Экзамен по ПДД

      Время, отпущенное на экзамен, неуклонно приближается к концу, а ты всё ещё не приходила в сознание. Мокрая, как запотевшая банка дешёвого пива, ты лежишь на дорожной обочине. Опрокинутая и несчастная. Я кручу в руках стакан крепкого вина и уже слегка рассеянно осматриваю твою фигуру. В голову тут же лезут слащавые воспоминания нашей любви: томные телефонные беседы, мои дурацкие стихи и твоя бесоебучая карманная собачка, которую я, послушный идиот, два раза в день выгуливал. А потом эта тварь обоссала мои отчёты.       Говорят, что питомцы похожи на своих хозяев. Охотно верю. Ты тоже, сука, нассала мне в душу. Своим желанием выйти из родной среды; стать на порядок выше, и палец о палец не ударив. Заработать всё раздвиганием ног. В памяти всплывают отдельные фразы, и я чувствую, как во мне закипает злость.       «Успешный мужчина – тот, кто умеет делать деньги», «Если мужик хочет иметь рядом шикарную женщину (читай: такую шалаву, как я), то он обязан её содержать». «Я не собираюсь горбатиться на работе за жалкие гроши (читай: как горбатишься ты, парень, которого я скоро брошу )».       Мои пальцы со всей злостью сдавливают стакан, и я получаю невероятное удовольствие, представляя, что сдавливаю тебе шею. Но стакан даёт трещину и крошится в моей руке. Осколки разлетаются в стороны. Звон. И ты приподнимаешь голову. - На дорогу, - неожиданно сипло говорю я. Ты медленно становишься на четвереньки и опускаешь голову. Твой живот вздрагивает. Твою мать! Наблюй мне тут ещё!       Ты бросаешь на меня беглый взгляд и всё-таки подавляешь рвотный рефлекс. Медленно передвигаясь, добираешься до дороги и снова падаешь. Из носа опять идёт кровь. Твои плечи дрожат, как при отчаянном плаче, но в глазах нет слёз.       Поблизости я замечаю нож – тот самый, которым разрезал твоё платье. Машинально я хватаю его и направляюсь к тебе. Только очутившись рядом с тобой, я перевожу взгляд на нож, не понимая, зачем взял его. Затем смотрю на твою реакцию.       Глаза округлились. Закованными руками ты закрыла своё лицо, будто это спасёт тебя, надумай я тебя зарезать. Но я затеял совсем другое. Этим ножом я оттрахаю тебя.       Я аккуратно беру нож за лезвие и ввожу в твоё влагалище рукоятку. Ты хочешь дёрнуться, отползти, но нет сил. Я до конца ввожу рукоятку внутрь, и, вынув, медленно ввожу обратно. Ты шумно сглатываешь и зажмуриваешь глаза. Я ускоряю движения, и, в конце концов, когда достаю нож, вся рукоять измазана в твоей конче. Тогда я вынимаю из твоего рта кляп, размыкаю губы и всовываю рукоять тебе в рот, чтобы ты облизала свои соки. Кривишь лицо, но слизываешь. Взяв тебя за подбородок, притягиваю к себе измученное лицо. Сплёвываю тебе в рот. – Ползи вперёд, сука, - цежу сквозь зубы.

***

      Впереди знак кирпича. Ты пытаешься что-то промычать мне, и я, не вынимая кляпа, понимаю твоё негодование: ты не можешь развернуться, потому что "ехала" по одностороннему движению. Бросаешь отчаянный взгляд на кирпич, и следом - на меня. - Нет, тебе не нужно разворачиваться. Потому что это конец пути, - говорю я громко. - И твой конец, - добавляю шёпотом, отвернувшись от тебя.       Я подхожу к тёмному комоду, сиротливо прижавшемуся в угол комнаты. Открываю второй шкафчик и достаю обитую синим бархатом коробочку. - В тот день, когда ты ушла от меня, я готовил тебе сюрприз, - мой голос звучит внезапно глухо, словно рот набит землёй. - Целый год я копил, чтобы, делая тебе предложение, подарить вот это, - я достаю из коробочки золотую цепочку с жемчужным кулоном и поигрываю им в руке. – Как надежду на наше безбедное будущее и в знак моих чувств.       Дрожащими руками я надеваю на твою бледную шею цепочку. И жемчужина аккуратно ложится меж исхудавших ключиц.       Ты вопросительно смотришь на меня.       Нежно глажу твои плечи, погружаясь в неповторимый запах твоей кожи. Гель с персиковым маслом - как тогда, когда мы резвились в гостиничной душевой кабинке. Когда ты впервые сказала мне: «оттрахай меня».       Когда всё ещё было хорошо.       Дрожащими пальцами я провожу по твоей груди, тереблю сосочки, скольжу по твоим изгибам всё ниже и нежно, как восьмиклассник, обнимаю тебя за талию. Ты замерла и едва дышишь. Ты ожидала всего, кроме ласки. «Я оттрахаю тебя, Нэнси, - шепчу в самое ухо, - куда и сколько захочу. Но ты больше не сможешь кончить».       Я дожидаюсь, когда от смутной догадки твои губы дрогнут, и хватаю тебя за шею. Сжимаю со всей силой. Ты пытаешься оттолкнуть меня локтями, дотянуться зубами до моих рук и укусить. Дрожишь и извиваешься подо мной. От нехватки кислорода твои глаза вылезают из орбит, но я сдавливаю ещё сильнее, и, в конце концов, ты перестаёшь сопротивляться.       Я жду ещё несколько мгновений и убираю руки.       Борьба окончена.       Едва грянет ночь, я закопаю тебя в глухом лесу, а пока – у меня есть чуть меньше часа поизмываться над твоим телом.       Шлёпаю тебя по ещё тёплым половым губам. Убираю кляп, уже утративший свою необходимость. Я грубо вхожу в безжизненное, но ещё не затвердевшее тело. Никакого сопротивления. Вдалбливаюсь в тебя всё сильнее, с удовольствием замечая, как безвольно, в такт фрикциям, ёрзают по полу твои бёдра. Хватаю тебя за плечи, чтобы вдолбиться ещё глубже. Ни единого вздоха. Лишь тишина, разбавляемая моим частым дыханием и скрипом раскрашенного пола. Только теперь я по-настоящему обладаю тобой.       Твоя кожа всё такая же нежная и манящая. Я провожу ладонью вдоль живота и бросаю внимательный взгляд на твоё лицо. Кажется, что вот-вот оно искривится в гримасе огорчения - ведь ты никогда не любила, чтобы тебя трахали без предварительных ласк. Но изгиб бровей остаётся равнодушным. Ни единого движения. С каждым разом я всё глубже всовываю тебе. Да, детка, - сейчас ты особенно хороша. Думаю о животных, сбитых долбоёбами-водителями, каким бы и ты стала. О гниющих на обочине енотах. Чтобы как можно дольше не кончать. Чтобы вволю насладиться твоим безропотным организмом.       Но всё равно из меня вырываются стоны, и, накрываемый экстазом, я падаю на твоё тело.

***

      Я лежу на обочине нарисованной дороги. Обняв тебя, покрываю твои плечи поцелуями - жгучими, как чилийский перец. Моя любимая крошка Нэнси. Я надеюсь, сегодняшний день послужит тебе уроком, и впредь ты будешь со мной нежнее. - Нэнси, - шепчу я тебе. - Я люблю тебя, крошка. Почем ты уставилась в потолок? Посмотри на меня. Но ты не поворачиваешь ко мне лица. Наверное, я был сегодня немного груб, и ты обиделась на меня. Тогда я сам поворачиваю его к себе.       Вдруг замечаю, что всё лицо залито кровью. Всё, кроме в ужасе вытаращенных глаз.       Милая, кто посмел тебя напугать? Твой новый парень? Он заплатит за это! Все... Все твои обидчики заплатят за твой страх...       Но пока я осторожно приподнимаю тебя и уношу в свою спальню. Укладываю на измятые простыни и закрываю тебе глаза. - Спи, Нэнси. Я так рад, что ты ко мне вернулась...       Ложусь рядом с тобой, и, утыкаясь в твои плечи, погружаюсь в счастливый сон. Ты почти не пахнешь персиковым гелем, но это не так уж и плохо. Завтра я искупаю тебя в нём, и мы предадимся ностальгии в душевой кабинке. А пока - спи, моя сладкая Нэнси.       Я так рад, что ты снова со мной...