как свою, — Свальт легко притянул меня к себе, приподнимая над землей; но не заметил смелости в моих глазах. — Я справлюсь, — попытка улыбнуться явно мне не удалась. Почувствовав землю под ногами, я сделала шаг в сторону ферре и крепко сжала в цепких пальцах край его плаща. Меньше всего мне хотелось, чтобы Свальт оставлял меня сейчас. Только в эту минуту я поняла, что Ост-Терра, о которой я читала столько книг, была не такой уж и загадочной. Грязно-желтые или напротив совсем блеклые, кое-где выложенные черепицей, дорожки уводили вверх. Наверху же возвышались резные восточные колонны, огораживающие площадь и Штаба Харнийского союза. Я первый раз видела его так близко. Приоткрыв рот от удивления, я вдруг прислушалась, улавливая краем уха тонкую мелодию восточного народа. Мое сердце замерло от восхищения; она совершенно отличалась от песен Двух Корон или моего родного Солрида. Эта песня была другой, но я не могла объяснить, что именно было в ней такое, заставляющее сердце биться так быстро. Мои мысли развеял гулкий голос одного из стражников: — Свальт, вы уверены, что девочка с запада не принесет вреда нашей Ост-Терре? В противном случае я позволю себе забрать ее под стражу. Никто из врагов не должен находиться в святыне восточного материка. — Я беру ее под свою ответственность, командир. — голос ферре, как всегда невозмутимый и твердый придал мне уверенности. Дождавшись, когда стражник отойдет на достаточное расстояние, я вновь осмотрелась. Нет, книги не врали — Ост-Терра была удивительным местом. Она вся была пропитана ароматом аира и корицы; а песни лишь придавали этому месту загадочности. — Прекращай витать в облаках, девочка, — Свальт приподнял мою голову за подбородок, — нас ждет еще долгая дорога. — Но, куда мы направляемся? — Глупая, — он усмехнулся, — мы плыли столько миль, и ты лишь сейчас решила узнать о том, куда я вез тебя. Неужели совсем не страшно? Я опустила голову, чувствуя как краска приливает к щекам, раскаляя их до предела. Нет, мне было важно, но отчего-то я так доверилась этому восточному страннику, что и сама не поняла, как оказалась в ловушке материка. Свальт вновь рассмеялся и присел передо мной на колено, чтобы хоть сейчас быть на уровне моего лица. Его что-то тревожило; я заметила это сразу же как встретилась с ним глазами. И лишь я только приоткрыла рот, чтобы спросить об этом, он сказал за меня. — Так сильно волнуешься за родной дом? — Могу ли я остаться здесь, когда я принадлежу западной фракции? Я ведь давала клятву на своей крови о том, что буду жизнью служить Престолу Полумесяца, — я сказала чуть громче, чувствуя, как все лицо белело от страха. — Здесь не нужно давать клятвы на крови. Это место становится домом для всех, кто его отчаянно пытался потерять. Здесь все крепко связаны друг с другом. Нас связывает ветер прерий, кочевой ветер; он меняет каждого, кто приходит на восточные земли. И принимает он каждого. Тебе не следует тратить силы на переживания, они еще понадобятся тебе. Я сжала тонкие пальцы в кулаки и попыталась вдохнуть глубже воздух восточного континента. Я понимала, что силы мне еще понадобятся; одна встреча с Барлогом должна была стать для меня решающей. Признаться, мне было даже отчасти интересно, как грубый восточный воин, так страстно желавший убить меня, посмотрит в мою сторону, когда Свальт приведет меня в племя. — Кто твои родители, Сирень? — Свальт приподнял меня над землей, чтобы посадить на грозового тайфуна. — Родители, — я задумалась, переваривая в голове, отчего Свальт задал этот вопрос, — я никогда не видала их раньше. Всю свою жизнь провела в Хоупфорде. Меня воспитывал местный конюх, точнее, большую часть времени я проводила занимаясь рыбной ловлей с ним, так как на нашем материке рыба Солрида ценилась всеми. А родители… Я ничего о них не знаю. — Совсем? И не спрашивала никогда о том, почему ты одна? Я задумалась. Нет, мне всегда было интересно, кем были мои настоящие родители, но, наверное, годы проведенные в деревушке и научившие меня жить самостоятельной жизнью с самого детства всегда отгоняли эти мысли. — Дядюшка Клоу говорил, что меня нашли в корзине на берегу Хоупфорда. Я была закутана в теплое одеяло, от того, видимо, я и не замерзла до смерти в холодный осенний день. Корзина запуталась в мерзлых сетях для ловли рыбы, которые дядюшка Клоу с вечера оставил около дома. Я особенно не знаю ничего об этом. Свальт задумался, но потом вновь посмотрел на меня и улыбнулся. Аккуратно обхватив своими лапами мое тело, он прижал меня к себе, и мы снова двинулись в путь. И снова степи, крики арован, которые стали мне уже родными, снова приятный запах шафрана и ванили. Восток был очень таинственным и немного опасным. Эта опасность чувствовалась повсюду и лишь только Свальт давал мне понять, что с ним бояться нечего. Через день пути, мы наконец пересекли границу Хазиры, куда и направлялись столько времени из Ост Теры. У Свальта было много дел по дороге, так что мы останавливались часто и каждый раз харнийцы и ферре с любопытством смотрели на меня, пытаясь понять, зачем мне здесь находиться. Мне повезло, что я хорошо знала язык восточного народа, прислушиваясь к голосам, я старалась разговаривать с подобной интонацией, чтобы хоть как-то походить на жителя восточного материка. И вот, как только мы пересекли Нефритовый дворец, резиденция Атлантики показалась за деревьями, тогда я поняла — назад пути уже не было. Мое сердце начало биться все сильнее, но крепкая хватка Свальта немного успокаивала меня. А когда мы подъехали совсем близко, картинки замелькали перед моими глазами. Я вдруг вспомнила, как бежала из этого места, в панике пытаясь найти дорогу из непроходимого, как мне казалось тогда, сада. Я помнила, как много времени провела в плену здесь вместе с Огненной и Отусом, случайно попавшими к Атлантике. Помнила наши планы побега, помнила, как смело вцепилась в ключ от нашей камеры, я все помнила, особенно глаза Барлога, гневно смотревшие в мою сторону. — Идем, Сирень, — Свальт провел по моей спине, немного подталкивая вперед, — Они примут тебя, по другому быть не может. И я пошла в след за ним. Осторожно, чтобы не привлечь внимание, я старалась прятаться за спиной Свальта, но как только мы вошли в тот самый сад, где я пряталась уже так много времени назад, из резиденции выбежала племянница Свальта — Ляо Ми. Она махала руками, улыбалась и что-то кричала своему дяде, но как только заметила меня, вдруг замолчала и удивленно посмотрела мне в лицо. — А что она здесь делает? — голос девушки был раздраженным. — С этого дня эта девушка будет жить с нами. — Свальт ответил довольно жестко, так, что у Ляо Ми не осталось выбора, кроме как со злостью посмотреть в мою сторону. — Что значит с нами? Атлантика — не та гильдия, которая будет брать в свои ряды всякий мусор! У этой западной вертихвостки нет даже оружия, чтобы сражаться! А эта одежда! Только посмотри в чем она! Она опозорит наши земли, наш авторитет упадет из-за нее. — Дай нам пройти, Ляо Ми, — Свальт проигнорировал слова племянницы, оставляя ее стоять на пороге резиденции, — сегодня вечером начнется собрание всех командиров нашей гильдии, я хочу, чтобы ты там тоже присутствовала, Ляо Ми. Глубоко дыша, в страхе перед таинственной резиденцией, я шла за Свальтом, слыша громкий стук своего сердца. Я считала минуты, пока мы шли по длинным лестницам штаба Атлантики и старалась не замечать взгляды, направленные в мою сторону. Воины востока кланялись проходящему Свальту, уважительно приветствовали его, а как только замечали меня — удивленно раскрывали свои глаза, боясь показать недоумение лидеру. Вскоре мы остановились перед одной из дверей, и Свальт, повернув голову в мою сторону, снова улыбнулся мне. Он приоткрыл дверь и пригласил меня войти, замечая мое смятение. — Цин Цай Шен, — позвал вдруг он кого-то, — приведи в порядок эту девушку к вечеру. Сегодня важный для нее день. Как смотрительница Атлавиона (прим. автора — все резиденнции Атлантики), я бы хотел, чтобы ты присматривала за нашей гостьей. — Да, господин, я вас поняла. Рядом со Свальтом показалась невысокая женщина, чем-то напоминающая мне Рэю. Правда выглядела она по-иному: длинные темные волосы были собраны сзади, медная шпилька с агатами прекрасна дополняла прическу, придавая ей неподдельной женственности; сама Цай Шен была одета в длинное черное платье, вышитое красными узорами. Одежда востока отличалась от одежды запада во всем. В этом стиле совсем не было западной нежности и легкости, здесь не было голубых и пурпурных оттенков, не было рюши, не было цветов и лент в волосах. — Проходи, — Цай Шен указала на комнату, когда Свальт покинул нас. Я медленно ступила на порог своего нового дома и осмотрелась. Это место не даром носило гордое название центральной части резиденции: комната была невероятно просторной и светлой. Одна из стен практически отсутствовала вовсе, открывая невероятной красоты панорамный вид на Хазиру. Харнийские своды поддерживали восточные карминно-алые колонны, расписанные черной глазурью сверху и усыпанные агатовыми камнями. У одной из стен стояла резная кровать с шифоновым балдахином; нежная ткань ниспадала на пол, укрывая от всех мягкое ложе. Подле кровати покоился небольшой дамский столик из мореного дуба; на гладкой деревянной поверхности, отливающей красноватым оттенком стояли баночки с пудрой и всевозможные бальзамы для кожи и губ, которые искусные мастера Инистры готовили из лепестков розы и пчелиного меда. Такое удовольствие не каждый мог себе позвонить на востоке, не говоря уже о западе, куда такую редкость не привозили с этого материка. У другой стены я заметила шкаф для одежды, а подле него алхимический столик и несколько полок, где покоились пустые колбы для эликсиров. Я медленно прошла к балкону, чтобы рассмотреть место, где я находила. Здесь воистину было прекрасно. Не отрываясь, я смотрела вперед на раскинувшуюся внизу долину, укрытую от внешнего мира своими высокими горами. Давно уже прошло лето и осенние листья, не уступали места зелени. В саду распустился пурпурный шафран, и я тут же почувствовала его приторный и такой приятный запах. Зацвела дикая вишня, и я, смутившись немного от нового запаха, перебивающего привычный приторный, прикрыла глаза, наслаждаясь шелестом летящих лепестков. Тишину вдруг прервал тихий мелодичный напрев; как же я любила восточную музыку. — Ты завтракала сегодня? — сзади раздался голос Цай Шен. А когда я повернулась к женщине, она уже расставляла на переносном столике высокие вазы с толченой куркумой и пряные хрустящие лепешки из измельченных злаков. Улыбнувшись, я почувствовала небольшое облегчение. Наверное, впервые за все время путешествия со Свальтом, я почувствовала себя спокойно. Цай Шен казалась мне хорошей харнийкой, с ней отчего-то все переживания уходили прочь из моей головы, но она была строга и достаточно серьезна. Она была требовательной женщиной, я поняла еще тогда, что почувствую это ни один раз. — Благодарю, — тихо прошептала я, пробуя на вкус куркуму, — очень вкусно, я никогда не ела такого раньше. — Такую сладость можно попробовать в любой части восточных земель. Прямиком из Радужных песков ее доставляют в каждую точку нашего материка, так что для нас такое лакомство совсем не в новинку, — Цай Шен осмотрела меня со всех сторон, — я скоро принесу тебе одежду, а перед этим тебе нужно принять ванную. Какое масло предпочитаешь? Я приоткрыла рот, чтобы ответить, но вдруг поняла, что не знаю, что именно сказать. Я не разбиралась в маслах, более того, я и не знала, что их применяют для ванн. Конечно же, конюх дядюшка Клоу, воспитывающий меня все детство не посчитал нужным мне рассказать о таких тонкостях. А потому, смущенно я помотала головой; Цин Цай Шен и сама все поняла. — Хазира… — прошептала я, сидя в обложенной гладкими камнями круглой ванной. Цай Шен принесла мне масло мелиссы, и я уже почти расслабилась, ощущая приятный запах, как вдруг вспомнила о словах Свальта, обращенным к Цай Шен. Сегодня к вечеру я должна была присутствовать на собрании всех командиров гильдии. Видимо Свальт что-то задумал, не сказав мне об этом, потому, мое сердце никак не хотело успокаиваться. Проводя пальцам по предплечью другой руки, я уже не ориентируясь в пространстве увлеченно смотрела, как капельки воды срываются с кистей рук и, ударяясь о водную гладь, сливаются с ней. — В Атлантике, — я вдруг услышала голос Цай Шен, которая принесла мне полотенца, — все женщины занимались различными видами искусства. Будь то музыка, вышивка, живопись, кузнечное дело или боевое мастерство. Каждая хороша в чем-то, каждая может привлечь свое внимание своим талантом. Тебе следует открыть свой в себе, иначе выжить в Атлавионе тебе будет не легко, к тому же мы находимся в северной резиденции, где часто бывают все важные члены гильдии. — Я понимаю, постараюсь что-то найти в себе, — пролепетала я, замечая взгляд Цай Шен. Цай Шен была уже не молодой девушкой, но ее лицо было невероятно красивым; черты женщины были независимыми и немного надменными и гордыми. Цай Шен вела себя достойно, отчего и вызывала у меня неподдельное восхищение. Когда я вновь попала в свою комнату, на моей кровати лежала одежда. Я осторожно прикоснулась к гладкому сатину и дрогнула. Приятная на ощупь ткань была по всей длине вышита искусными узорами. С двух сторон немного оголяя ноги на платье были сделаны два разреза, обитые по краю настоящим золотом. Сам наряд был украшен с одной стороны не свойственным для восточных земель дивным цветком, напоминающим распустившуюся розу. — Это наряд танцовщиков порта Лютни, — тихо сказала Цин Цай Шен, помогая надеть мне платье, — сегодня ты должна выглядеть превосходно, как и всегда. — Буду стараться. — Тебе придется стараться, из этого места не так просто уйти, если ты сюда попала, — Цай Шен взяла в руки, стоящую на столике пудру и легким движение коснулась моего лица, — сегодня лучше молчи весь вечер, даже если кто-то из командиров начнет что-то говорить в твою сторону. Веди себя сдержано, невозмутимо. Держись гордо и все закончится хорошо, ты поняла? Я замерла от этих слов. Что же должно было произойти там, что могло так сильно меня расстроить или привести в порывы гнева, я не понимала. Но каждый раз, когда слышала что-то о вечернем собрании, меня покорял невиданный ужас. Тем временем солнце за окном уже садилось. Цин Цай Шен завернула мои волосы сзади и вставила в прическу длинную шпильку, инкрустированную цветами из розового кварца. Теперь, я была готова. Глубоко вдохнув пряный воздух, пропитанный цветами шафрана, я вышла из комнаты вслед за Цай Шен и тихо направилась за ней по темному от сумрака коридору. Мое сердце снова начало бешено колотиться, особенно, когда мы проходили мимо восточных воинов Атлантики. Все они смотрели в мою сторону и шептали что-то друг другу; мне давно не было так неловко, но следуя за Цай Шен я вспоминала ее заповедь вести себя невозмутимо и достойно; отчасти, мне придавало это сил. Спустя пару минут, коридор стал немного уже, а потом в лицо вдруг резко ударил яркий свет от многочисленный свечей. Я зажмурилась от неожиданности, а когда открыла глаза, окаменела от страха: за длинным столом, во главе которого находился Свальт, сидели все командующие Атлантики; их взгляды были прикованы ко мне, как и взгляд Ляо Ми, стоящей около Свальта.