Что, по-твоему, искусство?

Опять гроза. Не люблю грозу. Этот грохот – напоминание мне о моём искусстве. А искусство моё пытается напомнить о том, как долго я страдаю. Морально. Но это неважно. Глупые воспоминания. От них нет толку, но всё равно как-то тепло и одновременно холодно становится на душе.

***

Как же мне надоели эти скитания. Вот за что меня ненавидят? За то, что родился с этими ртами? Или за взрывы, которые только и умеют они делать? А ведь я не такого будущего хотел. Я, вообще, искусством интересуюсь. Но ничего дельного сам делать не могу. Кроме взрывов. Я люблю их. Подсознательно получаю блаженство, слушая, как падает очередное дерево или образуется яма. Никто меня не понимает. Только и знают, что называть монстром и прятать от меня своих детей. Не могу. Брошу всё. Никому не нужен я, и никто не нужен мне.

***

Достав фотографию, вижу её глаза, напоминающие мне лаванду. А ведь в последний раз они были наполнены слезами. Улыбка. Всё бы отдал, чтобы увидеть её вновь. Знал бы я, что все так и будет, прошёл бы мимо.

***

Ещё и дождь начался, великолепно. Видимо, и природа меня не любит. Ну и ладно, главное грозы нет. Черт, как же холодно. Наверное, даже рты на моих ладонях зубами стучат. Так-так, а это что? Труп? Да нет, вроде дышит. Подхожу поближе, переворачиваю на спину. По спине пробежали мурашки. Не от холода, нет. От красоты. Наверное, продолжил бы любоваться ей, если бы не начало темнеть. Стоп. Она же без сознания. Придурок, что сказать. Беру её на руки, осторожно, боясь причинить ей боль. Такая хрупкая, красивая. Знала бы, кто ее держит, мигом бы проснулась, конечно, и убежала. Недавно заметил домик в лесу, может, там живет. Выбора нет, несу туда. Дверь открыта. Захожу и кладу на диван. А при свете она ещё красивее. Опять не туда понесло, нужно проверить её состояние. Наклоняюсь к ней, а взгляд невольно останавливается на закрытых веках. Интересно, какого цвета ее глаза? Вот и ответ на мой вопрос. Проснулась.

***

Даже сам Сасори, равнодушный и бесчувственный ко всему, рассмеялся бы надо мной, увидя в таком состоянии. Повезло мне, он сидит в своей мастерской. Помню, как он удивился, когда я попросил сделать марионетку, похожую на девушку на фотографии. Удивиться-то удивился, но исполнять просьбу не стал. После этого я возненавидел его подобие «искусства». Возненавидел, до сих пор ненавижу. Я признаю только одно искусство.

***

Распахнув свои длинные ресницы, испуганно смотрит на меня. Смешная, недавно в лесу валялась, теперь строит жертву. Представляюсь, рассказываю ситуацию. Но взгляд какой-то привычный, что ли. Значит, частенько сознание теряет. И действительно. Рассказывает про свою болезнь. Оказывается, умрёт скоро, поэтому и одна живет, дабы не мучать родных. На вид здоровая, но в глазах не замечаю блеска, значит, и в правду умирает. Не скрывая правды, рассказываю и о себе. О деревне, взрывах, ненависти, обо всем. Почему-то легко с ней говорить, будто старые знакомые.

***

Больше всего больно от того, что она говорила в последний раз.

***

Живу с ней. По доброте душевной мне разрешили остаться. Каждый вечер мы поднимаемся на крышу её домика и любуемся красотой ночного неба. Точнее, звёздами любуется она, а я любуюсь ей. Был бы я художником, нарисовал бы её портрет. Но рисовать мне не дано. Не могу стерпеть, зову её по имени, она оборачивается ко мне. Не думая ни о чем, впиваюсь в ее губы своими, жду ответа на поцелуй. Чувствую, как она краснеет. Отвечает на поцелуй. Зря. Стоило ей приоткрыть рот, я ворвался в него языком. Я уже делал это, замечаю, что у неё это впервые. Пытается показать, что умеет. Но я-то знаю, какая она. Хочу большего, начинаю её раздевать, но она настойчиво останавливает меня. Собираюсь с мыслями. Что такое? Понятно, хочет умереть чистой. Ладно, не буду портить идиллию, а так хотелось. Ничего, перетерплю. Ради неё я сделал бы всё что угодно.

***

Говорили мы много, но я запомнил самое важное — то, от чего я не отрекаюсь по сей день.

***

Я знаю, это последний день. Она предупреждала, просила уйти давно, но я остался. Последние часы. Не знаем, что говорить. Молчим. Но я решил задать последний вопрос, вдруг она знает ответ? — Что такое, по-твоему, искусство, Саюри? — Для меня искусство – это то, что человек любит. Чем восхищается и видит во снах. Я люблю тебя. Значит, моё искусство – это ты. — А как думаешь, что есть искусство для меня? Не считая тебя, ты знаешь, что будешь на первом месте всегда. — Ты любишь взрывы, ведь так? Значит… — Последний вздох срывается с её губ, а глаза медленно закрываются. — Значит, искусство – это взрыв? Ответа не последовало. Но я понял, что она именно это хотела сказать. Отныне эта фраза будет сопровождать меня всегда, где бы я ни был.

***

За окном опять громыхнуло. Я уже говорил, что не люблю грозу?