Давайте не будем жаловаться

- Давайте не будем жаловаться, - устало произносит Ифань, падая на кровать в гостиничном номере, однако, его никто не слушает. Тао продолжает громко ныть, а увязавшийся за ними Чондэ вторит ему, занимая кровать младшего. Фань стонет и накрывает голову пахнущей свежестью подушкой и мечтает провалиться на пару этажей вниз, чтобы не выслушивать очередные порции нытья, от которых становится дурно самому. Из-за плотной преграды, слова звучат глухо, но и этого хватает, чтобы раздражать, ведь о том, каково самочувствие Криса, не спросил никто. А голова нещадно ныла, и он сетует на свою забывчивость – снова не купил беруши. - Хэй, устал? – на Ву сверху бросается немаленькая туша Тао, которая в два счета отбирает подушку и швыряет ее в сторону хихикающего Чена. Тао обнимает Криса, и на парня обрушивается резкий аромат нового парфюма младшего, от которого хочется чихать. - Немного, - лидер находит в себе силы улыбнуться, ерошит влажные после душа волосы донсена. Тао жмурится от удовольствия. - А вот я смертельно, боже ну за что мне это? – он падает на не расправленную кровать лидера, раскидывая руки в стороны. Крис встает и отходит к чемодану, копошась и выуживая крем для лица. - Нас никто не заставлял, - привычно отзывается он, нанося средство легкими движениями, давя в себе зевок. - Знаю, - отмахивается Цзытао, разглядывая потолок. – Но иногда я думаю, а что бы было со мной, если бы я не был айдолом. - Пошло-поехало, - Чен, слушающий внимательно разговор, который шел на китайском, усмехается и подпирает щеку рукой. – Минута откровений от малыша. Может, вы хотя бы на корейский перейдете, пока я здесь? Меня немного раздражает, что половину вашей болтовни я не понимаю. - Обойдешься, - фыркает Тао, щурясь и наблюдая за Крисом. - Тао, ува... – собирался сказать Крис, но Чен опережает его. - Можно подумать, я хотел быть в одной группе с вами, - фыркает Чондэ и тянется. – Китайский сложный, и если бы не Мин, то я бы сошел с ума, пытаясь разобрать, о чем вы там лопочете. - Можно подумать, что у нас был выбор, - огрызается Тао, а Крис мысленно стонет «снова» и подходит к кровати, спихивая с нее младшего. - Так или иначе, мы здесь, вместе, - терпеливо произносит он, но в голосе появляются новые стальные нотки, которые заставляют Тао захлопнуть рот и обиженно засопеть. - И счастливы, - хмыкает Чондэ, но под тяжелым взглядом Криса тоже замолкает. - Хочешь сказать, что нет? – улыбается Крис, но глаза остаются пустыми. Парням становится жутко. - Вроде да, - неуверенно отвечает Чонде, когда понимает, что Ифань ждет ответа. - Тогда, может, прекратишь ныть уже? – голос ровный и спокойный, но Чондэ тут же спешит откланяться и убраться подальше в свой номер с Исином. - Гэгэ, - осторожно тянет Тао, видя, что Крис укладывается в кровать. – Гэгэ, прости. - Давай спать, - раздается с соседней кровати, и младший тяжело вздыхает и гасит ночник, чувствуя себя немного виноватым. Хотя, кто виноват, что он просто устал? Крис не может уснуть, долго ворочается, но слова Чондэ не дают ему заснуть спокойно. Его гложет, а счастливы ли остальные участники? Все ли их устраивает в жизни и в друг друге? Время притирки характеров прошло давным-давно. И Минсок с Чондэ отлично вписались в компанию китайцев, первый так вообще не отлипал от Лу. А на сцене их глаза горели так, что мурашки шли по коже. Им нравилось, и они не жалели. Вот только... Крис переворачивается в очередной раз и уставляется на спокойное лицо Тао, который давно спит. Как бы ему хотелось так же спать, не думая ни о чем. Только вот личный антидепрессант с нежными руками, ласковой улыбкой и фарфоровой кожей, мягким голосом и пронзительно черными глазами сейчас находится за сотни километров, в Сеуле. Взгляд тут же перемещается на прикроватную тумбу, на которой покоится мобильный. Рука сама тянется к телефону, но тут же отдергивается. Вдруг он занят, и лишний раз Фань его только побеспокоит. Хотя так хочется ощутить мягкие губы на своем виске, легкое дыхание в макушку и теплое тело, пахнущее ванилью и чуть-чуть апельсинами. Фань переворачивается на спину и пилит взглядом потолок, пока в его голове ворохом шуршат не самые приятные мысли, пока тихий писк телефона не заставляет его дернуться и открыть пришедшее сообщение. Ву улыбается, проводя пальцами по экрану, и думает, что Чунмен все делает как нельзя вовремя. Даже банальное «Спокойной ночи» и смайлик в конце невероятно греют, а глаза тут же начинают закрываться. Крис печатает «и тебе», ставит в конце улыбающийся смайлик, затем немного подумав, приписывает «я соскучился». Мобильный звякает, сообщение доставлено до адресата, и ответ не заставляет себя ждать. «Будь сильным», и фотография, где вишневые волосы разметались по подушке, а улыбка такая... только для него. Крис знает. Как и то, что двумя словами сейчас было сказано больше, чем можно подумать. Крис фотографирует себя, подмигивая на камеру. Прикрепляет к сообщению «скоро увидимся» и убирает телефон под подушку, практически сразу проваливаясь в сон. *** - Я никуда не пойду, пока не поем по-человечески, - вопит на всю комнату Минсок, почти плача. – Я устал, и сил нет уже никаких! - Зато орать мы силы всегда найдем, - тихо подмечает Чондэ, раздраженно вертя карандаш в руке. - Мин, давай не... - Мин устал от травы и хочет мяса! – Сюмин мечется по комнате, и садится на корточки, прикрывая лицо руками. Плечи его дрожат. Лу садится рядом и обеспокоенно гладит друга по спине, замечая, что тот закусил губу, а по щекам катятся слезы. Он наклоняется и обнимает его, слыша тихое «я больше не могу, я устал». - Мин, скоро диета закончится и... Крис не дослушивает до конца причитания менеджера и выходит из комнаты. Через час должен состояться фанмиттинг, но скорее всего из-за истерики Минсока, его задержат. Крис жалеет, что не курит, потому что хочется вдохнуть горький дым, обхватывая сигарету губами, и выпустить его из легких вместе со своей усталостью. Сюмину необходимо скинуть несколько килограммов. Он прекрасно об этом знает, и осталось вынести четыре дня строжайшей диеты. Затем будет легче, ему потихоньку вернут прежний рацион. Но скопившаяся усталость и нервы вылились не пойми во что. Крис со вздохом сползает по стене вытаскивая из кармана телефон. Он открывает последнее сообщение, где электронная фотография Мёна улыбается ему. Он желает ему удачи на фанмиттинге, от чего Крису хочется выть волком. - Он успокоился, - из комнаты выходит Лу, и Ифань не понимает, сколько времени он просидел так под дверью. – Надо торопиться, - Хань косится на телефон, на котором все еще высвечивается фотография, и понимающе хмыкает. Крис понимает, что так все это время и пялился на фото, он встает, чувствуя, как в затекших икрах колет, словно туда-сюда бегает маленькое стадо ежей. Он разминает ноги и позволяет себя тащить и запихивать в машину, он проводит поездку до места встречи с фанатами в молчании. И лишь выйдя к бушующей и ревущей толпе, освещенный вспышками фотокамер, Ву позволяет себе натянуть на лицо улыбку. - Здравствуйте, мы ЕХО-М! А в кармане пальцами по экрану, где на заставке он и Чунмен, счастливые и не разделенные километрами. *** - Давайте не будем, - в который раз заводит шарманку Крис. Устало и безнадежно. Сюмин и Лухань спорят так горячо, что того и гляди начнется типичный мордобой. Исин окидывает происходящее безразличным взглядом и уходит, уткнувшись в смартфон. Чондэ Тао затащил в душ, и разнимать их придется лидеру. - Нет, ты кого назвал тупым оленем? – визжит Хань, и Крис решает проблему радикально, подхватывая опешившего оленя и впихивая в комнату Чондэ и Исина. Сюмин стоит, раскрыв рот, проглатывая все только что заготовленные спичи, и Фань вталкивает его в комнату, подхватывая чемодан Лу и запирая того на ключ. Лу только успевает ловить чемодан со своим барахлом, когда Крис запирает и его. Чжан наблюдает за этим далеко не с восторгом, но молчит, поджав губы. А Лу и Минсок впервые ночуют раздельно. На следующее утро они, забыв про обиду, дуют губы и поносят Криса на смеси корейского и китайского. - Не надо было с ними так грубо, - осторожно трогает за плечо Ву Тао. В ответ тот только хмурится и разглядывает пейзаж за окном. Завтра последнее выступление, а потом обратно в Сеул. - Не надо было спорить так, что на первом этаже слышно, - внезапно вступается Чондэ, и Крис с благодарностью смотрит на него, ощущая поддержку. Хань и Мин тут же переключаются на новую жертву, а Чен подмигивает лидеру и погружается в музыку, затыкая уши капельками наушников. - Лу плохо спал, - как бы добавляя палок в огород Фаню, замечает Исин, не отрываясь от мобильного. И Крис чувствует себя последней сволочью. За то, что не допустил драки между участниками группы и сохранил репутацию. Спасибо. Хочется зарыться в вишневые волосы пальцами, ощущать их мягкость и слабый аромат шампуня. Хочется прижиматься к груди и слышать, как сердце заходится в ударах. Хочется закрывать глаза и чувствовать легкие поцелуи. Хочется... Стоя за кулисами, хочется. На сцене хочется. По дороге домой хочется. Чунмена хочется всегда. Потому что только наедине с ним Ифань может позволить себе быть слабым, зная, что его поддержат. Потому что только Чунмен видит между строк и слышит то, что Фань хочет сказать на самом деле. *** Привычный гвалт и безумие, столпотворение в прихожей – они наконец-то дома. Сехун бросается на шею Цзытао и треплет его по голове, пока тот фыркает и радостно улыбается. Крис обнимает Чанёля, светящегося как атомный реактор хорошего настроения, и невольно начинает светиться в ответ – иначе с Паком быть и не может. Кенсу тискает Чондэ, а Мин и Лу висят на Чонине, щекоча верещащего на все лады танцора. Исин как всегда тихо жмет руку Бэкхёну и терпеливо ждет, пока остальные угомонятся, все еще сонный с дороги и уставший. Но он единственный не жалуется и молчит, за что Крис ему бесконечно благодарен. Чуть поодаль в коридоре, скрестив руки на груди и подперев стену плечом, стоит Чунмен, улыбаясь так по-отцовски, по-домашнему светло и радостно. Ифань машет рукой, распихивает в стороны гомонящие тушки одногруппников и спешит навстречу парню, стискивая его в объятиях и утыкаясь носом в вишневую макушку. Это смотрится далеко не по-дружески, а нежно и интимно, но остальные тактично разбредаются по комнатам, обсуждая последние новости и сплетни, а Крис вталкивает Сухо в его спальню, торопливо захлопывая дверь. Мен не успевает сказать ни слова, как его тут же прижимают всем телом к двери, Фань отчаянно целует, соскучившись и не контролируя себя, зацеловывает щеки, нос, лоб, возвращается к припухшим и безумно сладким губам, ладонями вспоминая каждый изгиб хрупкого тела. Мену кажется, что они не дойдут до кровати, однако Ифань утягивает его к ней и мягко роняет, устраиваясь сверху. Страсть и желание уходит на второй план, оставляя место сумасшедшей нежности и трепетности, которые сквозят в каждом касании, в каждом вздохе и безумном взгляде. Чунмен купается в ощущениях, целиком и полностью отдаваясь во власть Ифаню, соскучившись по ласке, соскучившись по этому безумному обожанию. После всего Мен засыпает, и Крис осторожно проходится влажной губкой, теплой водой смывая следы их греха, затем принимает душ и ложится рядом, устраивая голову на его груди. Он какое-то время слушает ровный стук сердца, а потом проваливается в сон, без кошмаров и без посторонних мыслей. Мен ерзает под ним, устраивая руку на его макушке, и Ву улыбается, сильнее сжимая объятия. *** Фань безумно любит, когда аккуратные хрупкие пальцы пробегаются по его волосам, разделяя на проборы, путая и пытаясь накрутить на палец кроткие волосы. Как кот, устроив голову на коленях Кима, он чуть ли не мурлычет, поворачиваясь так, чтобы утыкаться носом в живот. Чунмен гладит его по голове осторожно и бережно, словно снимая паутину неуверенности и липких страхов. - Соскучился? – спрашивает Чунмен, наклоняясь и обдавая лицо Криса теплым дыханием. Тот улыбается и притягивает его за шею ближе, приподнимаясь и касаясь губ напротив. - Как думаешь? – отвечает он после поцелуя, от которого у Чунмена мурашки по коже, а перед глазами пелена. - Думаю, что ты устал, - Чунмен проводит пальцами по щеке и смеется. – И давно не брился. Крис улыбается, устраиваясь на диване, увлекая Мена за собой. Тот укладывается на его груди и осторожно целует в подбородок. - Все хорошо, - уверяет Ифань, но Ким продолжает строго смотреть на него. – Правда, я просто... - Когда ты отдыхал нормально? – перебивает его Мен. Крис молчит. – Даже если у тебя на плечах ответственность лидера, это не говорит о том, что ты не можешь уставать. - Все в порядке, - Крис умело затыкает Чунмена, целуя. Тот хмурится, но сопротивляться не думает. – Правда. Мен не верит, видя, что парня гложет изнутри, но покорно отстает. - Я больше так не могу! – нестройным хором в гостиную вваливаются Чондэ, Бэкхен и Кенсу, которые пропадали на радио. - Это так выматывает, - тянет Кенсу, дергая ногой, пытаясь скинуть ботинок. -Давайте не будем жаловаться, - безнадежно тянет Крис. – И вот так всегда. – поясняет он, когда его слова снова остаются без внимания. Мен вглядывается в его лицо, словно только что смог разглядеть что-то еще, услышать то, что так и не прозвучало. Но Ифань закрывает глаза и откидывается на подушку, сильнее сжимая плечо Мена. Сухо тяжело вздыхает, целует куда-то в грудь и едва слышно шепчет. - Я всегда буду на твоей стороне. «Что бы ни случилось», - добавляет он уже мысленно. *** - Сам говорил, «давайте не будем жаловаться», а теперь... – Тао зло сплевывает на пол и пинает стул, который с грохотом отлетает. В их общежитии царит мертвая тишина, все уже все высказали, а теперь сидят молча, думая каждый о своем. Кто-то с силой сжимает кулаки, кто-то, стиснув зубы, пытается подавить в себе слезы, кто-то просто сидит и смотрит в одну точку, оглушенный осознанием. К Сухо члены группы просто боятся подходить, он совершенно разбит. Чунмен проводит рукой по щеке, беззвучно шевеля губами. Новость об уходе Криса была для него громом среди ясного неба. Хоть он и замечал, что с парнем творилось что-то странное, Ким не думал, что дойдет до такого. - Как он мог так поступить? – на выдохе произносит Лу, утыкаясь лицом в раскрытые ладони. – На каждом шагу, на каждое слово – «давай не будем»... «Крис бы был счастлив узнать, что его, оказывается, слушали», - мимоходом замечает Чунмен и поднимает глаза к потолку. Парни продолжают уже смелее, обвиняя Ифаня, кто-то слабо заступается, оправдывает, а Чунмен проматывает их последний вечер и ночь перед его отъездом в Китай. Казалось, что это их последняя ночь в жизни, Фань был дьявольски нежен и целовал Мена так, что дыхание останавливалось, хотелось лишь сильнее цепляться за широкие влажные плечи, хотелось стонать, но звуки отказывались воспроизводиться, и оставалось беззвучно открывать рот в немом крике. Фань бережно сцеловывал блестящие дорожки слез с висков и не пропускал ни сантиметра нежной фарфоровой кожи, словно стремясь запомнить, впитать в себя. Мен чувствовал волнение, что-то, висящее между ними, но резкие толчки и судорожные вздохи мешали думать, заставляя двигаться навстречу, интуитивно вцепляясь сильнее до кровавых полос по загорелой коже, не отпускать. Сейчас Мен понимает, что подсознание тогда разрывалось и кричало, что отпустит сейчас – отпустит насовсем. Ким проклинает себя и думает, что люди тоже должны подчиняться инстинктам, чтобы не потерять самое дорогое. Мобильный в кармане вибрирует – он забыл снять его с беззвучного. Мен открывает сообщение, морщась от того, что ребята начали переходить на повышенные тона. Сообщение заставляет его всхлипнуть, зажав рот рукой, и спешно запереться в своей комнате, оставляя ребят провожать его удивленными взглядами. Мен хрипит, не желая кричать в голос, он только колотит кулаком по полу до онемения кисти, закусив губу. Мобильный валяется рядом, а на потухшем экране сообщение. «Даже сейчас ты на моей стороне?» Мен обижен, Мен считает себя преданным, но в глубине души он понимает, понимает каждую причину его поступка. Его рвет на части, каждая из который – смысл его жизни, однако беззвучно плача и оседая на пушистый ковер, он отправляет «да» в Китай. «Спасибо», а за ним сразу «Wo ai ni» становятся толчком для новой истерики. Хочется напиться вхлам, а еще позвонить Хичолю-хёну и спросить, как вообще с таким можно справиться. Мен успокаивается минут через двадцать, приводит себя в порядок и выдвигается к одногруппникам, дабы успокоить и разогнать по комнатам. - Это его решение, - спокойно говорит он, и красные глаза выдают то, чем он занимался только что. Чонин подрывается и пытается обнять лидера, но он мягко отходит на шаг, поглаживая младшего по плечу, как бы говоря, что в утешении не нуждается. - Но он сам говорил, «давайте не будем, не жалуйтесь»! – вспыхивает Цзытао, а затем не выдерживает и начинает плакать. Сехун гладит его по спине и косится на Мена. - Ты плохо расслышал, - беззвучно говорит он, а вслух другое. – Расходимся. Завтра пресс-конференция. Недовольное ворчание, и ребята разбредаются по комнатам, оставляя лидера одного в гостиной. Тот устало плюхается в кресло и прикрывает глаза, понимая, что уснет прямо здесь и прямо сейчас. Усталость наваливается и придавливает тело, словно чугуном, у Мена в голове образ Ифаня, уже не Криса, который повторяет одну единственную фразу. И теперь Мен отчетливо слышит ее продолжение, которое всегда плескалось невысказанной усталостью в его глазах. «Давайте не будем жаловаться! Я тоже могу сломаться».