Вспышка!

      Появление в школе Киоко произошло довольно смазано, скомкано. Никто даже не понял, что она есть. Даже сложилось такое впечатление, что она была там с самого начала. Никто не мешал ей, а она, в свою очередь, не мешала остальным. Тсунаеши и Хаято продолжали свою негласную битву за сердце Хару, Такеши пытался выйти на связь со своей невестой, Кёя и Мукуро чаще пропадали вдвоём, став первыми лицами школы, И-Пин и Ламбо начали исследования оппозиционных семей Альянса, а Рёхей показывал сестрёнке прелести города Н и их новой школы, радуясь её присутствию.

***

      — Да что с ним не так?! — орал взмыленный Рехей, открывая окно аудитории. В ней находилась новое поколение Вонголы и их приближенные. Киоко закрывала рот ладонями, широко распахнув свои медовые глаза. Она не смела и пошевелиться. Все вокруг так стремительно бегали, суетились и наводили на девушку панику, что она не в силах была всё это стерпеть.       — Я сказал: всё нормально! Не паникуем! — Проорал Хаято, скрипя зубами и открывая флакон с какой-то жидкостью. — Такое бывает.       — Ни хера себе бывает! Да как мы жить будем, если его лишимся? — Палец с коротко стриженным ногтем указал на лежащего без сознания парня. Тот был бледнее, чем обычно, и еле подавал признаки жизни. Тонкие веки, испещренные сеткой вен, порой вздрагивали, но открыться не могли. Хаято кинул злобный взгляд на Солнце и воткнул иглу в вену. Движения были жесткими, выработанными годами и заученными до последнего взмаха пальцев. Сейчас его лицо, обычно веселое и живое, выражало крайнюю степень сосредоточенности. Ни один мускул не дернулся во время проведения операций, ни одной ошибки. Правая рука Тсунаеши Савады поистине впечатляла. Знания медицины и практическое их использование — великое достояние Гокудеры Хаято.       — Тсуна не может умереть просто так, — неожиданно произнесла Хару. Её серьёзный взор был обращен ко всем находящимся в комнате. — Да, у него огромные проблемы со здоровьем, однако он еще сильнее, чем эти проблемы. Тсуна единственный, кто справляется с этим недугом уже много лет. Об этом знали только мы втроем. Теперь же и вы. Опухоль растёт буквально ежесекундно, принося большие муки, но он победит её. Он должен.       — А если нет, Хару? Что будет тогда?       — Тогда… Тогда Хаято займёт его место, как его правая рука. И вы все обязаны будете подчиниться.       Тишина. Нет ничего страшнее тишины. Слышно, как мысли носятся в головах и стремительно бьют одну единственную. Слышно, как происходит осознание всего ужаса происходящего. Слышно. Неверие. Непонимание. Нежелание воспринимать. Но…       — Рано меня ещё со счетов списывать, — хрипло произнёс Тсунаеши, медленно садясь на диване. — Хер я вам сдохну, не насладившись боями с каждым из вас. Да даже после этого. Ха-ха-ха… Кха.

***

      Девушка стояла в непозволительной близости от молодого человека. Она стояла в их школьной форме, в их школе, в их классе. Вся такая хрупкая и беззащитная. Ее оставили без всех ее привычных средств и орудий. Без всего. Для ее же сохранности.       Темные волосы, собранные в хвост, отливали на солнце. Взгляд зеленых глаз нахально скользил по ее стройному подтянутому телу. Он задерживался на светлых гетрах, переходил к темной полоске на юбочке, цеплялся за короткую шнуровку на животе, жадно впитывая все мельчайшие подробности, а после впивался в бантик на груди, чуть распустившийся от движений. Это не устраивало Хаято.       — Иди сюда, — позвал он ее, не вставая с места. Хару не двинулась. Она продолжала строить из себя наивную глуповатую школьницу. — Ты не поняла, что ли?       Гокудера был не особо тактичен в действиях, а потому сейчас Миура оказалась притянута к нему его правой ногой. Длинные ноги подрывника поймали девушку в ловушку. Брюнетка не ожидала таких действий со стороны своего друга. Это было необычно и смущающе для нее. К ее щекам прилила кровь. Губы непроизвольно поджались. Однако вырываться она не стала.       — У тебя бантик развязался, — пробурчал Хаято, подтягивая ленточку. Он сам испугался своих действий. Они смущали его больше, чем ее. — Вот и все.       — Спасибо, — улыбнулась она, встречаясь с горящими глазами цвета молодой листвы. Они затягивали. Они выражали крайнюю степень влюбленности. Девушка поняла. — У нас ничего не получится, Хаято.       — Почему? — Парню хватило буквально полсекунды, чтобы вникнуть, о чем говорит Хару. — Хару, чем я тебя не устраиваю?       — У меня уже есть человек, которому я должна быть верна. Прости, пожалуйста, прости, — в ее глазах появились слезы. Ей не хотелось терять такого друга.       — Кто этот человек? — серьезно спросил Гокудера. «Только не говори, что это…»       — Бельфегор, — сказала она. Подрывник сглотнул. Он ожидал кого угодно, но только не его.       — Нет. Нет, нет, нет! — Закрыл глаза. — Не говори ничего. Принц слишком безумен, чтобы быть с тобой.       — Бел хороший, — железным тоном произнесла темноволосая.       — Бельфегор, насколько я помню, менял подружек, как нечего делать. А ты же знаешь его натуру. Знаешь о его пристрастиях. Представляешь, что он с ними делал?       — Хаято, прекрати говорить гадости о Беле!       — Он ужасен, Хару! Он сумасшедший! — Его руки схватили ее хрупкие плечи, сильно встряхивая, словно стараясь выбить из нее все мысли о венценосной особе. Он кричал. Его глаза панически бегали по ее лицу. Он искал отклика на свои слова.       — Бел хороший. Хороший. Хороший… — лишь шептала девушка. — Вы просто не понимаете его. Бельфегор самый лучший.       — Хару…       Оба делали больно друг другу. Один плохо отзывался о возлюбленном, а другая любила не его. В голове Хаято даже промелькнула такая ужасная мысль, что она не достанется даже Тсунаеши. Пожалуй, как и сказал Кея, все начали понемногу сходить с ума. Они сидели вдвоем на полу, обнимаясь и шепча какие-то глупости, которые они не слышали. Им просто было больно.       — Ребята, тут такое дело... - на пороге стоял Тсунаеши. Медовые глаза были расширены, дыхание тяжёлое и учащённое. — Кажется, нам пора показать силу нашей семьи.       Огромные часы на главной стене школы пробили ровно шесть. Ветер поменял направление. Погода изменилась.       Время пришло.