Я - твоё отражение

Дождь - сегодня был дождь. Дождь шел медленно и со вкусом, каплями чертясь на проезжей части, машинах и рубашке Кена. Канеки совершенно не обращал на это внимания и неспеша шел по улице, предвкушая ночь за любимым произведением. Книга, по счастью, была в непромокаемом портфеле, и очередной день, пролетевший перед глазами Канеки, мог быть продолжен более увлекательно. Институт напрягал. Напрягали многочисленные кафе, места скопления людей, парки, улицы и улочки, а теперь ещё и общественная столовая. Канеки не мог спокойно видеть толпу плоти, идущих к тарелкам с едой, а Хидэ, по обыкновению дня составлявший ему компанию, лишь предавался веселью и не замечал подавленного состояния друга. - Глянь, Канеки, какая девчонка, а? - и Нагатика кивнул в сторону очереди. Девушка с фиолетовыми волосами сосредоточенно выбирала скромный по цене сэндвич. - Тише, Хидэ, людей привлекаешь, - осадил его Кен. - Да ладно тебе, здесь много кто шумит, нас не заметят, - улыбнулся вихрастый парень, и вновь с удовольствием принялся смотреть фиолетовую барышню. Барышня неторопливо продвигалась в очереди к сэндвичам. - Слушай, Канеки, а она так похожа на твою книжную знакомую, - вдруг произнес Хидэ. Девушка обернулась, и, сверкнув очками-половинками, хитро улыбнулась Кену. - Ух, красивая. Я бы у неё имя узнал, - восторженно пробормотал Нагатика, - как думаешь, прокатит? Незнакомка скрылась в толпе, перейдя в очередь для оплаты чека. - Н-не думаю, Хидэ, - запнулся Кен, тут же встав из-за стола: - Я пойду. - А как же кофе? - удивился Нагатика, - ведь его ещё не принесли? - Попозже. Я, пожалуй, пойду работать. Я тебе перезвоню. Вихрастый поник, взглянув в окно. - Тогда... увидимся. - Давай. Хидэ озадаченно посмотрел другу вслед, так ничего и не сказав. Расплатившись, Кен выскочил из кафе и вышел на проспект, идя кругами к своему дому. Светофор моргнул красным. Канеки перешел дорогу и оглянулся. Никого. Канеки громко вздохнул. Незнакомка положила деньги на стойку и повернулась к выходу. Кен принялся бежать. Достигнув тупика и едва переведя дух, Канеки сел на землю, схватившись за живот. Дождь лил все сильнее. Звуки капель, бьющихся об асфальт, не стихали. Канеки подавил в себе звуки надвигающегося голода. Люди шли также, как он - стараясь не наступать на лужи асфальтовых улиц - но людей хотелось есть, в людей хотелось впиться и грызть, чем Канеки и отличался от идущей ему навстречу толпы. Живот забурчал сильнее, яростно привлекая к себе внимание. Юноша оглянулся по сторонам, читая рекламу на перекрестке дорог, но ни одна из них не подавила в нём столь яростной мысли о том, чтобы он смог сделать с прохожими. Проклиная ужасный ливень, Кен вынул из портфеля книгу Такатцуки, машинально пройдясь по строчкам беглым взглядом. Горящие мазутом буквы пылали на листах, плотно обрамленных водяной каймой, и растеклись краской по редкому страничному рисунку. Кен захлопнул книгу. Голод усилился в порыве собственной злости. Руки Канеки задрожали. - Да что это со мной? - подумал парень, закрыв портфель, - в Антейку я всегда мог отвести мысли и не думать о голоде. А сейчас... В глазах Кена всплыл Хидэ, а глаз налился красным цветом. Фиолетовая барышня все явственнее улыбалась, едва ли не возвращая воспоминаниями Канеки в кафе. Переведя дух, Кен поднялся, похрамывая к переулку, ведущему к его доку. Вечерело. Дверь захлопнулась, приглушив возникший от света беспорядок в комнате. Канеки разулся, снял одежду и упал на кровать. Живот все еще бурлил от внезапного приступа, мысли никак не желали собираться воедино, и Кен вытащил мокрую книгу, собираясь успокоить мысли. Страницы не шелестели, а краска отпечаталась на обороте листов. - Какая жалость, - подумал Канеки. Прозвучала тихая трель - Хидэ сообщением поинтересовался здоровьем друга. - Позже, - произнес он, - станет лучше - скажу ему. Пусть не беспокоится. Но телефон продолжал гудеть. - А-а-а, да чтоб тебя! Поддавшись секундной ярости, Канеки схватил мобильный и с силой швырнул его на пол, разбив пол-экрана. - Ух... со мной явно что-то не то... не то... Осколки экрана разлетелись по полу. Прозвучал шепот: - А ты подумай. Ставший уже ежедневным, морок Ризе вновь очутился перед носом у Кена, мешая парню прийти в чувство. - Я - не ты, - выдохнул Кен, - и я не буду есть себе подобных. - Думаешь? - воскликнула девушка, - о, а я за тебя отвечу - будешь. Ещё как будешь. А я тебя научу, - тут же подмигнула парню Ризе, - и не только этому. - Я... чему? - оторопел Канеки. Ризе, которая была настроена на иной лад, сегодня его несколько пугала. - Ты всегда так скромно держишься, или это потому, что я днем на тебя посмотрела? - улыбнулась Камишира-тян, - ты такой славный... - Прекрати! - Мы даже одного писателя на двоих любим, - не останавливалась Ризе, - а ты отпираться от нашей близости вздумал. Ну же, Канеки-сан... Девушка зашептала все тише. - Ты же мне так нравишься... Градус в комнате повысился; тело девушки льнуло к телу юноши. - Почему бы нам с тобой... Руки девушки неестественно мягко обняли Канеки, вызвав в его груди бурю чувств. - Прекрати... - Я должна тебя уговаривать как маленького, или до тебя самого дойдет? Возникший из спины ринкаку сильнее прижал Кена к Ризе. - Ну же, Кен, - кусая ухо парня, прошептала Камишира, - действуй... - Я... - отлипая от объятий, Канеки присел, - я подберу телефон, подожди. Кен поднял с пола останки девайса, и кинул их на кровать. Фиолетовый ринкаку оплел торс Канеки, не давая тому сделать резких движений. - Канеки-сан... - ухмыльнулась девушка, - у тебя были с кем-нибудь отношения? - Что? - А секс? Или ты такой, вечный девственник? - Ризе захохотала, - Позволь мне немного поучить тебя. - Нет. - Думаешь? - Я не монстр, - всхлипнул Кен, - Не монстр. Ладонь Камиширы коснулась между ног парня; пальцы растянули трикотаж, открывая глазам вид на половой орган. Кен дернулся, пытаясь уйти от неожиданной ласки, но тщетно - рингаку продолжал держать Канеки в том же положении, а член поддавался теплу рук с такой силой, что парень не мог держать себя под контролем. Его эрекция возрастала с долями секунд. Ризе аккуратно погладила основание члена, заставив Канеки по-девичьи закусить губу, но, увидев его реакцию, тут же убрала руку, оставив парня в небольшом замешательстве. - Сам. Попробуй сам. На мне, - требовательно прошептала она. - Нет. - Попробуй, - сдавив уздечку члена, произнесла Ризе. - Я... - выдохнул парень, - не... ты... - Но мы одни, - выдохнула ему в такт она, - Смирись с этим, ты же умный мальчик. Требовательные пальцы вновь сдавили достоинство Канеки, сподвигая его на новые муки удовольствия. - Попробуй... Прикоснись ко мне... Кен мотал головой. - Коснись... Кен тронул чашечку груди Ризе, надавив на нее пальцами. Ризе удовлетворенно кивнула. - Хорошо. Теперь поцелуй меня. - Что? - Поцелуй, кому говорю. Губы Ризе были мягче, чем её характер - девушка повисла на плечах у нерасторопного юноши, присев на его колени. Язык Канеки проник в самую глубь рта, пробуя поверхность дёсен и гладкую эмаль зубов. Орган уперся прямо в промежность Ризе, что нисколько её не смутило, а, напротив, раззадорило фиолетовую. - Целуй, - отчетливо проговорила она, - Целуй, иначе мои кагунэ пронзят тебя насквозь. - Мои... кагунэ... - поправил её Кен. - А как думаешь, хорошо ли быть гулем, умершим от самоубийства? - улыбнулась Камишира с хитрецой. Язык оставил на губах Кена влажный след, груди прижались к телу отчетливей - в своей груди Кен ощущал сердцебиение Ризе. А что уж говорить об его органе... Канеки неопытно поцеловал щёку Камиширы. Под её смешок стайка маленьких поцелуев спустилась к груди, язык заласкал заостренный сосок, один из них Кен крутил в пальцах. - Молодец, - томно выдохнула девушка, - продолжай также. Кен зарделся ярким цветом, но приобретенной ловкости от смущения не утерял. Пальцы Кена погладили живот Ризе, и, стоило им отстраниться от груди, Канеки опустился ниже, ведя языком там, где только что были его пальцы. Рингаку исчез, не было необходимости держать юношу вблизи - он и сам неплохо пристраивался к Камишире. Девушка привстала с ног Канеки и упала на кровать, раздвигая ноги. Глаза её, горевшие фиолетовым, светились животным блеском гуля, поймавшего добычу. - Продолжай... Войди в меня... - протянула Ризе. Канеки коснулся ладонью бедер девушки, и нежно поцеловал их, упиваясь ароматом кожи, чей не сравнить ни с людским запахом плоти, ни с кофе из Антейку - совершенно другой, сводящий с ума, заставляющий вновь и вновь целовать ноги и живот девушки, и волнующий самого Кена. Поцелуи продолжились к ногам Ризе - отпечатались и на шее девушки, на губах, на пальцах рук, на её хрупких ключицах... Ризе, увидев нежность ласк, не выдержала, и резко дернула на себя ткань штанов Канеки, порвав их окончательно. - Действуй, - прошипела она. Кен подчинился. Широко отводя ноги девушки, он направил свой член к её промежности, толкнувшись внутрь неё. Услышав легкий стон, Канеки испытал непередаваемый кайф, и сила его толчков увеличилась. Руки схватили девушку за бедра, глаз налился красным цветом, Канеки быстрее и быстрее толкался в Ризе, срывая с её губ длинные и долгие стоны. Сама Ризе содрогалась и металась, пытаясь хотя бы слегка остановить бешеный ритм, но куда там - Кен разошелся не на шутку - и она лишь податливо двигалась ему навстречу, закусывая губы до крови и дергаясь от невыносимого и такого редкого удовольствия. Кен остановился. Его мышцы лица пылали алой краской. На пике парень внезапно упал с кровати, и с силой выдохнул воздух. Ризе исчезла. Штаны целы. Он сам лежит практически голый на полу. Телефон будто и не ломался. И сверкал новым сообщением от Хидэ. - Неужели, все это - сон? - спросил себя Кен, - У меня от голода воображение разыгралось. Поднявшись с пола, Канеки упал на постель, укрывшись сверху одеялом и проспав до утра. Живот больше не бурчал, голод - не беспокоил. Людской плоти не хотелось. Лишь книга, злополучная книга, вымокшая в дожде, лежала на той же странице, на которой была отброшена Кеном в сторону, и никак не могла объяснить Канеки, что же ему привиделось.