Кошка некроманта

Солнечный луч впился острым жалом мне прямо в правый глаз. Я вяло шевельнула кончиком хвоста и перекатилась набок. Теперь начало припекать живот. Сдавленно вздохнув, я перекатилась на спину и запрокинула голову. - Вот у всех кошки как кошки, а у меня клоун! – раздалось надо мной недовольное. Я приоткрыла один глаз и вопросительно уставилась на возмутителя моего спокойствия. Высокий черноволосый молодой человек, на вид лет двадцати двух – двадцати пяти… а когда не побреется – и всех тридцати. Темные, почти черные глаза – радужка почти сливается со зрачком, но когда начинает колдовать, они вспыхивают изумрудной зеленью. Вкупе с бледной кожей смотрится жутковато! У меня даже шерсть дыбом вставала поначалу. Но ко всему привыкаешь. Даже к работе фамильяром у некроманта. Я перекатилась еще раз и села, глядя вслед сонно бредущей в сторону лаборатории фигуре, сжимающей в правой руке кружку с чем-то горячим. Сдавленно мявкнув, я спрыгнула на пол и поспешила следом. Когда он войдет в лабораторию, замок захлопнется, а я не дотягиваюсь до него. Шмыгнув в уже закрывающуюся щелку, я перевела дух. Да уж… с его матерью – ведьмой Доротеей, было значительно проще. За ней присмотр был не нужен. Женщиной она была дерзкой, решительной. Наводила ужас на многих знаменитых магов. Много дел мы с ней провернули. Веселое было времечко. Ее стихией был огонь. И, прожив рядом с ней несколько десятков лет, я тоже приобрела кое-какие способности. Шерсть стала не черной, а багровой, глаза – алыми угольками. Иногда я могла пускать тонкие язычки пламени в воздух. Это придавало зрелищности в нужные для запугивания моменты. Фамильяры ведь особые животные. Мы имеем свое сознание, свою личность. Фамильяры живут в Лесу Духов среди дриад, лесных фей и прочих магический существ. Но волшебникам всех мастей требуются наши способности. Мы в разы усиливаем мощь заклятий, накапливаем волшебную силу, можем управлять потоками магии. Да еще и разумны. Мы – идеальные питомцы для магов и ведьм. Правда, мы сами не горим желанием покидать родину и проводить сотни лет, прислуживая в качестве накопителей маны. Поэтому волшебничкам приходится здорово раскошелиться охотникам за сокровищами. Те в свою очередь пробираются в наш лес и ловят маленьких, еще не способных постоять за себя фамильяров. Я была котенком, когда меня поймал один из таких странников. Он поймал многих моих братьев и сестер… только вот их быстро раскупили. А я застряла у него надолго. Я росла злой кошарой. Но однажды, спустя пару лет, когда странник уже решил сбавить цену в полтора раза, покупатель нашелся. Молодая ведьмочка купила меня, не торгуясь. Да что там, Доротея мне понравилась. Мы с ней стали за сотню лет настоящей командой. А потом все пошло псу под хвост. Она встретила Алистера. Рыцаря в отставке. Влюбилась. Мы втроем вляпались в одну занятную историю… и меня сослали в подвал. Доротея поселилась с Алистером на краю одной деревушки. Ведьма, которая отказывается от колдовства будет стареть как обычный человек. Я вместе со всеми гримуарами, артефактами и оберегами была сослана в подвал и запечатана там на добрых пару десятков лет. Отказ от магии означает, что ведьма не должна никогда больше колдовать. Ни во зло, ни за здравие. Иначе… ее постигнет кара. Видела я проклятых ведьм нарушивших запрет. Они… гниют изнутри. Но умереть не могут. Отвратительное зрелище… уже ничто не вернет им прежнего облика. И сила их станет тратиться в разы быстрее. Я тряхнула головой, пытаясь отбросить неприятные воспоминания. Я прожила в подвале, запертая в особом измерении, двадцать лет. До смерти Доротеи… пространство, в котором меня заперла хозяйка, искажало время. Я не старела. Не изменялась… но даже и так – это было томительное ожидание. Я не виню ее. Женщина выбрала свой путь. Путь матери и любящей жены. Мне никогда ее не понять. Я не знаю причин того, что Алистер и Доротея так поздно завели ребенка… скорее всего – проблемы со здоровьем. Ведьмы многим жертвуют в обмен на могущество. Но знаю лишь, что спустя двадцать лет, моя тюрьма распалась. Выглянув из подвала, я застала осунувшегося и похудевшего Алистера с ребенком на руках. Доротея умерла во время родов. Но мне передалась ее последняя воля. Не проклятие, как обычно оставляют после себя ведьмы, а наказ. Привязка. Она желала, чтобы я позаботилась о ее сыне. Я могла бы разорвать эти тонкие путы предсмертного желания и уйти назад – в Лес Духов. Но что-то меня остановило. И я смотрела, как растет мальчик. Имя ему Доротея успела дать. Данталион. В возрасте пяти лет у малыша проявились магические способности. Очень высокого класса… но – темные. Из тьмы света не сделаешь. О нем узнали. Вскоре в дом прибыли храмовники. Они забрали Данталиона на воспитание в Башню Магов, что находится в столице – Шира. Там под строгим надзором он будет воспитываться лучшими магами поколения. Так было сказано Алистеру. Я смотрела, как плачущего малыша увозят в стальной карете, с зарешетчатыми окнами. Он плакал и просил отца не отдавать его им… Алистер молчал. И я осталась с ним. Решила, что сейчас я нужнее здесь. И я не ошиблась. В тот же день мужчина попытался повеситься. Я смогла предотвратить его попытку, сдуру вышибив из-под него табурет. После смерти моей хозяйки, я стала обычной кошкой. Разве что с очень долгой жизнью… Алистер знал, что я была фамильяром его жены. А еще, он знал, что он теперь один. Из Башни не возвращаются. Темные маги, некроманты и повелители душ навсегда остаются в ее стенах. Живут там. Если понадобиться – выполняют какие-то приказы Его Величества. Но никогда не покидают пределов Башни. Прошел еще десяток лет. Алистер умер. Своей смертью. Просто не проснулся однажды. Тихая добрая смерть. Хочу сказать, что несчастен он не был. Оплакивал сына он где-то года два. Потом втянулся в размеренную жизнь. Да и я усиленно изображала из себя обычную животину, о которой нужно заботиться, хотя вовсе в этом не нуждалась. Но он привык ко мне. Даже, можно сказать -полюбил. Иногда вспоминал, как я спасла ему жизнь. Когда он умер, я пошла в деревню и долго орала под окнами старосты, с которым Алистер был хорошими друзьями. Заставив старика обратить на меня внимание, я настойчиво тыкалась носом и намекала о том, что ему нужно пойти со мной. Когда я все же добилась своего, в деревне организовали похороны. К сожалению, я не могла сжечь тело Алистера, как надлежало бы поступить с человеком, который был близок ведьме. Но, к моему изумлению, в ту же ночь разразилась гроза и роскошная ветвистая молния ударила прямо в могилу Алистера, в одно мгновение устроив полыхающий костер. Пламя бесновалось всю ночь… а на утро там был лишь пепел. Я не знала, жив ли Данталион, поэтому вернулась в дом и осталась там на долгих пять лет. А потом, вдруг пришел он. Одежда была на пару размеров больше. Глаза – пустые, мертвые. Грязные волосы, спутанные и скрученные в пучок. У него было отсутствующее выражение на лице. Он знал. Я спрыгнула с печки и села напротив него. В паре метров. Он качнулся и произнес скрипучим голосом: - Вот как… мне осталась в наследие кошка, - и шагнул ко мне. Я не шелохнулась, но этот путь в пару метров показался мне очень долгим. Он мог просто махнуть рукой, и меня разорвало бы пополам. Я чувствовала клубящуюся над ним воронку темной силы огромной концентрации. Некромант в расцвете своих сил… жестокий и сильный маг, сломленный страданиями и горем. Он наклонился. Я зажмурилась. - Ты… тоже одна? – прохладная ладонь легла мне на макушку. - Давно ты тут… я помню, что когда я был маленьким, у нас жила кошка. Как ты… видимо, моя мать и правда была ведьмой. Тогда, ты – ее фамильяр? Я ткнулась носом в его ладонь. Сердце все еще бешено колотилось. До меня дошло, что я была на шаг от смерти. Озлобленный беглый некромант мог убить меня просто от ярости. - Я не помню твоего имени, извини… Он выпрямился и побрел к высохшей деревянной койке. Опустился на нее. Дерево даже не хрустнуло. - Я немного… устал, - пробормотал он, буквально падая и отключаясь. Следующие два дня я боролась за его жизнь. Ослабленный организм дал сбой. Не знаю, сколько он шел вот так – в легкой кожаной куртке по болотам и низинам, по осенней грязи и слякоти, но вымотался он знатно. Жар не стихал почти стуки. Потом начались судороги. Не представляю, что он пережил, но мне пришлось вспоминать какие отвары и мази использовал Алистер, когда болел. Конечно, кошачьи лапы не приспособлены к таким сложным манипуляциям… но если постараться то всего можно добиться. На четвертый день он открыл глаза. К вечеру он мог сидеть и первым делом отправился к колодцу. Обливался с помощью магии. Его шатало и трясло, но парень упрямо оттирал грязь. Рухнув на лавку в прихожей, он сидел там еще полчаса, лишь одевшись в старую, но плотную рубашку. Я ничем не могла помочь. Дом сохранился в чистоте и порядке лишь благодаря магии Доротеи, которая впиталась в стены после ее смерти. Так что, относительный порядок здесь был. Но вот с едой… Данталион мог действительно умереть от голода. И тогда я ушла в деревню. Нашла там дочь старосты - девушка всегда подкармливала меня - и, уловками, заставила ее прийти в дом. Увидев усталого и болезного паренька, женщина заохала и, как я и думала, принялась его выхаживать. Спустя месяц, Данталион ушел, забрав меня с собой. Не знаю, что у него было с Ефросиньей, но молодая женщина плакала, когда провожала нас за калитку. Кажется, дом пустовать не будет… И вот сейчас, сидя в лаборатории, заваленной всякими реагентами и склянками, я тоскливо смотрела в согнутую спину в просторной льняной рубашке и думала – какого черта я все еще с ним?!