Финальная бойня

Rammstein – Mutter Lafee – Wo Bist Du (Mama) LaFee – Danke Pov Мелисса       - Мелисса! Просыпайся! – из моих ночных кошмаров вырывает мой любимый голос. Я медленно открываю глаза и вижу обеспокоенное лицо мужа. - Что такое? – приподнимаюсь и осматриваю там, где я нахожусь. Блин совсем забыла, что мы в хижине. - Ты кричала, все хорошо? – спрашивает Крис. - Да, кошмар приснился, - я не помню, но точно могу сказать, что это страшный сон, только из-за этого я могла кричать. - Ты меня напугала, - он хватает меня и крепко обнимает. Я утыкаюсь в его плечо, рядом с этим человеком я могу не стесняться своих желаний, страхов, с ним я могу быть собой. - Прости, побудь со мной, - прошу его. - Ты ведь знаешь, что я не брошу тебя, - я знаю, что это ложь, он уже бросил меня, когда решил умереть, хотя я сама ему позволила это сделать. А что я могла? Что?! Чувствую, что во мне зарождается злость, только к кому? К Крису? К Аманде? Нет, к себе. Если мы злимся, то всегда в основе этой злости находимся мы сами. Крис ложится на нашу «кровать», а я укладываюсь на его груди. Его руки блуждают по моей спине, рукам, такое ощущение, что он боится, что я сейчас исчезну. Но я не собираюсь от него уходить. В его теплых руках я засыпаю.       Я просыпаюсь ни от того, что мне приснился сон и не из-за того, что меня кто-то разбудил, а потому что я выспалась. Криса рядом нет, я привстаю и осматриваю наше маленькое убежище, конечно, Криса я не нахожу. Я потягиваюсь и глажу свой живот. - Доброе утро, малыш! – встаю и подхожу к окну, Крис ходит по поляне, я не знаю, что он там ищет, но потом он отходит, и я вижу, что он разжег костер и жарит что-то. Я не переживаю, что нас могут заметить. Остались только слабые трибуты, мы самые сильные. Хотя тот факт, что они остались до конца, не делает их слабаками, но все равно, мы самые сильные. Так что если даже они сунутся, мы с ними справимся. Крис что-то ковыряется в мясе, потом начинает злиться, как маленький мальчик, у которого не получается собрать кубик-рубик. Я улыбаюсь, как же я его люблю. Как же я хочу, чтобы наш малыш был похож на него. Сейчас задумываюсь, кого же я хочу. Ответ прост и очевиден: мальчика. Я беру куртку, накидываю ее и выхожу на улицу, подхожу ближе, но Крис не реагирует. Я складываю руки на груди и внимательно смотрю на мужа. - Доброе утро! – здоровается он. Вот же гад! Я думала, он не слышит меня. - Утро! – немного злюсь я. - Что мы такие грустные? – Крис поворачивается ко мне, а в руках у него тарелка с мясом. Я удивляюсь, где он взял тарелку? Нет, понимаю мясо, но тарелку?! - Откуда она у тебя?! – возмущаюсь и подхожу ближе. - Райан сумку прислал, - Крис явно не в восторге, я подхожу ближе и целую его. Когда он уже поймет, я не брошу его, если он сам этого, конечно, не захочет. - Спасибо, - выхватываю тарелку и бегу в хижину, я так проголодалась. - А я?! – Крис бежит за мной, я смотрю на тарелку: тут три кусочка мяса, Крис забегает в дом и улыбается, когда видит, что я уже съела один кусок. - Прости, - пожимаю плечами, я подаю ему тарелку, он забирает у меня ее и нежно улыбается мне в ответ. Вдруг из пола начали появляться какие-то колы, только из-за льда, я не свожу взгляда с пола, больше ничего не происходить, я смотрю на Криса, он нахмурился, вдруг дом начало качать, я еле как держу равновесие. - Крис, – последнее, что шепчу я, а потом дом резко разделяется на две половины, передо мной появляется огромная ледяная стена, я отхожу назад, жду, пока стена остановится. Она все возвышается, но через минуту останавливается, я осматриваю ее в ширину и длину, ей нет конца и края, как я поняла, она разделяет Арену на две части. - Крис, – осторожно зову его, подходя ко льду. - Крис, - вторю я. – Крис! Я со всего маху бью в эту глыбу, но все безрезультатно, только теперь боль разливается по всему кулаку, я обессиленно падаю на пол, облокачиваясь об эту ледяную стену. Нас разделили, я не знаю, радоваться этому факту или нет, я осматриваю, что у меня осталось, в моей сумке, вода и ножи. Получается, у Криса еда, но он без воды. Хорошо, что лук с колчаном у меня. - Мелисса! - слышу тихо эхо моего имени, ясно, кому оно принадлежит. Я облокачиваюсь об лед и медленно встаю. Пытаюсь еще что-нибудь услышать, но ничего не получается. Осматриваю разрушенную хижину, она теперь непригодна для житья, но это лучше, чем на улице, так что проживу. Нужно проверить, что снаружи. Вход был со стороны Криса, так что придется выбираться через окно. Локтем выбиваю его, нужно очистить раму от осколков, самое главное не пораниться. Аккуратно убираю все осколки, какие только могу, и медленно выбираюсь из окна. Хорошо, что хижина не высокая, так что без проблем спрыгиваю, только вот теперь вопрос, как я туда заберусь? Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Так, лук и колчан за спиной, ножи за поясом, один нож в сапоге, на всякий случай вода в кармане, мало ли. Я не думаю, что одна осталась на этой стороне. Нас осталось четверо, нужно к вечеру сделать так, что было трое. Надо заканчивать эти адские Игры. Pov Райан       Просыпаюсь от головной боли, зря я пил вчера. Господи, никогда она так не болела, я добираюсь до душа и принимаю его. Рукой держусь за стенку и стою под струями воды несколько минут. Стало намного лучше, но все равно, от любого запаха меня выворачивает. Выхожу и смотрю на часы: еще рано, но нужно идти на свое рабочее место проверить, что там, и уйти снова. Сегодня я не в состоянии что-либо думать, мозг отключен полностью. Я выпиваю кофе и включаю телевизор. Как всегда показывают Игры, Мелисса спит сладким сном, рядом с ней муж. Я обращаю внимание, что он положил свою руку на живот Мелиссы, он уже виден, хотя срок маленький. Она, наверное, жутко голодная, нужно отправить посылку. Дохожу до телефона, набираю другу и прошу его отправить посылки, он, конечно же, выполнит, я уверен. Может еще поспать? Время еще есть. Я присаживаюсь за диван и внимательно смотрю на экран, но чувствую, как веки закрываются, и я проваливаюсь в сон.        Просыпаюсь я от того, что слышу смех, такой искренний и любимый, открываю глаза и вижу, что Мелисса проснулась и наблюдает за своим мужем в окно, она улыбается, какая же она красивая. Я неподвижно смотрю на Мелиссу, она удивляется, когда видит мясо на тарелки в руках Криса. Да, это я попросил Джонатан отправить им тарелку, а то они, с рук, что ли будут есть. Да, я был прав, когда подумал, что она голодна, она за минуту умяла один кусок мяса. Я встаю с места и иду в ванную, умываю лицо и слышу какой-то грохот, быстро бегу в гостиную, вроде бы все нормально, но потом смотрю в телевизор и вижу, что звуки исходили оттуда. Впереди Мелиссы возникает огромная ледяная стена. Она зовет Криса и ударяет со всего маху по льду, я срываюсь с места и бегу в зал. Пока я бежал, думал об одном: "Хоть бы с ней было все хорошо". Когда я забегаю, встаю в ступор, во главе всего стоит Аманда, она размахивает руками и показывает на карту, меня охватывает злость. Подхожу к сестре, хватаю ее за локоть и увожу в свой кабинет. - Ты что творишь?! – ору на нее, Аманда отдергивает руку и ехидно улыбается. - А что братец, не нравится, когда делают что-то, не предупредив тебя, да? – ее голос пропитан ядом, она идет к столу, проводит по нему пальцем и разворачивается ко мне. - Ты сказала, что, когда их останется трое, только тогда ты сведешь их в одно место? – пытаюсь говорить более спокойно, думаю, у меня это вышло. - Сказала. Ты тоже много что говорил, - она делает паузу и внимательно смотрит на меня. Не помню я, чтобы я ей что-либо обещал. – И не говорил. Я понимаю, что попал. Она догадалась про сумки. Так, конечно! Я сам видел кадры по телевизору, где Крис говорит про меня. Неужели Джонатан не выполнил мою просьбу? Исключено. Значит, что - то пошло не так. - Что, переживаешь за своего друга? – наверное, она увидела на моем лице что-то такое, раз догадалась, о ком я думаю. Если бы она не была моей сестрой, придушил бы, и она умерла бы с такой улыбкой на лице, которая сейчас застыла у нее. - Что ты сделала? – шиплю я. - Ничего такого. Он просто отстранен от работы на неопределенный срок. А если быть точным, навсегда, - сердце начинает щемить, я не понимаю, что сейчас происходит, как воспринимать ее слова. - Ты убила его? – говорю вслух свой самый страшный кошмар. - Нет, - качает она головой. – Он сам отравился, я тут не причем. Ноги отказывают, я еле успеваю дойти до дивана, чтобы не упасть на пол. - Да, братец, мне жаль. И еще, ты тоже отстранен. У тебя такое горе, так что Игры я закончу сама, - я не до конца понимаю, что она сейчас сказала. Понимаю только одно, в этой битве я проиграл.