Шрамы

Генос и предположить не мог, что когда-нибудь окажется в такой ситуации. Да что там говорить — он вообще ни о чём не думал, когда нашёл на пороге квартиры окровавленного полумёртвого Соника. Учитель немного рассказывал про него. Ничего хорошего на самом деле, поэтому первой мыслью Геноса было бросить этого придурка там, где он уже валяется. С другой стороны, вряд ли учитель обрадовался бы, найдя у себя на пороге труп, который, вроде бы, и плохого тут ничего никому не сделал. С теми, кто делал что-то плохое, Сайтама сам делал что-то плохое. Но Соника он точно не трогал, иначе тот был бы несколько… сильнее покалечен. Генос потыкал полутруп носком ботинка, тяжело вздохнул и затащил в квартиру, стараясь как можно меньше изгадить кровью пол. Получалось плохо — Соник как будто решил стать почётным донором года за пять минут. Чертыхнувшись, Генос сбросил проблемное тело в ванную, содрал с него грязно-бурые лохмотья и призадумался. Он мог починить, пожалуй, любой механизм при наличии запчастей или хотя бы отвёртки и пары кусков железа. Что делать с живыми организмами, Генос не представлял. Не помнил даже, как кровь останавливать. Замотать бинтом? Ага, и заиметь агрессивную мумию в ограниченном пространстве. В любом случае, торопиться не стоило. Если Соник при смерти, ему всё равно уже не помочь, что ж поделаешь. А если помочь ещё можно, следовало быть предельно осторожным. Генос покрутил краны, пытаясь прикинуть, не сильно ли горячо получилось, и начал поливать Соника, ворочая ногой с боку на бок. В итоге оказалось, что всё не так печально, как могло быть. — Жить будешь, — равнодушно сказал Генос, обернул тело в полотенце и отнёс на свой футон, предварительно постелив туда клеёночку. Соник всё ещё исправно не подавал признаков жизни и лениво кровоточил. Генос принялся рассматривать его внимательнее. Самой серьёзной оказалась длинная широкая рана на животе. Кишки, конечно, не вываливались, но пару швов наложить не помешало бы. На спине и плечах Соника были куда менее печальные порезы и кровоподтёки, на правом бедре наливался тёмно-фиолетовым огромный синяк, костяшки были сбиты едва не до костей, а опухшее правое запястье свидетельствовало о хорошем таком вывихе. В целом не смертельно, но наверняка неприятно. Что-то подсказывало Геносу, что Соник уже через неделю будет скакать, как ни в чём не бывало. Возможно, этим чем-то была широкая сеть застарелых шрамов по всему телу — явное свидетельство того, что нынешняя передряга была далеко не первой. «Как можно было довести себя до такого состояния?» — покачал головой Генос и задумчиво провёл пальцем по самому длинному шраму, вспахавшему левый бок от лопатки до паха. Механические пальцы практически ничего не ощутили, кроме неровностей кожи, но Генос почему-то почувствовал себя странно. Он даже обернулся по сторонам, как будто преступление какое-то совершал. Квартира была такой же пустой, как и полчаса назад — учитель должен был вернуться поздно. Шумно выдохнув, Генос уселся над бездыханным телом поудобнее и принялся осторожно ощупывать рубцы, один за другим, близко наклоняя к ним лицо и едва не касаясь носом. Он всё думал, что же стало причиной той или иной отметины? Вот эти длинные и ровные шрамы — наверняка следы от порезов большим клинком типа меча. Маленькие круглые определённо от пуль. Небольшие, но широкие, сужающиеся к краям — это, видимо, кто-то вонзал кинжалы. Четыре одинаковых шрама в ряд на спине — длинные, чуть извилистые, — похоже, оставила лапа крупного животного. Генос всё рассматривал бледно-розовые полосы и бесконечно жалел, что пальцы у него не способны в полной мере ощутить тонкую, неровную, мягкую и гладкую даже на вид кожу шрамов. Он уже даже забыл, кому они принадлежат и где он вообще находится, когда его посетила гениальная идея. Да, на руках у него чувствительной кожи не было. Зато на лице — имелась. Захваченный этой мыслью, покрасневший до корней волос и тяжело дышащий, Генос осторожно прижался к боку Соника щекой и медленно потёрся, прикрыв глаза и закусив губу. Да-а-а, так оно было куда-а-а приятней… Забыв о ранах, Генос рывком перевернул Соника на бок и провёл по спине подбородком, вздрагивая от удовольствия. Где-то очень глубоко внутри въедливый голосок презрительно называл его чёртовым извращенцем, но Генос лишь отмахнулся. Пусть бы и так, кому какая разница? Соник без сознания, учителя нет, совесть благоразумно заткнулась — предельно благоприятные условия. Неудачно повернув голову, Генос мазнул по одному из шрамов губами, и по позвоночнику побежали голубоватые разряды электричества. В какой-то момент и этого стало мало, а мозг отключился, кажется, окончательно, поэтому ничто не помешало перевернуть Соника обратно на спину и медленно, дразня самого себя, провести широким влажным языком по длинному шраму на груди, от солнечного сплетения до плеча. — Генос? Что у тебя тут… Слоник?! — послышался от входной двери удивлённый голос учителя. Генос вздрогнул и замер с высунутым языком, пытаясь сообразить, не послышалось ли. — Эм… Не хочу вам мешать, но… — Сайтама выглядел крайне растерянным. — Генос, ты его ешь что ли? — Да, мне вот тоже очень интересно, что ты делаешь, тупая железка, — раздался хриплый голос прямо над ухом. Потом Сайтама обрабатывал раны Соника, пока Генос пространно пытался объяснить ситуацию, всё время сбиваясь и не зная, куда деть руки и глаза. Он очень переживал, что учитель его теперь выгонит, а может даже побьёт. Но тот только изредка качал головой и затягивал бинты посильнее. Соник упорно буравил потолок взглядом и молчал. Наконец и с перевязкой, и рассказом было покончено, в комнате повисло тягучее неловкое молчание. — Ну, я пойду, — решительно сказал Соник и попытался вскочить на ноги. — Лежи уж, — сказал Сайтама и вжал его в футон, слегка ткнув пальцем в грудь. — Если утром всё будет в порядке, посмотрим. — Тогда, может, я пойду? — нерешительно спросил Генос. — И ты сиди, куда тебе идти-то? — пожал плечами Сайтама. — И вообще, время уже позднее, давайте спать, что ли. Только… иди-ка ты спать в ванную, Генос, лады?