Капитан Арктика

Она смеялась громко и звонко, купая стопы в холодном озере, и говорила о чем-то важном и не очень. Ее совершенно не смущало то, что дорогое атласное кимоно будет измазано землей, а подол вымокнет. Сай вслушивался в тонкий, мелодичный голос, восклицательную интонацию и ее заданные неизвестно кому вопросы. Аристократка говорила сама с собой, не требуя и требуя к себе внимания одновременно. О, эта тавтология. Такахаши ведь просто играла на чувствах, манила своим видом и недозволенностью. «Ну же, — говорило все в ней, — смотри на меня, только на меня, но трогать не смей — кусаюсь». Случайные зеваки, забредшие сюда в поиске тишины, разваливались звездами на мягкой траве, притворяясь спящими. Рыбаки, то и дело бросающие масляные взгляды в сторону юной особы, печально охали. Их жены не могли похвастаться такой красотой и миниатюрностью. Зато они вкусно готовили и всегда были рядом, да и не требовали многого. А эта вот… наверняка привыкла тратить огромные деньги на себя. Шики плела свою паутину, заманивая в сети больше и больше мошек, и питалась ими. Черная вдова. Опасная ведьма. Синоби видел это, не мог не смотреть. Так часто бывает: за внешностью ангела прячется сущий дьявол. Кто бы говорил, да? Синоби сам такой: улыбается тогда, когда не хочет, когда не стоит этого делать — неприлично, лишнее. Кожа белая-белая, а ладони в крови омыты. Две крайности, разные стороны одной медали. — Сай! Там рыбки плавают, смотри! И интонация такая восклицательная, и мимика живая. Следа от смущенной неловкой девицы не осталось, будто не было ее никогда. Забавная мимикрия. Шики наклонилась вперед, опуская ладонь в едва помутневшую из-за барахтанья воду. Она явила миру свои выпирающие ключицы, молочную чистую кожу и ложбинку между грудей. Бусинки сосков едва виднелись сквозь тонкую ткань. Конечно, Сай не собирался вставать. В третий раз это как минимум глупо. — Ты идешь? — Нет. Он не идет. Не хочет. — Ну, пожалуйста! Брюнет устало вздохнул, качнув головой, и отошел от ствола дерева, подходя ближе к девушке. Со спины. — Я не стану ловить тебе их. — Почему? — Такахаши надула пухлые губы, задирая голову назад и открывая прекрасный вид на свои прелести. Она хороша, без сомнения. Первое правило синоби: К своему господину (госпоже) без особой надобности не прикасаться. Саю плевать, он и так нарушил запрет. Словно так и надо, словно ему раз плюнуть, словно проделывал это миллионы раз. Брюнет уложил ладонь на плечо шатенки, легко шепнув на ушко: — Пойдем домой. *** Шики никогда еще не чувствовала себя настолько опороченной и грязной. Словно ее, облаченную в белый шелк (белый — цвет чистоты, невинности), скинули в болото. И она тонет, глотает мутную воду, впитывает эту грязь в себя. Через поры. Это не нормально. Но почему-то… почему-то Такахаши чувствует растекающиеся в груди тепло. Ей впервые так хорошо. Она впервые настоящая. — Спи, — выдохнул Сай, крепче прижимая девушку к себе. — Просто спи и не думай. Давным-давно она клялась себе: никаких измен. Давным-давно Шики просто не любила.